home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА 14

Херб Ашер пребывал под глубочайшим впечатлением, что он уже видел этого мальчика, Манни Палласа, возможно – в какой-то прошлой жизни. А сколько жизней мы проживаем? – спросил он себя. Это что, вроде магнитофонной плёнки, проигрываемой раз за разом?

– Этот мальчишка, он очень похож на тебя, – сказал он жене.

– Правда? А я и не заметила.

Как и обычно, Райбис пыталась сшить платье по журнальной выкройке и, как обычно, с нулевым успехом: по всей комнате валялись обрезки материи, вперемешку с грязными тарелками, переполненными пепельницами и мятыми, засаленными журналами.

Херб решил посоветоваться со своим бизнес-партнёром, средних лет чернокожим по имени Элиас Тейт. Они с Тейтом уже несколько лет держали розничный магазин аудиопродукции. Однако Тейт смотрел на работу в магазине «Электроник Аудио» как на некое дополнительное занятие: центральным интересом его жизни была миссионерская деятельность. Тейт проповедовал в маленькой окраинной церквушке перед преимущественно чернокожей паствой. Смысл его проповедей неизменно сводился к следующему:

ПОКАЙСЯ! БЛИЗИТСЯ ЦАРСТВИЕ БОЖИЕ!

Хербу Ашеру казалось странным, почему культурный, образованный человек занимается такой чепухой, но это, в конце концов, было проблемой Тейта, а не вопросом для дискуссии.

– Вчера в одном голливудском клубе я встретил поразительного, очень необычного мальчишку, – сказал Херб своему партнёру, собиравшему в прослушивательной комнате магазина лазерный блок нового комплекта аппаратуры.

– А чего это вдруг тебя занесло в Голливуд? – пробормотал Тейт, не поднимая глаз от работы. – Клеился к киношникам в надежде стать актёром?

– Слушал новую певицу по имени Линда Фокс.

– Никогда о такой не слыхал.

– Она дико сексуальная, да и поёт хорошо. Она…

– У тебя есть жена.

– Могу же я иногда помечтать, – резонно возразил Херб.

– Может, стоило бы пригласить её к нам на презентацию с раздачей автографов.

– Не тот у нас магазин.

– Это магазин аудиопродукции, того, что слушают, а эта твоя Линда поёт. Или её при этом не слышно?

– Насколько я знаю, она ещё не выпустила ни одного магнитного альбома и ни одной пластинки и на телевидении тоже не выступала. Я услышал её случайно, в прошлом месяце, когда ходил на аудиовыставку анахеймского торгового центра. Я же и тебя тогда звал.

– Сексуальность – проказа нашего мира, – сказал Тейт. – Этого похотливого, вконец свихнувшегося мира.

– И все мы отправимся прямым маршрутом в ад.

– Весьма на то надеюсь, – кивнул Тейт.

– А ты хоть понимаешь, что выбился из расписания? Выбился со страшной силой. У тебя этический код образца раннего Средневековья.

– Древнее, гораздо древнее, – покачал головой Тейт.

Он поставил на вертушку тестовый диск и включил новый блок. На экране тестера появилась кривая, вполне приличная, но всё же не идеальная; Тейт нахмурился.

– Я же почти с ней встретился. Я был почти с нею рядом, правда – недолго. Изблизи она выглядит лучше, чем любая женщина, какую я в жизни видел. Вот посмотришь когда-нибудь и сам убедишься. Я знаю – интуиция никогда меня не обманывает, – что она быстро взлетит на самый верх.

– Вот и чудесно, – рассудительно сказал Тейт. – Я что, разве против? Напиши ей письмо, как поклонник. Поделись с ней своей интуицией.

– Элиас, – сказал Херб, – этот вчерашний мальчишка, он был как две капли похож на Райбис.

– Правда, что ли? – вскинул глаза Тейт.

