home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 5

Полковник ФСБ Павел Андреевич Воронцов

Меня мучил один и тот же, беспрестанно повторяющийся, жуткий сон: я бреду по пустыне, изнемогая от жажды. В небе нещадно палит белесое, раскаленное солнце. И песок под ногами белый. Вернее, это не песок, а героин. Куда ни кинь взгляд – везде он, проклятый!!!

Внезапно передо мной выскакивает из-под земли черт: мохнатый, рогатый, хвостатый, с копытами и со шприцем в когтистых лапах.

– Предлагаю взаимовыгодную сделку! – безапелляционно заявляет он. – Ты прекращаешь нам мешать, начинаешь сотрудничать и получаешь воду. Смотри, какая чистая, прозрачная!!!

Рогатый извлекает из воздуха бутыль, до отказа наполненную живительной влагой, и машет ею у меня перед носом.

– Проваливай, нечисть! – выдавливаю я запекшимся ртом. – Сотрудничать с ВА-А-АМИ?! Ну нет!!! Лучше сдохну от жажды!!!

Морда демона перекашивается в гримасе бешенства. Вода в бутыли превращается в кровь. Налетевший порыв ветра валит меня с ног, лицом в героиновый порошок. Я задыхаюсь, хриплю. Отовсюду несутся сатанинские визг, вой и улюлюканье. Ядовитые змеи жалят мое тело в самых разных местах. На спину усаживается какая-то тварь, вроде здоровенной вороны, и острым клювом методично долбит затылок. Одна из скользких гадин непонятным образом заползает в рот, не спеша спускается вниз по пищеводу и кусает внутренности. Бес с наркоманским шприцем надрывается от хохота.

– Давайте! Давайте! – истошно вопит он. – Кушайте, змеюшки, неверного… неверного… неверного…

Неожиданно поганый сон кончился.

– Неверного еле взяли, – донесся до меня тоненький голосок кастрата с заметным кавказским акцентом. – Слава Аллаху, я захватил с собой трубку со специальными иглами. Иначе бы всех, сволочь, положил!

– Что, Сашка-мудак, убедился теперь, кем является на самом деле твой «преподаватель истории»?! – желчно спросил кто-то.

– Простите, Надир Магометович! – плаксиво заныл знакомый голос Афанасьевского. – Я, право…

– Заткнись, сука! – грубо оборвали господина ректора.

Афанасьевский послушно заткнулся.

Полностью придя в сознание, я вспомнил недавние события, не открывая глаз, осторожно шевельнулся и понял, что лежу на холодном, грязном полу; руки скованы за спиной наручниками, а ноги крепко связаны в щиколотках. Голова разламывалась от боли. Сердце норовило выпрыгнуть из груди. Горло ссохлось. Очень хотелось пить.

– Очухивается неверный!!! – очевидно, заметив мое движение, восторженно взвизгнул евнух-кавказец.

Поняв, что дальше притворяться бессмысленно, я открыл глаза. В мрачном, сыром подвале, помимо меня, находились пятеро: трое боевиков – те, что остались живы после рукопашной у кинотеатра «Саяны», ректор Афанасьевский и некий темноволосый мужчина, похоже, главный в этой компании. Он развалился на стуле у стены. Остальные почтительно стояли. В ближайшем углу подземелья лежали гнусные атрибуты палаческого ремесла, в том числе большая (полтора на полтора метра) жаровня, доверху наполненная раскаленными углями. «Намечается допрос с пристрастием, – устало подумал я. – Ну давайте, скоты, мучайте, рвите на куски. Все равно ничего не добьетесь!»

– Прикажете начинать, Надир Магометович?! – обратился к главному кавказский кастрат (тот самый, который ухитрился попасть в меня отравленной иглой).

Надир Магометович царственно кивнул. Евнух направился в угол, взял увесистые железные клещи, тщательно нагрел их над жаровней и, сладострастно улыбаясь, приблизился ко мне.

– Сейчас ты будешь умолять о смерти, русская свинья, а я от души понаслаждаюсь твоими воплями! – облизываясь, пропищал садист и наклонился, намереваясь приступить к пытке. Подтянув связанные ноги к животу, я из последних сил врезал подонку обеими пятками в область диафрагмы. Евнух отлетел назад, угодив спиной прямехонько в жаровню, но… даже не вскрикнул, не шевельнулся. Видимо, удар сразил его наповал. В следующий момент на мою голову обрушилась резиновая дубинка, и я впал в полуобморочное состояние…


Пятью минутами позже. Москва

Надир Магометович Хабибулин был вне себя от бешенства. Рот таджика выплескивал матерную ругань. Лицо налилось темной дурной кровью. Глаза пучились, вылезали из орбит. Казалось, наркодельца вот-вот хватит инсульт. Однако на сей раз обошлось.

– Да снимите вы, ослы безмозглые, труп с углей!!! – малость опомнившись, заорал он. – Тут дышать нечем!!! А фээсбэшника – на дыбу!!! Им я лично займусь!!!

Двое уцелевших боевиков при помощи пепельно-серого со страху Афанасьевского поспешно извлекли из жаровни тлеющего Хойхороева, залили пеной из огнетушителя. Потом без промедления взялись за полубесчувственного Воронцова. Павла Андреевича раздели до пояса, подтащили к облезлому турнику (лет пять назад в подвале располагалась молодежная «качалка»), привязали к цепочке наручников один конец длинной, прочной веревки, перебросили ее через турник и сильно потянули за другой конец. Тело Воронцова медленно поднялось вверх. Руки неестественно вывернулись в плечевых суставах. Тем не менее полковник не издал ни звука. Лишь до крови закусил губу.

