home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА 11

Херб Ашер подхватил мальчика на руки и крепко обнял.

– А это Зина, – сказал Элиас Тейт, – Эммануилова подружка. – Он взял девочку за руку и подвёл её к Хербу. – Она чуть-чуть его постарше.

– Здравствуй, – сказал Херб Ашер. Но девочка не слишком его интересовала, он не мог насмотреться на сына Райбис.

Десять лет, думал он. Этот ребёнок вырос, пока я спал и видел сны и считал себя живым, хотя в действительности не жил.

– Она помогает ему, – сказал Элиас. – Учит его. Учит куда больше, чем школа, больше, чем я.

Взглянув на девочку, Херб Ашер увидел бледное прекрасное лицо с огромными глазами, в которых плясали искры. Какой симпатичный ребёнок, подумал он и снова повернулся к Манни. Затем он ощутил какой-то толчок и взглянул на девочку снова.

Её лицо прямо сияло лукавством, особенно глаза. Да, подумал он, в её глазах есть нечто такое, некое знание.

– Они не разлей вода уже четыре года, – сказал Элиас. – Она подарила ему информационную дощечку, это нечто вроде высокотехничного компьютерного терминала. Дощечка его спрашивает – ставит вопросы и даёт подсказки. Верно, Манни?

– Здравствуй, Херб Ашер, – сказал Эммануил. Он выглядел серьёзным и немного пришибленным, особенно рядом с девочкой.

– Здравствуй, – сказал Эммануилу Херб Ашер. – Ну до чего же ты похож на свою маму.

– В этом тигле мы выросли, – загадочно откликнулся Эммануил. Пояснять свои слова он не стал.

– А-а-а… – начал Херб и смолк; он не знал, что сказать. – Ну как тут, всё в порядке?

– Да, – кивнул мальчик.

– На тебе лежит тяжкое бремя, – сказал Херб.

– Эта дощечка выкидывает фокусы, – сказал Эммануил.

На несколько секунд повисла тишина.

– В чём дело? – повернулся Херб к Элиасу.

– Ты чем-то недоволен? – спросил у мальчика Элиас.

– Когда моя мать умирала, – сказал Эммануил, глядя в упор на Ашера, – ты слушал пение фантома. Она ведь не существует, она голограмма. Твоя Линда Фокс – это фантазм, призрак.

– Но это было очень давно. – отвёл глаза Ашер.

– Этот фантазм всё ещё с нами, в этом мире, – сказал Эммануил.

– Это не моя проблема, – пожал плечами Ашер.

– Зато моя, – сказал Эммануил, – и я намерен с нею разобраться. Не сейчас, но в нужное время. Ты уснул, Херб Ашер, из-за того, что некий голос сказал тебе уснуть. Этот, где мы находимся, мир, вся эта планета, все живущие на ней люди, всё здесь спит. Я наблюдал за этим миром десять лет кряду и не могу сказать о нём ничего хорошего. Он делает то же самое, что делал ты, он то же самое, чем был ты. Может быть, ты ещё спишь. Ты спишь, Херб Ашер? Лёжа в криостате, ты видел сны про мою мать. Я подсматривал твои сны. Из них я узнал про неё многое. Я – в такой же степени она, как и я сам. Как я ей и обещал, она продолжает жить во мне и через меня; я сделал её бессмертной – твоя жена пребывает здесь, а не там, в захламлённом куполе. Ты можешь это осознать? Взгляни на меня, и ты увидишь Райбис, коей ты пренебрегал.

– Я… – начал Херб Ашер.

– Тебе нечего сказать мне, – оборвал его Эммануил. – Я читаю в сердце твоём, не в твоих словах. Я знал тебя тогда и знаю тебя сейчас. Херберт, Херберт, воззвал я к тебе. Я вернул тебя к жизни ради тебя и ради неё; раз это было во благо ей, это было во благо и мне. Помогая ей, ты помогал и мне. А когда ты пренебрегал ею, ты пренебрегал и мной. Так речёт твой Бог.

Чтобы успокоить Херба Ашера, Элиас обнял его за плечи.

