home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА 2

На краю лесной поляны у конца широкой просеки стояли «Нива» и «Газель» с включенными фарами. В темном небе постепенно таяла луна. Время близилось к утру. Изрядно подмораживало. Посреди поляны ярко пылал костер. Вокруг уныло толпились голые черные деревья с облетевшей листвой. Я сидел на корточках около огня и медленно поворачивал над пламенем острие десантного ножа. Рептилия, скрестив руки на груди, стоял чуть поодаль. Возле ног пахана лежали на земле Борода и второй пленник – согласно найденным у него в кармане документам, Совко Виталий Николаевич 1960 года рождения. Паша с Геной держались ближе к машинам. Перемотанные бинтами, сохранившие из одежды только штаны, Совко с Безбородовым лязгали зубами от холода и страха.

– Ну, готово? – нарушил тишину Кретов.

– Угу, – буркнул я, протягивая Витьке нож.

– Приступаем к процедурам! – хищно проурчал он, срывая с губ пленников полоски скотча. Первым подвергся пытке бывший соратник пахана. Когда раскаленная добела сталь коснулась его шеи, Борода жутко закричал.

– Ори, ори, гадина! – ехидно посоветовал Рептилия. – Громче, блин, ори! Не стесняйся! Никто посторонний тебя не услышит, а мне по кайфу! Давай, Васек, поупражняй голосовые связки!

– Смотри не перестарайся, – шепнул я на ухо Кретову. – Как бы не загнулись раньше срока!

Рептилия злорадно расхохотался и прижег нервный центр на позвоночнике Совко. Виталий надсадно завыл.

– Достаточно! – твердо сказал я. – Отложи перышко[26], Витя. Перейдем непосредственно к допросу. Надеюсь, наши «друзья» созрели для задушевной беседы? – Я окинул пристальным взглядом искаженные гримасами боли физиономии Совко и Безбородова. – В принципе запираться вам нет смысла! Взяты с поличным. Но, конечно, если вы мазохисты и желаете вдоволь помучиться... – Тут я многозначительно посмотрел на костер.

– Нет!.. Нет!.. Не надо!!! Мы все расскажем! Не жгите больше! – наперебой загалдели оба пленника.

Из их путаного визгливого дуэта вырисовывалась следующая картина: Виталий Совко, в далеком прошлом офицер Советской Армии, являлся одним из нанятых Головлевым профессиональных убийц. В свое время он успел повоевать в Нагорном Карабахе в качестве наемника на стороне азербайджанцев и отмотать срок в тюряге, где познакомился с Безбородовым.

Досрочно освободившись «за примерное поведение», Виталий освоил профессию ликвидатора[27], немало преуспев на данном поприще и ухитрившись ни разу не угодить в поле зрения правоохранительных органов. Последним его заказом стала «голова майора Скрябина». В составе группы «охотников», состоящей из четырех особей славянского происхождения, он более месяца рыскал по Москве, но безрезультатно. «Дичь» будто в воду канула. Заказчик нервничал, изрыгал проклятия и неустанно увеличивал размеры вознаграждения. К настоящему моменту я «стоил» миллион долларов живой и шестьсот тысяч мертвый. Пять дней назад, измотанный бесплодными поисками, Совко надумал маленько развеяться и направился в престижный ночной клуб «Монолит» в районе Тишинского рынка, где неожиданно столкнулся с давним знакомцем по нарам Безбородовым.

Бывшие сокамерники отпраздновали встречу с размахом, употребив вовнутрь изрядное количество горячительных напитков. Ближе к утру захмелевший Виталий горестно пожаловался Бороде на «сплошные обломы», полосу невезения и фактически уплывший из рук миллион долларов наличными. Василий живо заинтересовался подробностями и, узнав, что такая громадная сумма назначена за человека, которого он неоднократно видел в доме Рептилии, затрясся «золотой лихорадкой». Жадный до денег, Борода колебался недолго, прежде чем решился «сдать» пахана вместе с дорогостоящим гостем. В общей сложности на «душевные терзания» ушло минут пять. Свою долю Безбородов определил в пятьсот тысяч долларов – дескать, без его непосредственного участия Виталию никогда не удастся захватить меня не только живым, но даже мертвым. «В особняке шесть охранников плюс Скрябин, плюс Рептилия, плюс еще какой-то нехилый мужик, – без устали втолковывал он Совко. – Не жлобись, Виталик. Лишь я один могу незаметно проникнуть на территорию, обезвредить собак и дежурную смену».

В конце концов убийца сдался. Договорившись о цене, Борода посоветовал приятелю взять группе в подмогу минимум три человека, иначе, мол, не справиться, невзирая на внезапность нападения... Дополнительный резерв Совко навербовал из числа знакомых мокрушников и по требованию сквалыжного Бороды должен был расплачиваться с ними из собственного кармана. Сегодня ночью возглавляемый Безбородовым и Совко отряд «охотников» пешком подобрался к усадьбе Рептилии. Машины они предусмотрительно оставили в трехстах метрах от дома, на проселочной дороге, дабы шумом моторов не встревожить обитателей особняка.