– Если бы Райбис могла б хоть на секунду привести в порядок свои растрёханные мысли, или что уж там копошится у неё в голове, она бы сразу заметила. Но она же не может ни на чём сосредоточиться. Этого мальчишку, она его практически не видела. А он бы мог быть её сыном.

– Возможно, есть нечто такое, чего ты ещё не знаешь.

– Кончай, – устало отмахнулся Херб.

– Мне бы хотелось взглянуть на этого мальчика, – сказал Элиас.

– У меня было такое чувство, словно я знал его прежде, в какой-то другой жизни. На какое-то мгновение она начала ко мне возвращаться… – Он опять махнул рукой. – Я её потерял. Я не мог ухватить её, удержать. Более того, мне казалось, что я начинаю вспоминать целый другой мир. Совершенно другую жизнь.

– Опиши мне её. – Элиас отложил работу и выпрямился.

– Tы был старше. И не чёрный. Очень старый человек в длинной мантии. Я находился вроде как в космосе; у меня перед глазами мелькнул словно бы кадр заледенелого унылого пейзажа, и это была никак не Земля. Элиас, а вдруг я с другой планеты и какая-то мощная сила подавила мои настоящие воспоминания другими, фальшивыми. А этот мальчишка – не знаю уж почему, – из-за его появления мои настоящие воспоминания начали всплывать? А ещё у меня всё время было чувство, что Райбис очень больна. Больна и почти при смерти. И ещё какие-то иммиграционные чиновники с пистолетами.

– У иммиграционных чиновников нет пистолетов.

– И космический корабль. Долгий полёт на очень большой скорости. Спешка, чтобы зачем-то куда-то успеть. А главное, за всем этим ощущалось присутствие чего-то странного, сверхъестественного. Нечеловеческого. Может, это был какой-то инопланетянин, и я тоже инопланетянин, а та ледяная пустошь – это наша с ним родная планета.

– Херб, голуба, да у тебя крыша едет, – сказал Элиас. – Едет медленно и плавно, тихо шурша черепицей.

– Я понимаю. Но какую-то секунду всё это показалось мне настоящим, действительно бывшим. А вот ещё послушай. – Теперь он оживлённо жестикулировал. – Катастрофа, несчастный случай. Наш корабль врезался в другой корабль. И ведь тело моё это помнит, помнит удар, долгую боль.

– Сходи-ка ты к гипнотизёру, – сказал Элиас, – пусть он тебя загипнотизирует и заставит всё вспомнить. Ведь ясно же, что ты – кошмарный инопланетянин, запрограммированный взорвать наш мир. Тебя просветить, а в кишках – бомба.

– И ничего тут смешного, – обиделся Херб.

– О'кей, ты – представитель некой мудрой, великодушной, сверхпродвинутой расы, и был послан на Землю, чтобы принести человечеству свет истины. Чтобы спасти всех нас.

В мозгу Херба Ашера на мгновение вспыхнул – и снова угас – рой воспоминаний.

– Что у тебя там? – спросил Элиас; всё это время он не отводил от Ашера глаз.

– Да ещё воспоминания, когда ты сейчас вот всё это сказал.

– Мне бы очень хотелось, – сказал, помолчав, Элиас, – чтобы ты хоть изредка заглядывал в Библию.

– И ведь это было как-то связано с Библией, – удивлённо сообщил Ашер. – Моя миссия была связана.

– Может быть, ты – посланник, – медленно сказал Элиас. – Может быть, ты должен принести Земле послание. От Бога.

– Кончай измываться.

– Я над тобой не измываюсь, – сказал Элиас. – Сейчас – нет.

И это действительно было так; его тёмное лицо стало очень серьёзным.

– Что это ты вдруг? – удивился Ашер.

– Иногда мне кажется, что эта планета околдована. Мы все спим или лежим в трансе, а нечто внешнее заставляет нас видеть, помнить и думать не то, что есть и было на самом деле, а то, что ему хочется. А в результате мы ставимся тем, чем оно хочет нас видеть. Что в свою очередь значит, что мы не живём настоящей жизнью. Мы поступаем не по своим, а по чьим-то чужим желаниям.

