home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА 1

Загородная резиденция Рептилии представляла собой трехэтажный кирпичный особняк, обнесенный высоким забором с колючей проволокой. Степан с семьей поселился на третьем этаже, мы с Катей – на втором. Кретов с очередной любовницей тоже. Их спальня находилась на противоположном конце коридора. На первом этаже постоянно проживали шесть охранников, дежуривших посменно. Во дворе располагались русская баня, крытый бассейн с подогревом и обитали три свирепых матерых кобеля-волкодава. Днем они сидели на цепи, возле утепленных будок, а ночью носились по двору, периодически рычали, злобно гавкали либо от нечего делать грызлись между собой. С момента наезда на Степана чеченских отморозков прошло порядка трех недель. Кретов окружил гостей всевозможными заботами: прекрасное питание, в хорошую погоду – пикники на лоне природы. Для желающих – парная в любое время суток и так далее и тому подобное. Кроме того, в доме имелись обширная библиотека и богатая коллекция видеокассет с тщательно подобранными высококлассными фильмами. Семья Демьяненко почти полностью оправилась от последствий общения с «борцами за независимость Ичкерии»: маленький Коля перестал плакать и кричать во сне, у Людмилы прекратились истерики. Степан, в первые дни подавленный, заторможенный, снова стал деятельным, энергичным. Мои раны практически зажили, лишь иногда побаливала грудь, а отношения с Катей Скворцовой плавно перерастали в не-что большее, нежели обычный необременительный краткосрочный романчик, к коим я успел основательно привыкнуть за несколько лет холостой жизни. Из смежной комнаты девушка переселилась в мою (благо кровать была двуспальная) и в буквальном смысле не отходила от меня ни на шаг. По крайней мере по ночам. «Люблю! Люблю! Люблю!» – страстно шептала она, прижимаясь ко мне всем телом. «Я вроде тоже», – мысленно отвечал я и постепенно забывал о данном самому себе в 1993 году твердом обещании: после развода с Иркой не подходить к загсу ближе чем на километр. По утрам я совершал длительные пешие прогулки по прилегающему к Витькиной усадьбе лесу, где вдали от бдительного взора доктора Демьяненко потихоньку тренировался на свежем воздухе, стремясь быстрее восстановить бойцовскую форму. Поначалу, правда, не обошлось без эксцесса – в середине первой тренировки я не рассчитал нагрузки и зашелся в безудержном кашле, отхаркивая сгустки крови. Пришлось значительно убавить темпы. Тем не менее силы мало-помалу восстанавливались. Днем я купался в бассейне, читал книги, смотрел по видаку лучшие, на мой взгляд, кинокомедии: наши – режиссера Леонида Гайдая, французские – с Луи де Фюнесом, Пьером Ришаром, Жераром Депардье и Бельмондо, итальянские – с Челентано... По вечерам все собирались в столовой у камина, пили чай, изредка легкое красное вино, перебрасывались шутками, рассказывали анекдоты... Время летело незаметно. Ничто не предвещало беды, и, как водится, она нагрянула внезапно! В ночь с 23 на 24 октября 1999 года я проснулся словно от толчка и порывисто сел на постели. Подаренные Кротовым наручные часы со светящимся циферблатом показывали половину третьего. Рядом мирно посапывала во сне Катя. В доме и снаружи за окном стояла глухая тишина. Сердце охватил хорошо знакомый мне по многочисленным войнам специфический холодок, свидетельствующий о близкой опасности. И спустя мгновение я понял его причину – во дворе не было слышно собак, лай, рык и возня которых являлись непременным звуковым фоном ночной жизни усадьбы. Поспешно одевшись, я взял с журнального столика «макаров-особый», снял с предохранителя, дослал патроны в патронник и вышел в коридор. Мягко светили матовые плафоны под потолком. Толстая ковровая дорожка скрадывала шаги. На противоположном конце виднелась фигура Рептилии, тоже одетого, с «глоком-22»[22] в руке.

Питавший неистребимую страсть к импортным стволам, Кретов недавно приобрел «глок» за бешеные деньги у кого-то из знакомых бандитов и с тех пор не расставался с ним ни на секунду. Будто ребенок с любимой игрушкой!.. Заметив меня, Витька прижал палец к губам. Понимающе кивнув, я указал на ведущую вниз лестницу.

– Похоже, в доме посторонние, – сблизившись со мной, шепнул Рептилия.