– Херб Ашер, – продолжил мальчик, – я всегда говорю тебе правду. В Боге нет лжи и обмана. Я хочу, чтобы ты жил. Я уже вернул тебя к жизни однажды, когда ты лежал в психологической смерти. Бог не желает смерти ни одной живой твари, для Бога нет радости в небытии. Знаешь ли ты, Херб Ашер, что такое Бог? Бог есть Тот, иже причиняет бытие. Говоря иначе, если ты займёшься поисками сущности, подлежащей всему, ты неизбежно найдёшь Бога. Ты можешь прийти к Богу от феноменального мира или ты можешь прийти к феноменальному миру от Творца. Одно предопределяет другое. Творец не был бы Творцом, не будь вселенной, а вселенная прекратит существование, если Творец не будет её поддерживать. Творец не предшествует вселенной во времени, он вообще вне времени. Бог творит вселенную беспрестанно, он с ней, а не над ней или за. Для тебя это непостижимо, ибо ты сотворен и существуешь во времени. Но в конечном итоге ты вернёшься к своему Творцу и тогда не будешь больше существовать во времени. Ты дыхание своего Творца, и по мере того как он вдыхает и выдыхает, ты живёшь. Запомни это, в этом всё, что тебе нужно знать о твоём Боге. Сперва Бог выдыхает творение, а затем на какой-то точке начинается обратный процесс – вдох. Этот цикл беспрестанен. Ты покидаешь меня, ты вдали от меня, ты становишься на обратный путь, ты воссоединяешься со мной. Ты и всё во вселенной. Это процесс, событие. Это действование, моё действование. Это ритм моего бытия, и он поддерживает вас всех.

Поразительно, думал Херб Ашер. И это говорит десятилетний мальчик. Это говорит её сын.

– Эммануил, – сказала девочка Зина, – ты зануда.

– Поиграем, значит? Это будет лучше? – улыбнулся мальчик. – Грядут события, которые я должен определить. Я должен раздуть огонь опаляющий, огонь сжигающий. В Писании сказано:

«Ибо Он – как огонь расплавляющий и как щёлок очищающий».

В Писании сказано также:

«И кто выдержит день пришествия Его, и кто устоит, когда Он явится?»

– И я говорю, однако, что будет больше, чем это. Я говорю:

«Ибо вот, придет день, пылающий как печь; тогда все надменные и поступающие нечестиво будут как солома и попалит их грядущий день, говорит Господь Саваоф, так что не оставит у них ни корня, ни ветвей».

– Ну и что ты скажешь на это, Херб Ашер? – Эммануил смотрел на него в упор, ожидая ответа.

Зина сказала:

– «А для вас, благоговеющие пред именем Моим, взойдёт Солнце правды и исцеление в лучах Его».

– Это верно, – сказал Эммануил.

И тут негромким голосом заговорил Элиас:

– «И вы выйдете и взыграете, как тельцы упитанные».

– Да, – кивнул Эммануил.

– Я боюсь, – сказал Херб Ашер, глядя мальчику в глаза. – Я действительно боюсь.

Он был рад обнимавшей его руке, утешительной руке Элиаса.

– Он не будет делать всех этих жутких вещей, – заметила, скромно потупившись, Зина. – Это только чтобы людей попугать.

– Зина! – сказал Элиас.

– Это правда, правда, – рассмеялась она. – Спроси у него самого.

– «Не искушайте Господа, Бога вашего», – сказал Эммануил.

– А я не боюсь, – спокойно заметила Зина.

– «Ты поразишь их жезлом железным; Сокрушишь их, как сосуды скудельные».

– Нет, – качнула головой Зина и повернулась к Хербу Ашеру: – Не бойся, это у него такая манера выражаться. А если ты испугался, пошли со мной, и я с тобой побеседую.

– Это верно, – сказал Эммануил. – Если тебя схватят и бросят в темницу, она пойдёт туда вместе с тобой. Она никогда тебя не покинет. – И тут на его лице появилось несчастное выражение, он снова стал десятилетним мальчиком. – Вот только…

– В чём дело? – спросил Элиас.

– Сейчас я этого не скажу, – с очевидным трудом выговорил Эммануил; безмерно поражённый, Херб Ашер увидел в глазах мальчика слёзы. – А может, я и никогда этого не скажу. Она знает, о чём я.

– Да, – улыбнулась Зина.

Хербу Ашеру показалось, что в её улыбке светится озорство, и это привело его в недоумение. Он не понимал того невидимого, что происходило между сыном Райбис и этой девочкой. Это его беспокоило и усугубляло его страх, его чувство неловкости.


В этот день они ужинали вместе.

– Где ты живёшь? – спросил Херб Ашер девочку. – У тебя есть семья? Родители?

