home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 3

С наступлением темноты мухи исчезли. Угомонились крикливые чайки. Но на смену им... мухам (против чаек я ничего не имею), налетели гнусно зудящие комары. В небе взошла луна и щедро залила курганы отбросов холодным серебристым светом. На западном краю свалки виднелись отблески множества костров. Там справлялись всеобщие поминки по Парафину. Такова была местная традиция. Умрет кто-то из общины, закопают останки в землю, выпьют «за упокой» и навсегда выбросят из памяти. Зачем загружать головы неприятными воспоминаниями? Жизнь на дне общества и так тошна до безобразия. А на восточном конце (своеобразном кладбище бомжей), на свежей могиле Кольки, горестно подвывала его собака. Эта будет помнить хозяина долго. Может, всю оставшуюся собачью жизнь... Вагончик «опричников» пустовал. Перевыполнив приказ «короля» они предпочли не просто затаиться, а вовсе убраться от греха подальше. Как говорится – «лучше перекланяться, чем недокланяться».

Тем паче поминки в общине. Почему ж не поучаствовать, не поддержать традицию? Они-то хоть и привилегированные, но тоже бомжи... В итоге в радиусе трехсот метров от ворот не осталось ни одного человека. (Кроме меня, разумеется.) Воспользовавшись отсутствием посторонних глаз, я зашел в вагончик сторожа, взял хранившуюся там сумку со снаряжением, извлек из нее большую флягу медицинского спирта, скинул одежду, с удовольствием протер спиртом зудящую от грязи кожу. (Аборигены попадали бы в обморок при виде подобного кощунства.) Надел бронежилет, снова натянул вонючую робу и рассовал по карманам трофейные гранаты, добытые нами с Костей при штурме «Северной звезды» (см. «Поступь зверя»), но так и не сданные начальству. Затем сунул за пояс «ПСС», достал из сумки мобильник, прибор ночного видения, проверил наличие патронов в «вале», настроил оптический прицел и скорым шагом направился в заранее облюбованное мной место для засады. Оно представляло собой небольшую, средней глубины канавку, прорытую неизвестно когда и непонятно зачем. В бытность свою «опричником» я, пользуясь массой свободного времени и попустительством сторожа, переоборудовал канавку во вполне приличный окоп и замаскировал его подручными средствами. Теперь в нем, при наличии должного количества боеприпасов, можно было в одиночку отбиваться от целого отделения. Со слов Петровича, злодейский «бумер» проезжал всегда до ближайшего кургана (т. е. сто пятьдесят метров в глубь территории), оставлял там изуродованного безумца и неспешно убирался восвояси. Потом, откуда-то с дороги, они делали анонимный звонок на пульт дежурного по городу. (Это уже по рассказам Хвостова и Бирюкова.) И за похищенным мчался патрульный наряд милиции. Вот на обратном пути от кургана к воротам я и собирался прищучить засранцев...

С удобством устроившись в окопе, я разложил гранаты в заранее выдолбленные ниши в стенке, пристроил поудобнее «вал», пряча огонек в ладони, выкурил сигарету, затоптал окурок каблуком и принялся терпеливо ждать. Медленно тянулось время. Проклятое комарье продолжало зудеть, но меня особо не донимало. Вероятно, из-за резкого запаха спирта. Пару раз мимо свалки проезжали легковые автомобили, но ни один не затормозил. Не те! Просто так катаются. Ну-ну, пускай... Постепенно стрелки часов перевалили далеко за полночь. Костры на западной окраине погасли один за другим. Помянув товарища, бомжи улеглись спать. И лишь с могилы Парафина по-прежнему доносились отголоски безутешного собачьего горя. Луна укрылась за облаками. На землю навалилась вязкая тьма. Я включил прибор ночного видения и снова посмотрел на часы. Пять минут второго. Гм! Пора бы уж и нарисоваться, злодеи мои ненаглядные! Я вам тут что, до утра «загорать» должен?! Вконец, блин, обленились! (Как правило, «бумер» привозил «груз» в двенадцать – в половине первого.) Прошло еще минуты три. За воротами снова послышался шум подъезжающей машины, но на сей раз она не проскочила мимо, а остановилась, уютно урча мотором. «Мои! – хищно встрепенулся я и ласково погладил свой «вал». – Ути пуси! Идите к папочке!» В поле зрения показался среднего роста коренастый человек в собровской маске и настежь распахнул незапертые створки ворот.

– Останься на стреме, брат, – тихо сказал ему кто-то. – Сердце чует неладное!

– Да брось ты херней страдать, – насмешливо фыркнул «коренастый». – Кого тут опасаться? Грязных бомжей?!

– Вообще-то ты прав, – после короткой паузы согласился прежний голос. – Наверное, нервы расшалились... Залезай!