– Странно как-то, – сказал Херб Ашер.

– Да, – согласился Элиас. – Очень странно.


Под конец рабочего дня, когда Херб Ашер с партнёром уже готовились закрыть магазин, к ним зашла молодая женщина в короткой замшевой куртке, джинсах и мокасинах, с тёмными волосами, стянутыми красным шёлковым шарфом.

– Привет, – бросила она, улыбнувшись Хербу. – Ну как ты тут?

– Зина, – обрадовался Херб.

А как это она тебя нашла? – спросил зазвучавший в его голове голос. Мы в трёх тысячах миль от Голливуда. Через справочный компьютер, наверное. И всё равно… Ашер чувствовал, что здесь что-то не так, однако грубо обходиться с молодой хорошенькой гостьей было не в его натуре.

– У тебя найдётся время на чашку кофе? – спросила Зина.

– Конечно, о чём вопрос.

Вскоре они уже сидели в соседнем ресторане.

– Я хочу поговорить с тобой о Манни, – сказала Зина, помешивая в чашке ложечкой.

– Тебя удивило, что он похож на мою жену?

– Похож? А я и не заметила. Манни всё убивается, что помешал тебе встретиться с Линдой Фокс.

– Я не уверен, что он чему-то там помешал.

– Она шла прямо к тебе.

– Она шла в нашем направлении, но это совсем ещё не значит, что я бы непременно с ней встретился.

– Он хочет, чтобы ты с ней встретился. Херб, Манни чувствует за собой страшную вину, он ночью спать не мог.

– Ну и что же он предлагает? – удивился Ашер.

– Чтобы ты притворился её фэном, написал ей письмо, объяснил ситуацию. Манни уверен, что она ответит.

– Вряд ли.

– Это будет для Манни большим облегчением, – спокойно сказала Зина. – Если даже она не ответит.

– Уж лучше я попросту встречусь с тобой, – заметил Херб Ашер; каждое слово в этой фразе было продумано и просчитано.

– О? – вскинула глаза Зина. Вскинула огромные, чёрные, поразительно живые глаза.

– А ты бы прихватила своего братца, – уточнил Херб Ашер.

– У Манни серьёзная мозговая травма. Когда его мать была на последних месяцах, она погибла при воздушной катастрофе. Его поместили в синтематку, но с некоторым запозданием. В результате… – Она побарабанила пальцами по столу. – У него неправильное развитие. Он ходит в специальную школу. Из-за этой проклятой травмы у него появляются совершенно дикие идеи. Например… – Зина неловко замялась. – Да кой чёрт, чего я там темню. Он считает себя Богом.

– Нужно бы свести его с моим партнёром, – зажёгся Херб Ашер.

– Нет, ни в коем случае, – замотала головой Зина. – Я не хочу, чтобы он встречался с Элиасом.

– А откуда ты знаешь про Элиаса? – удивился Ашер и снова ощутил некое непонятное, невесть откуда пришедшее, но вполне определённое предостережение.

– Я же сперва забежала в твою квартиру и встретилась с Райбис. Мы проболтали с ней несколько часов, она и про магазин всё рассказала и про Элиаса. Да и как бы иначе нашла я этот магазин? Он же не числится в справочнике под твоим именем.

– У Элиаса бзик насчет религии, – пояснил Ашер.

– Вот это мне Райбис и сказала; потому-то я и не хочу, чтобы они встречались. Манни с Элиасом взвинтят друг друга до полной невменяемости, залезут в такие теологические дебри, что потом их оттуда и не вытащить.

– Я считаю Элиаса очень уравновешенным человеком, – возразил Ашер.

– Ну да, да и Манни тоже уравновешенный – во многих отношениях. Но когда ты сводишь двух крайне религиозных людей, они тут же… ну, ты и сам всё это знаешь. Бесконечные разговоры про Иисуса и про близящийся конец света. Про грядущий Армагеддон, вселенский пожар. От всего этого, – Зина зябко поёжилась, – у меня мурашки по коже. Адский огонь и вечное проклятье.