– Официально, – сказала Зина, – я препоручена заботам государственной школы, той, куда мы ходим. Но практически теперь обо мне заботится Элиас, он уже оформляет попечительство.

– Мы, трое, одна семья, – сказал, с аппетитом прожевав очередной кусок, Элиас. – А теперь с нами и ты, Херб.

– Я подумываю вернуться в свой купол, – заметил Херб. – В систему CY30-CY30B.

Глядя на него, Элиас застыл с нацепленным на вилку куском.

– Мне здесь неуютно, – сказал Херб; его чувства, хоть и сильные, всё ещё оставались неясными. – Здесь всё как-то давит, там гораздо больше чувствуешь свободу.

– Свободу валяться на койке и слушать Линду Фокс? – резко спросил Элиас.

– Нет, – покачал головою Херб.

– Эммануил, – вмешалась Зина, – ты совсем запугал его своими разговорами об огне и битых горшках. Ему вспомнилась эта библейская история про казни египетские.

– Я хочу домой, – упрямо сказал Херб.

– Ты скучаешь по Райбис, – догадался Эммануил.

– Да.

И это было правдой.

– Её там нет, – напомнил Эммануил; он ел медленно и серьёзно, тщательно прожёвывая кусок за куском. Можно подумать, подумал Херб, что исполняется некий торжественный ритуал. Нехитрое дело насыщения организма возводилось в ранг священнодействия.

– Ты можешь её вернуть? – спросил он Эммануила.

Мальчик продолжал есть; казалось, он ничего не услышал.

– Так что же, – горько спросил Херб, – у тебя нет ответа?

– Я здесь не за этим, – сказал Эммануил, вытерев губы. – Она понимала. Не слишком важно, поймёшь или нет ты, но было важно, чтобы поняла она. И я сделал, чтобы она поняла. Ты это помнишь, ты был там тогда, когда я рассказал ей о грядущем.

– Ясно, ясно, – кивнул Херб.

– Она живёт теперь в ином месте, – сказал Эммануил. – Ты…

– Ясно, – повторил Херб, еле сдерживая душивший его гнев.

– Ты, Херберт, не совсем осознаёшь сложившуюся ситуацию. – Эммануил говорил медленно и спокойно, обращаясь прямо к Ашеру. – Я борюсь не за то, чтобы мир был хорошим или справедливым, или приятным для глаза. На кону стоит существование вселенной. Конечная победа Велиала означает не закабаление рода человеческого, не продолжение рабства, но несуществование. Без меня не будет ничего, даже созданного мною Велиала.

– Да ты ешь, ешь, – мягко заметила Зина.

– Могущество зла, – продолжил Эммануил, – состоит в исчезновении реальности, прекращении бытия. Это медленное ускользание всего сущего, пока оно не превратится, подобно Линде Фокс, в фантазм. И этот процесс уже пошёл. Он пошёл от изначального падения. Часть мироздания отпала. Содрогнулась сама Божественность. Ты способен осознать это, Херб Ашер? Сотрясение Основ Бытия? Постижимо ли это для тебя? Возможность, что угаснет сама Божественность – постижима ли она для тебя? Ибо Божественность это всё, что стоит между… – Он на мгновение смолк. – Ты не можешь себе этого представить, ни одна тварь не может себе представить небытия, тем более – своего собственного. Я должен гарантировать бытие, всё бытие. В том числе и твоё.

Херб Ашер молчал.

– Предстоит война, – сказал Эммануил, – и мы выбираем поле сражения. Стол, за которым мы, Велиал и я, будем играть. Где мы поставим на кон вселенную, бытие самого бытия. Я уже начал этот заключительный акт многовековой войны, я проник на территорию Велиала, в его родные места. Я первым пошёл в наступление. Время покажет, насколько это было разумно.

– Ты можешь предвидеть конечный итог? – спросил Херб Ашер.

Эммануил смотрел на него. Молча.

– Конечно же, можешь, – сказал Херб. Ты прекрасно знаешь итог, понял он. Ты знаешь это сейчас, ты знал, когда проник в утробу Райбис. Ты знал это от начала творения, знал ещё до творения, когда вселенной не было.

– Они будут играть по правилам, – сказала Зина, – по согласованным правилам.

– Значит, – подытожил Херб, – именно поэтому Велиал не напал первым. Именно поэтому ты смог жить здесь и взрослеть эти десять лет. Он знает, что ты здесь…

– Знает ли? – прервал его Эммануил. Молчание.