– Ишь ты, упорный какой попался! – не сумев скрыть изумления, сказал Хабибулин. – Но ничего! Сломаешься! – быстро обретя привычную спесь, убежденно заверил он. – В моих руках и не такие орлы соловьями пели…


В это же самое время. Здание на Лубянской площади

– Дар-р-рмоеды!!! – рычал на сконфуженных подчиненных генерал-лейтенант ФСБ Федор Федотович Верещагин. Обычно сдержанный, вежливый, генерал в настоящее время напоминал огромного, разъяренного хищника. У далеко не робких подчиненных по коже бегали мурашки. – Я кому русским языком говорил – не упускать Воронцова из поля зрения, а вы?!!! – тут в глазах Федора Федотовича полыхнула молния. Стоящие перед ним трое офицеров виновато потупились.

– Внезапно мотор у машины заглох, – не поднимая глаз, пробормотал капитан ФСБ Андрей Румянцев. – А когда наконец завелся и мы подъехали – все закончилось. На месте обнаружили семь трупов, следы от колес джипа и… ни одного свидетеля!

Глянув на Румянцева, Верещагин улыбнулся улыбкой голодного тигра. Проштрафившийся капитан внутренне сжался, ожидая сурового нагоняя, но… на его счастье, генеральские мысли неожиданно потекли в ином направлении.

– Тэк, тэк, тэк, – пробурчал Федор Федотович, машинально теребя в пальцах незажженную сигарету. – Сдается мне, Павла каким-то образом разоблачили (или хотя бы заподозрили) в причастности к ФСБ, умудрились захватить живым и теперь стараются вышибить из него информацию. Воронцов – человек железной воли! Он никогда не расколется, но… может попросту умереть от болевого шока. Надо срочно выручать Пашу, и я вроде придумал как!!!

Набрав номер на внутреннем телефоне, генерал властно бросил в трубку:

– Аверьянов, ты?! Немедленно явись в мой кабинет. Одна нога здесь, другая тоже здесь! Бе-е-егом!!!

Спустя минуту дверь распахнулась, и на пороге возник запыхавшийся майор Аверьянов – среднего роста, жилистый мужчина с водянистыми голубыми глазами.

– Задержанный Добрынин дал показания?! – без лишних предисловий обратился к нему Верещагин.

– Так точно! Час назад! – выпалил майор.

– Что конкретно он рассказал?!

– Выдал сокурсника, некоего Георгия Кисейко, занимающегося распространением наркотиков среди студентов вуза. Назвал домашний адрес. Это около метро «Новослободская».

– Группа захвата выехала?

– Нет. Мы ждали приказа.

– Считайте, вы его получили. Вы-пол-нять!!!

Аверьянова словно ветром сдуло.

– Героиновый след ведет к руководству института! – пояснил оставшимся офицерам свои действия Федор Федотович. – Я убежден – Воронцова раскрыли не без участия (по крайней мере не без ведома) ректора Афанасьевского. Кисейко должен знать несравненно больше, нежели «рядовой» наркоман Добрынин. Надеюсь, он даст необходимую зацепку, и мы сумеем вычислить, где содержат Павла!!!


Здание на Лубянской площади. Сорок пять минут спустя

Под острым, немигающим взглядом могучего седого генерала ФСБ Жорик трясся и портил воздух. Одежда перетрусившего наркоторговца пропиталась едким потом. Кисейко незамедлительно (правда, довольно косноязычно) отвечал на любые задаваемые вопросы. Более того, не нуждаясь в понуканиях, выкладывал абсолютно все, что знал. В конце концов он упомянул про специальный подвал, в котором иногда наказывали проштрафившихся наркоторговцев. Раньше в подвале располагалась молодежная «качалка». Ныне помещение принадлежало институту (Афанасьевский постарался) и официально числилось «дополнительным спортзалом». Самого Жорика там однажды жестоко выпороли резиновыми прыгалками. В воспитательных целях.

– Адрес!!! – свирепо рявкнул Седой.

Жорик торопливо продиктовал…


Полковник ФСБ Павел Андреевич Воронцов

Чертов ублюдок Надир Магометович оказался большим специалистом по части мучительства, а также чрезвычайно осторожным типом. Памятуя о печальной участи кавказского кастрата, он остерегался приближаться ко мне (пусть даже к связанному, подвешенному на дыбе), а действовал издалека, используя в качестве орудия пытки длинную электрошоковую дубинку (подобные штуковины вы можете увидеть в некоторых боевиках американского производства). Наркоделец в совершенстве знал болевые точки человеческого тела и направлял мощные разряды тока прямо в них.

– Должность?! Звание?! Чего ты, сволочь, успел разнюхать в институте?! – беспрестанно повторял он.

Однако я упорно молчал и лишь мысленно взывал к Богу, умоляя укрепить мои силы. И Всевышний помог!!! Магометовичу не удалось вырвать у меня не только ни единого ответа, но и крика. В конечном счете чучмек пришел в неистовую ярость, граничащую с умопомешательством.

– Прибить неверного гвоздями к стене!!! – с пеной на губах заорал он подручным. – Сейчас кожу заживо сдирать начнем и…

– Не двигаться!!! ФСБ!!! – загремел с порога знакомый бас.

Двое боевиков по глупости дернулись за оружием и сразу же мешками повалились на пол, сраженные меткими, бесшумными выстрелами. Надир Магометович и господин Афанасьевский благоразумно задрали руки чуть ли не до потолка.

Подвал заполнился оперативниками нашей Конторы.

– Павел, ты живой?! – подбежав ко мне, с тревогой спросил Федор Федотович. В глазах генерала отпечаталось неподдельное беспокойство.

– Вроде да, вообще-то, бывали деньки и получше! – вымученно усмехнулся я и провалился в черную бездонную яму…


* * * | Рукопашник | ЭПИЛОГ