– Ну да, – согласился Херб Ашер, – у Элиаса пунктик на этот счёт.

У него создалось впечатление, что Зина и сама это знает. Ну да, конечно же, ей рассказала Райбис.

– Херб, – сказала Зина, – так можешь ты сделать для Манни такое одолжение? Напиши своей Бокс, – она виновато осеклась.

– «Бокс», – повторил Ашер. – Вполне естественная кличка, может и прижиться.

– Напиши Линде Фокс, – продолжила Зина, – что ты хотел бы с нею встретиться. Спроси её, где она будет выступать, в клубах всё планируется заранее. Скажи, что у тебя есть свой аудиомагазин. Эта Линда не слишком известна, она не какая-нибудь там мировая звезда, получающая письма от фэнов мешками. Манни уверен, что она ответит.

– Хорошо, напишу, – согласился Ашер. Зина улыбнулась, в её чёрных глазах заплясали искры.

– Никаких проблем, – продолжил Ашер. – Я сейчас вернусь в магазин, сочиню письмо и напечатаю на машинке, а потом мы с тобою его пошлём.

– Манни сам сочинил для тебя письмо. – Зина вынула из сумки незаклеенный конверт. – Там всё, что он хочет, чтобы ты ей написал. Прочитай, откорректируй по своему вкусу – только не меняй слишком много. Манни долго над этим трудился.

– Хорошо. – Ашер взял у Зины конверт и встал. – Пошли в магазин.

Ашер перепечатал на машинке письмо к Линде Фокс – Линде Бокс, как назвала её Зина, – а Зина тем временем ходила по закрытому на ночь магазину и без остановки курила.

– А что, в этой истории есть что-нибудь ещё, чего я не знаю? – спросил Ашер.

Он это чувствовал по поведению Зины, по её необычной нервности.

– Мы с Манни заключили пари, – призналась Зина. – Оно связано… ну, в общих чертах с тем, ответит тебе Линда или нет. Я не буду морочить тебе голову полными условиями, но в этом их главная суть. А тебя это что, очень тревожит?

– Да в общем-то нет. А на какой исход поставила ты?

Зина промолчала.

– Ладно, – кивнул Ашер, – замнём для ясности. – Он не мог понять, почему она не захотела ответить и почему так нервно себя вела. И что, по их мнению, думал он, из всего этого выйдет. – Только не рассказывай моей жене, – добавил он, хотя такое предупреждение было излишним. И тут на него накатило оглушительное прозрение: с этим письмом связано, на нём основано нечто очень важное, нечто непостижимо огромное.

– Ты меня что, – спросил он, – подставляешь?

– Каким образом?

Ашер кончил стучать по клавиатуре, нажал клавишу распечатки, после чего машинка – умная машинка – мгновенно распечатала письмо и выбросила его наружу.

– А теперь ещё моя подпись, – заметил Ашер.

– Конечно, оно же от тебя.

Он сложил письмо пополам, написал на чистом конверте адрес по образцу с конверта, подписанного Манни… и вдруг поразился: где это они раздобыли домашний адрес Линды Фокс? А ведь вот он, аккуратно выведен детской рукой. И не «Золотой олень», а частный дом. Шерман-Оукс. Странно, подумал он, неужели Линда Фокс не позаботилась о конфиденциальности своего адреса?

А может, и нет. Её же мало кто знает, как было ему неоднократно сказано.

– Вряд ли она ответит, – сказал он, заклеивая конверт.

– Ну что ж, сколько-то там серебряных монеток перейдёт из рук в руки.

– Волшебная страна, – мгновенно среагировал Ашер.

– Что? – вздрогнула Зина.

– «Серебряные монетки». Это же название старой, очень популярной детской книжки. В ней есть утверждение: «Чтобы проникнуть в волшебную страну, нужна серебряная монетка».

У него у самого в детстве была такая книжка. Зина рассмеялась. Немного, на его взгляд, нервно.