– Я не сказал ему, – сказал Эммануил. – Я не был обязан, пусть он сам всё разнюхивает. И, говоря о нём, я не имею в виду правительство. Я имею в виду силу, по сравнению с которой правительство – все правительства – лишь бледные тени.

– Он скажет ему в нужное время, – пояснила Зина. – Когда будет в полной готовности.

– А сейчас, Эммануил, сейчас ты уже в полной готовности? – спросил Херб Ашер.

Мальчик улыбнулся. Эта детская улыбка разительно отличалась от сурового выражения, бывшего на его лице секундой раньше. Улыбнулся и ничего не сказал. Да ведь это же для него игра, осенило Ашера. Весёлая детская игра!

Неожиданная мысль повергла его в дрожь.

– «Вечность – ребёнок, забавляющийся игрою в шахматы: царство ребёнка», – сказала Зина.

– Что это такое? – заинтересовался Элиас.

– Не из иудаизма, – неопределённо ответила Зина.

Той его части, которая исходит от матери, всего ещё десять лет, догадался Херб Ашер. А та его часть, которая Ях, вообще не имеет возраста, она – сама вечность. Смесь очень юного и вневременного. Именно то, на что указала Зина в своей загадочной цитате. А может статься, такая смесь совсем не уникальна. Кто-то подметил её прежде, подметил и выразил в словах.

– Ты вторгся в пределы Велиала, – пробубнила набитым ртом Зина, – а вот достанет ли тебе храбрости вторгнуться в мои пределы?

– Это в какие такие пределы? – спросил Эммануил.

Элиас Тейт и Херб Ашер удивлённо воззрились на девочку, а вот Эммануил, похоже, её понял. На его лице не было и тени удивления. Он знает, подумал Херб Ашер, знает, хотя и задал вопрос.

– Туда, где я не такая, какой ты видишь меня сейчас.

В комнате повисла тишина, Эммануил задумался. Он не понимал сказанного Зиной, и его мысли устремились куда-то вдаль. Он, подумал Херб Ашер, обследует бессчётные миры. Всё это было очень загадочно. О чём они говорили?

– Понимаешь, Зина, – медленно и с расстановкой начал Эммануил, – мне предстоит иметь дело с кошмарным миром. У меня нет времени.

– А мне кажется, ты боишься, – поддразнила его Зина и вернулась к куску яблочного пирога, увенчанному горкой мороженого.

– Нет, – спокойно ответил Эммануил.

– А тогда пошли, – сказала Зина, и в её тёмных глазах заплясали озорные искры. – Я бросаю тебе вызов, ну же, – добавила она, протянув мальчику руку.

– Проводник моей души в мир иной, – серьёзно заметил Эммануил.

– Да, я буду твоим поводырём.

– Ты поведёшь Господа твоего Бога?

– Мне бы хотелось показать тебе, где звенят колокольчики. Страну, из которой доносится их звон. Что ты на это скажешь?

Он сказал:

– Я пойду с тобой.

– О чём это вы там говорите? – встревожился Элиас. – Манни, в чём там дело? О чём это она? Я не хочу, чтоб она уводила тебя незнамо куда.

Эммануил покосился на него и ничего не сказал.

– У тебя и без того много дел, – настаивал Элиас.

– Нет такого предела, – сказал Эммануил, – где нет меня. Если это настоящее место, а не какой-нибудь вымысел. А твой предел, Зина, он, случаем, не вымысел?

– Нет, – качнула головой она, – он вполне реален.

– И где же он расположен? – вмешался Элиас.

– Он здесь, – сказала Зина.

– Здесь? – поразился Элиас. – Что ты такое имеешь в виду? Я вижу всё, что здесь есгь, здесь – это здесь.

– Она права, – остановил его Эммануил. – Душа твоего Бога, – повернулся он к Зине, – готова следовать за тобой.

– И она мне доверяет?

– Это игра, – сказал Эммануил, – для тебя всё – игра. Ну что ж, я сыграю в твою игру, я тоже умею это делать. Я сыграю и вернусь назад. Назад, в этот предел.

– А чем он тебе так уж дорог, этот предел? – спросила Зина.

– Это кошмарное место, – сказал Эммануил. – Но именно здесь должен я действовать в тот великий и страшный день.

– А ты отложи этот день, – посоветовала Зина. – А лучше я сама его отложу. Я покажу тебе колокольчики, которые ты слышишь, и в результате этот день будет… – Она смолкла.

– Он всё равно придёт, – сказал Эммануил. – Он предопределён.