«Коренастый» вышел на дорогу. Хлопнула дверца. Спустя секунды на территорию плавно вкатил черный «БМВ» и привычно направился к ближайшему кургану. Я внимательно наблюдал за ним сквозь оптический прицел «вала». У горы отходов машина притормозила. Из салона вышли трое, причем фигура одного показалась мне чем-то знакомой. Отперев багажник, они вытащили оттуда скрюченное голое тело, ухватили за руки, за ноги и, старательно раскачав, швырнули прямо в мусор.

– ...упорный был, сука! Как бы не... лнуйся, метод ...дежный. Будет таким же идиотом, как остальные... верен?.. Да, поехали, – донеслись до меня обрывки разговора. Похитители погрузились в «бумер», развернулись и двинулись обратно.

Я слился с «валом» в единое целое, плавно выдавливая слабину спускового крючка. «Огонь!», – когда «БМВ» достиг запланированной мной точки, скомандовал я сам себе.

П-ш-ш-ш... п-ш-ш-ш, – зашипели пробитые шины. Автомобиль криво занесло в сторону.

Т-р-р-р – сместив прицел немного выше, я выпустил новую очередь, целя в передние, боковые стекла, а следом метнул гранату под днище. Бу-у-ух! – «Бумер» завалился набок. Учитывая невероятный профессионализм противника, а также его троекратный перевес в численности, я не надеялся взять живыми всех. Хорошо бы хоть одного: раненного, контуженного, бесчувственного... Если повезет! И действительно, в следующее мгновение над головой засвистели пули. Звука выстрелов слышно не было. Преступники, так же как я, пользовались бесшумным оружием. «Молодцы! – с невольным уважением отметил я. – Молниеносно сориентировались. Надо думать, сразу после моей стрельбы по колесам! Выпрыгнули, залегли, правильно определили место засады и открыли прицельный ответный огонь». Но одного я все-таки сумел накрыть. Судя по ряду признаков, стреляли всего из двух стволов.

Фь-ють, фь-ють, фь-ють, фь-ють – пули кого-то из похитителей вздыбили фонтанчики земли в нескольких сантиметрах от моего лица.

«Действительно, профи, – подумал я, спешно меняя позицию. Обычные бандиты на такое не способны. Ну, раз так, получайте добавку!» – из окопчика вылетели одна за другой две оставшиеся у меня гранаты – бу-ух, бу-ух!..

Стрельба со стороны противника прекратилась. Выждав некоторое время, я по-змеиному заскользил к поверженному «бумеру». В полный рост вставать не решался. Вдруг хитрят?! Но, как выяснилось, они не хитрили. На переднем сиденье машины я обнаружил тело водителя с разнесенной пулями головой (не успел-таки выпрыгнуть), а в радиусе нескольких метров еще двоих. В спортивных костюмах, в «собровках», вооруженных «валами». Одному осколком гранаты срезало половину черепа. Второй, весь израненный, слабо шевелился и стонал сквозь зубы.

– Давай-ка познакомимся, дружок, – сказал я, отодвинул от него «вал» подальше, сорвал с головы маску и... остолбенел. Передо мной в луже крови лежал мой сослуживец по Чечне младший сержант спецназа Денис Мартынов, по прозвищу Желудок[4]. Вернее, сержантом он был в первую РЧВ[5], а после, как я слышал краем уха, остался в ГРУ, закончил офицерские курсы и вторую войну встретил уже в чине лейтенанта. Дальнейшей его судьбы я не знал... Выглядел Желудок скверно. Восковая кожа, заострившиеся черты лица, редкое прерывистое дыхание. На губах пузырилась кровавая пена, верный признак надвигающейся смерти.

– Привет, Мангуст... (моя армейская кличка. – Д.К.). – встретившись со мной взглядом, прохрипел бывший сослуживец. – Неплохо тебя... обучили в ФСБ... боевых братьев мочить!

– Заказушники мне не братья, – отрезал я. – Ты, Желудок, лучше скажи, сколько вас всего, кто заказчик, зачем вы так уродуете людей? Облегчи душу перед смертью!

– А ты угадай, Мангуст. Ты же у нас умный, – умирающий сделал попытку язвительно усмехнуться. Кровавой пены на губах стало заметно больше.

– Значит, не скажешь, – резюмировал я.

– Ага... не скажу. Но не сомневайся... ты уже труп! – в тускнеющих глазах Мартынова мелькнула откровенная ненависть. – И ты... слишком любопытен... для мертвеца!

– Ну и отправляйся в ад, скотина! – в сердцах бросил я. – Тебя там давно заждались!