Борода проник во двор через потайной, доселе мне неизвестный подземный ход, предназначенный на случай непредвиденных обстоятельств, из автомата с глушителем перестрелял волкодавов и по-тихому отпер ворота. Затем, воспользовавшись заранее изготовленным дубликатом ключей, вошел в вестибюль. Дежурные охранники схватились было за оружие, однако, узнав приближенного пахана, расслабились, опустили стволы и... мгновенно умерли, срезанные автоматной очередью предателя. Оставив одного со снайперской винтовкой на улице контролировать окрестности, убийцы зарезали спящих в комнате отдыха четверых пацанов, попытались подняться на верхние этажи, но неожиданно натолкнулись на ожесточенное сопротивление... Остальное я знал и без них.

– Скажи-ка, дружок, – по завершении основной части допроса ласково обратился я к Совко, – кому-нибудь известно, кудавы направились?

– Нет! – выдавил ликвидатор. – Конкуренция!

– А Головлев?

На сизых губах мокрушника мелькнуло слабое подобие улыбки.

– Не держи меня за лоха! – просипел он. – Если б банкир узнал, то прислал бы сюда целую армию... подстраховки ради! Тогда б от обещанного «лимона» остался шиш с маслом.

– Логично, – согласился я и полюбопытствовал: – В случае успешного завершения операции ты вправду отдал бы иудушке половину навара?

– Хрена лысого! – злобно оскалился Совко. – Замочил бы придурка, не отходя от кассы!

– Вот видишь, Василий, чем чревата измена? – назидательно сказал я Бороде, вытаскивая пистолет. – И шефа ты предал, и товарищей погубил, и сам не жилец! При любом раскладе! А деньги тебе, мудаку, изначально не светили!

– Постой, Леха! Опусти волыну! Не торопись! – зашипел белый от ненависти Рептилия. – Теперь иуда мой, и «концерт» далек от завершения!.. Проволоку! Лопаты! Рукавицы! – отрывисто бросил он Паше с Геной.

«Быки» сноровисто притащили требуемое.

– Ройте могилу, поглубже! – распорядился пахан.

Амбалы, испуганно косясь на шефа, торопливо приступили к работе. Рептилия натянул брезентовые рукавицы, повернул Совко с Безбородовым лицом к лицу, плотно прижал их друг к другу и скрутил колючей проволокой.

– Ну-с, Васятка, пришла пора расплачиваться за содеянное, – сняв рукавицы, сказал Кретов, извлек из-за пазухи «глок-22» и, старательно прицелившись, выстрелил Совко в темя.

Кровавая каша, выплеснувшись из размозженного черепа, густо облепила голову Бороды. Предателя незамедлительно вырвало.

– Мочи скорее, не тяни! – задыхаясь, простонал он.

– Нет! – безжалостно отрезал пахан. – На легкую смерть можешь не рассчитывать! Тебя, курва[28], закопают живьем!

Безбородов зарыдал в голос. Я брезгливо поморщился. Меня мутило от омерзительного зрелища, но в то же самое время я отчетливо понимал, что Кретов поступает так отнюдь не из садистских побуждений. Просто-напросто он хочет преподать жестокий урок остальным. Слухи о постигшей предателя страшной участи быстро разнесутся по группировке и заставят крепко призадуматься потенциальных ренегатов. Ничего не попишешь! С волками жить – по-волчьи выть... Однако противно! Господи, скорее бы все это кончилось!

– Витя! Витя! Пощади!!! – истошно взвизгивал Безбородов. – Мы ж с тобой пуд соли вместе съели! Не хорони заживо! Пристрели хотя бы! Умоляю, пристрели!!! Ви-и-и-итя!!!

Рептилия угрюмо молчал. Бледные до синевы Паша с Геной лихорадочно орудовали лопатами. Комья подмерзшей земли летели куда попало. В глазах «быков» отпечатался животный ужас.

– Ви-и-итя!!! Бра-а-ат!!! Смилуйся!!! – продолжал надрываться Борода.

– Сучий выкидыш тебе брат! – мертвым голосом произнес Кретов. – И заткни вафельник, чмырь! Иначе я тебе казнь пострашнее придумаю!

Судорожно всхлипывая и давясь блевотиной, предатель умолк.

– Я-м-ма г-г-готова! – сильно заикаясь, доложил Паша.

– Бросайте туда обоих и засыпайте! – хрипло скомандовал пахан. – Потом утрамбуйте поплотнее да замаскируйте сверху мусором. Ну, чо рты раззявили? Действуйте, блин!


* * * | Запах крови | * * *