– Тогда мы сыграем прямо сейчас, – загадочно улыбнулась Зина.

Херб Ашер и Элиас пребывали в полном недоумении. Каждый из них знает, о чём говорит другой, а вот я ничего не понимаю, думал Херб Ашер. Куда она собралась его вести, если это – здесь? Мы и так уже здесь.

– Тайная Страна, – догадался Эммануил.

– Кой чёрт, да ни в коем случае! – заорал Элиас и швырнул свою чашку в стенку; она брызнула сотнями мелких осколков. – Манни, я наслышан об этом месте!

– Да что это такое? – спросил Херб Ашер, несказанно удивлённый гневом старика.

– Это совершенно правильный термин, – невозмутимо сказала Зина и процитировала: – «промежуточной природы между человеком и ангелом».

– Да она же тебя заманивает, – продолжал бушевать Элиас. Подавшись вперёд, он ухватил мальчика своими огромными ладонями.

– В общем-то да, – согласился Эммануил.

– Ты знаешь, куда она тебя уводит? – спросил Элиас. – Да конечно же, ты знаешь. Ты не боишься, Манни, и это ошибка. Тебе следовало бы бояться. А ты убирайся отсюда! – повернулся он к Зине. – Прежде я не знал, что ты такое. – Старик смотрел на девочку с гневом и страхом, его губы непрерывно шевелились. – Я же ничего не понимал, а теперь я понимаю.

– А вот он понимал, – сказала Зина. – Эммануил понимал. Дощечка ему сказала.

– Давайте спокойно закончим наш ужин, – предложил Эммануил, – а потом, Зина, я отправлюсь с тобой.

Мальчик вернулся к еде, всё такой же спокойный и сосредоточенный.

– А у меня, Зина, есть для тебя сюрприз, – сказал он между двух кусков.

– Да? – обрадовалась Зина. – А что это?

– Нечто такое, чего ты не знаешь. – Эммануил отложил вилку. – Это было предопределено изначально. Я видел это ещё до сотворения мира. Моё путешествие в твою страну.

– Тогда ты знаешь, как оно закончится, – сказала Зина; впервые за всё это время на её лице отразилась нерешительность. – Иногда я забываю, что ты всё знаешь.

– Далеко не всё. Из-за этого несчастного случая, мозговой травмы. Моё незнание стало случайной переменной, внесло в события вероятностный элемент.

– Бог играет в кости? – Зина скептически вскинула бровь.

– При необходимости, – сказал Эммануил. – Когда нет другого выхода.

– Да ты всё это спланировал, – догадалась Зина. – Или нет? Что-то я не могу разобраться. У тебя травма, ты мог и не знать… Эммануил, ты хитришь со мной, – рассмеялась она. – Очень хорошо. Я ни в чём не могу быть уверена. Великолепно, я тебя поздравляю.

– Ты должна пройти через всё это, не зная, планировал я или нет, – сказал Эммануил. – Чтобы я имел хоть какое-то преимущество.

Зина пожала плечами, но Херб Ашер видел, что к ней так и не вернулась прежняя уверенность. Эммануил смутил её, и это было хорошо.

– Не оставляй меня, Господи, – сказал Элиас дрожащим голосом. – Возьми меня с собой.

– Хорошо, – кивнул мальчик.

– А что, по-вашему, должен делать я? – спросил Херб Ашер.

– Идёмте с нами, – предложила Зина.

– Тайная Страна, – сказал Элиас. – Я никогда не верил, что она существует. – Он недоумённо смотрел на девочку. – Да она и не существует, в том-то всё и дело!

– Ещё как существует, – заверила его Зина. – И прямо здесь. Идёмте с нами, мистер Ашер, мы будем вам рады. Только там я не такая, как здесь. Никто из нас не такой. За исключением тебя, Эммануил.

– Господи… – повернулся к мальчику Элиас.

– В эту страну есть вход, – сказал Эммануил. – Его можно найти везде, где есть Золотое Сечение, верно, Зина?

– Верно, – кивнула девочка.

– Основанное на константе Фибоначчи, – продолжил Эммануил. – Это отношение, – объяснил он Хербу Ашеру, – приблизительно равное 0,618034. Древние греки называли его «золотым сечением» или «золотым прямоугольником». Их архитектура вовсю его использовала, к примеру – при строительстве Парфенона. Для них это была чисто геометрическая модель, но в Средние века пизанский математик Фибоначчи получил его в численном виде.