– Знаю, – также шепотом откликнулся я. – Раз твои псины не гавкают, не рычат, не дерутся – значит, они мертвы!

– И мне аналогичная мысль в голову пришла! – сознался пахан. – Интересно, кто к нам пожаловал?

– Не суть важно! – поморщился я. – После разберемся. Но это однозначно не друзья!

– А где охрана? – встрепенулся Кретов.

«Наверное, там же, где собаки», – подумал я, однако озвучить свою мысль не успел. На лестнице из-за поворота показался незнакомый мужчина – плотный, широкоплечий, светловолосый, в черном шерстяном пальто... В руках незваный гость держал коротко-ствольный автомат с «ПБС». Я, не раздумывая, вскинул пистолет и всадил ему пулю в лоб. Тяжелое тело с расколотым на куски черепом шумно скатилось по ступенькам. Кто-то, очевидно, двигавшийся по пятам за белобрысым, яростно выматерился. Мы с Кретовым, не сговариваясь, отпрянули с простреливаемого пространства за угол, и весьма своевременно. В следующее мгновение стена напротив лестницы покрылась выщерблинами от пуль. Грохота выстрелов не было. Нападавшие пользовались глушителями.

– Сдерживай их огнем! Не давай подняться наверх! Продержись хотя бы пять минут! Я зайду с тыла! На рожон не лезь! – скороговоркой проинструктировал я Рептилию и стремглав бросился в свою комнату.

За спиной два раза хищно рявкнул Витькин «глок».

Проснувшаяся Катя с тревогой воззрилась на меня.

– Что происходит, Алексей? – испуганно спросила девушка. – Откуда стрельба?

– Позже объясню! – буркнул я, открывая оконные шпингалеты. – Прячься под кровать и не высовывайся! Ну, живо!!!

Катя беспрекословно повиновалась. Сунув за пазуху пистолет, я отворил окно, выпрыгнул на улицу и... приземлился прямо на спину какого-то здоровенного бугая в кожаной куртке. Незнакомец выронил оружие (как выяснилось впоследствии, «СВД» с оптическим прицелом), повалился вместе со мной на землю, но тут же опомнился и скрутил мне шею самбистским приемом. Борясь с болью и удушьем, я вцепился глазными зубами в грудную мышцу амбала[23]. Охнув, он ослабил руки, чем я не преминул воспользоваться: выскользнув из-под мускулистой руки, подмял мужика под себя, провел ногами «узел»[24] на нижние конечности противника и применил так называемую «мертвую хватку»: захватил двумя руками отвороты его куртки, используя их в качестве упора, ударил вторыми суставами указательных пальцев по сонным артериям и большими пальцами сильно сдавил основание кадыка (внутрь-вверх). Мужик умер быстро и беззвучно (если не считать слабого сдавленного хрипения)[25]. Тяжело дыша, я поднялся, ощупал одежду. «Макаров-особый» исчез. Очевидно, в процессе схватки выпал, зараза, и куда-то закатился. Возможно, в заросли декоративного кустарника, кольцом опоясывающего дом. Разыскивать утерянную волыну не оставалось времени. В одиночку Кретову долго не продержаться. В обойме «глока» всего восемнадцать патронов, а нападающие наверняка не испытывают недостатка в боеприпасах. Поэтому я подобрал винтовку убитого, подошел к распахнутым настежь дверям парадного входа и, стараясь держаться в тени, осторожно заглянул вовнутрь. Посреди просторного вестибюля валялись в лужах крови трупы двух кретовских охранников. Шесть человек откровенно славянской внешности атаковали лестницу: лупили снизу вверх бесшумными автоматными очередями, отскакивали в сторону с линии огня, выждав момент, снова палили... В ответ скупо огрызался «глок» Рептилии. В ярко освещенном помещении нападавшие представляли собой великолепные мишени, и, прежде чем они удосужились обратить на меня внимание, я прижал к плечу приклад «эсведешки» и перещелкал их как куропаток. Четверых уложил наповал, продырявив им головы. Двоих ранил: одного – в правое плечо, другого – в спину, чуть выше почек.

– Спускайся, Витек! – крикнул я Кретову, ударом приклада по затылку отправляя в нокаут первого подранка, пытавшегося левой рукой дотянуться до ближайшего автомата. – Финита ля комедия!


* * * | Запах крови | * * *