– Зина, – сказал он, – я же чувствую, здесь что-то не так.

– Насколько мне известно, всё тут очень даже так. – Зина ловко выхватила из его руки конверт. – Я сама его брошу, – пообещала она.

– Спасибо, – сказал Херб. – Ну так что, теперь ты опять на сто лет исчезнешь?

– Конечно же, нет.

Чуть подавшись к Ашеру, она выпятила губы и звучно его чмокнула.


Он огляделся по сторонам и увидел бамбук. Но в этом бамбуке блуждали красные пятна, подобные огням св. Эльма. Яркий, сверкающий красный цвет казался живым. Он собирался в отдельных местах, и там, где он собирался, образовывались слова, что-то вроде слов. Казалось, что мир стал текстом, обрёл дар речи.

Что я здесь делаю? – спрашивал он, дико озираясь. Что случилось? Минуту назад я был совсем не здесь. Красный цвет, сверкающий огонь, подобный зримому электричеству, писал для него послание, разбросанное по бамбуку, по детским качелям, по сухой, короткой траве:

ВОЗЛЮБИ ГОСПОДА БОГА ТВОЕГО ВСЕМ СЕРДЦЕМ ТВОИМ, И ВСЕЮ ДУШОЮ ТВОЕЮ, И ВСЕЮ КРЕПОСТИЮ ТВОЕЮ, И ВСЕМ РАЗУМЕНИЕМ ТВОИМ

Да, сказал он. Он боялся, но жидкие языки огня были настолько прекрасны, что восхищение превозмогало в нём страх; он смотрел, словно очарованный. Огонь двигался, появлялся и исчезал, тёк то в одну, то в другую сторону, образуя заливы и омуты, и он понимал, что видит живое существо. А вернее – кровь живого существа. Этот огонь был живой кровью, но кровью магической, не физической кровью, но кровью преображённой.

Дрожа от страха, он протянул руку, тронул кровь и содрогнулся всем телом, и он знал, что живая кровь вошла в него. И тут же в его мозгу образовалось слово:

БЕРЕГИСЬ!

Помоги мне, жалко взмолился он. Подняв голову, он посмотрел в бесконечное пространство, он увидел дали настолько неоглядные, что он был не в силах их понять – пространство простиралось всё дальше и дальше, и он сам расширялся вместе с этим пространством.

О Господи, сказал он себе и вновь содрогнулся. Кровь и живые слова, и некая разумная сущность, воссоздающая мир – или мир, её воссоздающий, нечто замаскированное, затаившееся, некая сущность, знающая про него. Его ослепил ярко-розовый луч света; он ощутил жуткую боль в голове и зажал глаза ладонями. Я ослеп! – понял он. Вместе с болью и розовым светом пришло понимание, теперь он отчётливо знал, что Зина – не обычная, смертная женщина, и он знал, что Манни – не обычный, смертный мальчик. И мир, где он находится, – не реальный мир, он знал это потому, что так сказал ему розовый луч. Этот мир был симуляцией, и нечто живое, разумное и сочувствующее хотело, чтобы он это знал. Нечто заботится обо мне, понял он, и оно проникло в этот мир, чтобы меня предостеречь, и оно замаскировалось под этот мир, чтобы его творец, владетель этого нереального царства, не заметил, не прознал, что оно здесь, не догадался, что оно мне сказало. Это страшный секрет, подумал он. Я могу быть убит за то, что я его знаю. Я попал в…

НЕ БОЙСЯ.

– О'кей, – сказал он, продолжая дрожать. Слова внутри его головы, знание внутри его головы. Но он оставался слепым, и боль тоже не проходила. – Кто ты? – спросил он. – Скажи мне своё имя.

ВАЛИС

– Кто такой «Валис»? – спросил он.

ТВОЙ ГОСПОДЬ БОГ

– Не делай мне больно, – сказал он.