– В одной уже этой комнате, – сказала Зина, – я вижу несколько таких дверей. Это отношение, – повернулась она к Ашеру, – используется для игральных карт, примерно три к пяти. Оно обнаруживается в раковинах улиток и во внегалактических туманностях, во всём, от схемы расположения волос на голове до…

– Им пропитана вся вселенная, – сказал Эммануил, – от микрокосма до макрокосма. Иногда его называют одним из имён Бога.


В маленькой гостевой комнате Элиасова дома Херб Ашер готовился ко сну.

– Можно с тобой поговорить? – спросил, появляясь на пороге, Элиас; на нём были мятый махровый халат и стоптанные, необычно большие тапки.

Херб кивнул.

– Она его уводит. – Элиас вошёл в комнату и сел на стул. – Ты это хорошо понимаешь? Опасность пришла не с той стороны, с какой мы ожидали. С какой ожидал я, – поправился он. Его лицо налилось кровью, он не находил места рукам. – Противник принял неожиданную форму.

– Велиал? – похолодел Херб Ашер.

– Не знаю, Херб, ничего я не знаю. Я знаю эту девочку уже шесть лет, я был о ней очень высокого мнения. Я любил её почти так же, как Манни. Она была ему хорошей подружкой. Судя по всему, он знал… Может быть, не с самого начала, но в какой-то момент понял. Я проверил, использовал свой компьютер для поиска слова «зина». Это по-румынски фея, колдунья. Этот мир нашёл Эммануила. В школе она подошла к нему в первый же день, и теперь я понимаю – почему. Она его ждала, знала, что он придёт. Ты понимаешь, что это значит?

– То-то у неё такие хитрые глаза, – сказал Херб Ашер; он валился с ног от усталости, день был длинный и хлопотный.

– Она будет уводить и уводить, а он пойдёт за ней как на верёвочке, – вздохнул Элиас. – Пойдёт, я думаю, с полным пониманием, он же всё предвидит. Это то, что называется априорным знанием вселенной. Однажды он провидел всё, что будет. Теперь дело обстоит иначе. Очень странно, что он мог предвидеть свою неспособность предвидеть, своё забытьё. Мне, Херб, приходится верить в него, иного пути просто нет. Да ты, – он отрешённо махнул рукой, – и сам всё это понимаешь.

– Никто не может приказать ему что-либо сделать.

– Херб, я боюсь его потерять.

– Да как же его можно потерять?

– Был разрыв Божественного, изначальный раскол. В этом причина всего дальнейшего – неурядиц, сложившихся здесь условий, Велиала и так далее. Кризис, побудивший часть Божественного отпасть; Божественное раскололось, часть его осталась трансцендентной, а часть стала низкой. Пала вместе с творением, пала вместе с миром. Божественное потеряло контакт с частью самого себя.

– И оно может и дальше раскалываться?

– Да, – кивнул Элиас, – возможен новый кризис. Возможно, мы уже присутствуем при этом кризисе. Я не знаю, я даже не знаю, знает ли он. Его человеческой части, части, полученной от Райбис, знаком человеческий страх, но другая его часть, она абсолютно бесстрашна. По вполне очевидным причинам. Возможно, это не к добру.


Этой ночью Хербу Ашеру приснилось певшая для него женщина. Это была вроде бы Линда Фокс, но не Линда Фокс. Она была потрясающе красива, её диковатые, озорно поблескивающие глаза смотрели на него ласково и с любовью. Они с женщиной были в машине; она вела, а он просто смотрел на неё, восхищаясь её красотой. Женщина пела:

Если манит пламенеющий восход. Надевай большие тапки и – вперёд.

Но ему не нужно было никуда идти, потому что женщина его везла. На ней было лёгкое белое платье, а в буйных, спутанных волосах поблескивала корона. Она была очень юная, но всё же уже женщина, а не ребёнок вроде Зины.

Красота этой женщины и её пение неотвязно преследовали его на следующий день, он никак не мог их забыть. Она красивее Линды, думал он, я никак не думал, что такое возможно. Она мне нравится больше. Кто она такая?

– Доброе утро, – сказала Зина, проходя мимо него в ванную, чтобы почистить после сна зубы. Херб заметил, что она в тапках. Но в тапках был, конечно же, и Элиас, появившийся секундой позже. Ну и что всё это значит? – спросил себя Херб.

Он не знал ответа.


ГЛАВА 10 | Всевышнее вторжение | ГЛАВА 12