– Вместе с тобой, Мангуст... вместе с тобой, – еле слышно прошелестел умирающий и разжал левую ладонь. Увидав в ней «эфэшку» с выдернутой чекой, я совершил невероятный акробатический прыжок, одновременно призвав на помощь Господа Бога, и приземлился плашмя за единственным крохотным бугорком земли в ближайшей округе. «Ф-1» оглушительно жахнула, опалив окрестности смертоносным металлическим вихрем. Спустя секунд двадцать, когда миновал первый шок, я понял, что жив-здоров и лишь слегка оглушен. Несомненно, благодаря вмешательству Всевышнего! Иначе данный факт объяснить невозможно. «Эфэшка» – страшная штуковина, а жалкий бугорок высотой тридцать, длиной пятьдесят сантиметров не смог бы защитить от нее не только меня, но даже собаку средних размеров... Поднявшись на ноги, я отряхнулся, перекрестился, мысленно прочел благодарственную молитву, вернулся обратно и подобрал свой «вал». (Тоже почему-то целый-невредимый.) На клочья мяса, оставшиеся от бывшего сослуживца, я старался не смотреть. Затем, вспомнив о похищенном, торопливо зашагал к кургану. Господин Студитский, получивший в грудь пару осколков гранаты, умирал. Но, пожалуй, смерть для него была наилучшим выходом. Председателя городского совета предпринимателей изуродовали еще страшнее, чем остальных потерпевших. Кастрировали, ампутировали ступни ног и кисти рук, отрезали уши, нос, выкололи глаза. А тело сплошь испещрили татуированными надписями, самой приличной из которых была «Пидор гнойный!»... На лбу несчастного красовалось изображение мужского члена, а вокруг губ – женского влагалища. Плюс, конечно же, полное сумасшествие. Жить в таком виде... Б-р-р! Меня передернуло. Вместе с тем подоплека преступления отчасти прояснилась. Похитители, несомненно, работали по заказу. Я знал покойного Желудка как хладнокровного робота-убийцу: расчетливого, осторожного, неэмоционального. Его товарищи, надо думать, такие же. С другими Мартынов никогда бы не пошел «на дело». Подобного рода типы не станут так измываться над человеком ради развлечения или мести. Не из доброты душевной, нет! Просто не пожелают зря энергию расходовать. В случае надобности они вас по-тихому, без затей. Чик и готово! Мяукнуть не успеете. Зато за хорошие деньги, они с мамы родной кожу заживо сдерут. И не поморщатся, сволочи! Уроды, блин, моральные. Отморозки, душевно кастрированные!.. Впрочем, я отвлекся. Итак, калечили Студитского в строгом соответствии с пожеланиями клиента. Предшественников, видимо, тоже. Однако, если я угробил всех заказушников, то мы вряд ли узнаем, какие нелюди заказывали ЭТО.

Н-да-а! Потрудился, называется, на славу. Терминатор хренов! Представляю, как разорется полковник Рябов...

– Подлая сука, – вдруг отчетливо произнес Ярослав Всеволодович. – Гореть ей в аду!!!

– А-а-а?!! – дернулся я. Потерпевший-то, оказывается, не совсем того. Разговаривает! (Его предшественники не могли вымолвить ни единого связного слова.) Стало быть, не до конца сломлен. Об этом, кстати, свидетельствует и подслушанный мной обрывок разговора похитителей...

– Какая сука?! Кто она?! Назовите имя, фамилию!!! – порывисто склонился я к потерпевшему.

– Змеюка, пригретая на груди. Прошмандовка спившаяся, – задыхаясь, прошептал он. – И ее кр-хе-е-е... Председатель совета предпринимателей забился в агонии. Изо рта потекла кровь. Спустя минуту все было кончено. Я приложил палец к его сонной артерии. Пульс отсутствовал. Отмучился бедняга! Тяжело вздохнув, я достал из кармана мобильник, чудом не пострадавший при полете за бугорок, и набрал номер Сибирцева.

– Новости? – лаконично осведомился майор.

– Да, и не очень хорошие. Все трое похитителей погибли в боестолкновении. Одного я, правда, опознал. Потом расскажу.

– А потерпевший?

– Умер. – Мне пока не хотелось вдаваться в подробности.

– Что ж, оно, пожалуй, к лучшему, – в свою очередь вздохнул Костя. – Все равно ухаживать за ним уже некому.

– ??!!

– Понимаешь, Дима, в лесопосадках найден труп приемной дочери Студитского, от второй жены Люцины. Снова «работа» маньяка. По поводу пропажи мужа мадам Студитская не слишком-то горевала, а тут бац – и скончалась от разрыва сердца. Теща тоже. Больше родственников у него нет. Он круглый сирота, а первая жена умерла пять лет назад. Тогда-то Ярослав Всеволодович и женился повторно на «разведенке» Люцине с двухлетней девочкой на руках... Эй, Дима, ты почему молчишь?

– Присылай труповозку, местных гэбэшников и Альбертыча, – глухо сказал я. – Пускай займутся, чем положено. А нам с тобой надо серьезно побеседовать, когда отмоюсь, вздремну пару часов и уточню одну деталь...


Глава 2 | Царство страха | Глава 4