НЕ БОЙСЯ, ЧЕЛОВЕК

Его зрение начало возвращаться, он убрал ладони от глаз. Перед ним стояла Зина в замшевой куртке и джинсах; прошло не более секунды. Она только что чмокнула его в губы. Знает ли она? Да откуда ей знать? Знают только двое, он и Валис.

– Ты – фея, – сказал он.

– Чего? – расхохоталась Зина.

– Я получил такую информацию. Я знаю, знаю всё. Я помню CY30-CY30B, и я помню свой купол. Я помню, как болела Райбис, и помню полёт на Землю. И несчастный случай. Я помню не частности, а целый другой мир, реальный мир. Он проник в этот фиктивный мир и разбудил меня.

Ашер смотрел на Зину в упор, но она ничуть не смущалась, не отводила глаз.

– Моё имя действительно значит «фея», – ерзала Зина, – но это ещё не делает меня феей. Эммануил значит «с нами Бог», но это не делает его Богом.

– Я помню Яха, – сказал Херб Ашер.

– О-о, – сказала Зина. – Ну что ж. Прекрасно.

– Эммануил – это Ях, – сказал Херб Ашер.

– Ну, я пошла, – сказала Зина.

Она повернулась, быстрым шагом пересекла комнату, повернула ключ в замке двери и выскользнула наружу; мгновение – и её не стало.

У неё же письмо, запоздало сообразил Херб Ашер. Моё письмо к Линде Фокс. Он торопливо выскочил на улицу.

Но её и след простыл. Он посмотрел в одну сторону, затем в другую. Машины, люди, но никаких признаков Зины. Исчезла, ушла от преследования.

Она же пошлёт его, сказал он себе. Это пари между ней и Эммануилом, оно прямо связано со мной. Они поспорили насчёт меня, и на кону стоит вся вселенная. Бред, невозможно. Но это рассказал ему луч розового света, рассказал мгновенно, рассказ не занял никакого времени.

Дрожа всем телом, со всё ещё раскалывающейся от боли головой он вернулся в магазин, присел к столу и начал массировать себе виски. Она пересечёт мою жизнь с жизнью Линды Фокс, понял он. И от этого пересечения, от того, как оно пойдёт, зависит структура реальности. Не ясно, как она будет зависеть, но точно будет. Именно это было предметом пари: структура самой реальности, вселенная и каждое живущее в ней существо.

Это как-то связано с бытием, он знал это только потому, что так сказал ему розовый луч, который был живой электрической кровью, кровью некоей, непредставимо огромной метасущности. Sein, подумал он. Немецкое слово, что оно значит? Das Nichts. Оппозиция к Sein. Sein – это бытие, это существование, это истинная вселенная. Аналогичным образом das Nichts – это небытие, симуляция вселенной, это сон, в котором, знал он, нахожусь я сейчас. Это сказал мне розовый луч.

Нужно выпить, подумал Херб Ашер. Подняв трубку телефона, он вложил в её прорезь перфокарту и был мгновенно связан со своим домом.

– Райбис, – прохрипел он в трубку, – я буду поздно.

– Пойдёшь с ней развлекаться? С этой ушлой девицей? – Голос Райбис опасно подрагивал.

– Да какое там на хрен развлекаться, – сказал Херб Ашер и шлёпнул трубку.

Вся вселенная держится на Боге, думал он. В этом суть того, что мне было сказано. Без Бога не будет ничего, всё мгновенно расплывётся, исчезнет.

Он запер магазин, сел в свою машину и включил двигатель. Впереди на тротуаре стоял человек. Знакомый человек, чернокожий. Средних лет, пристойно одетый.

– Элиас! – крикнул, опустив стекло, Ашер. – Как ты здесь оказался? В чём дело?

– Я вернулся проверить, всё ли с тобой в порядке, – объяснил Тейт, подходя к машине. – Слушай, да на тебе же лица нет.

– Садись в машину, – сказал Херб Ашер. Элиас Тейт сел в машину.


ГЛАВА 13 | Всевышнее вторжение | ГЛАВА 15