home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 6. БОЛЕЗНЬ

Во сне Ханари видел цветок. Нежные лепестки, хрупкий стебель — трогательная беззащитная красота. И хотелось прикоснуться, ощутить на коже касание чистоты, укрыть от холода и злых взглядов. Однако, стоило цветку оказаться в руке, появилось неодолимое желание дотронуться губами до лепестков, и он исполнил это желание. И с ужасом понял, что не в силах остановиться, что сминает тонкие лепестки, что цветок беззвучно кричит от ужаса. Он хотел извиниться, пальцы, успокаивая, пробежали по стеблю — неожиданно их свела судорога, и стебель сломался, оставляя на пальцах зеленоватый сок, пахнущий летом.


Узорная решетка из темного дерева, увитая остролистым плющом, украшенная белыми хризантемами, почти перегораживала боковой коридор, оставляя маленький проход. Слуга робко попытался сказать, что сначала доложит о госте. Ханари даже не сбавил шага — если бы слуга не отскочил, Ханари попросту его бы отбросил. А дальше был полумрак, и аромат горных цветов, и светлая занавеска, за которой угадывалась полуоткрытая дверь. Он не заботился о мелочах — ступать бесшумно; хоть шаги и не тяжелы, знал: тот, что за дверью, эхом шагов предупрежден о визите.

Йири был одет полностью — хоть в залу приемов идти. Белые складки шелка, и на белом — мелкая россыпь фиолетовых искр. Только волосы, не собранные в прическу, лежали свободно, и над ними порхали, едва касаясь, смуглые руки девочки-служанки. Как завороженный, гость застыл на пороге. Йири взглянул на него — но не встал. Только смотрел, серьезно, — когда ожидают хорошего, так не глядят. Ханари почувствовал злость. Шаг вперед сделал, другой — схватил за плечо девчонку, толкнул к дверям. Та оглянулась беспомощно, съежилась вся — но господин спокойно кивнул: иди. Она поспешила скрыться, и слышно было, как побежала, легкая, страхом своим подгоняемая.

Даже тогда он не встал. Это еще больше разозлило среднего Лиса.

— Ты ведь знаешь меня?

— Я знаю Дом Белых Лисов.

— Помнишь беседку?

— Помню.

— Я ждал тебя долго. С того самого дня, когда впервые увидел. Ты помнишь, я предложил тебе свое покровительство?

— Да.

— Оно тебе не понадобилось — тогда. А сейчас снова может оказаться полезным.

— Не знаю.

— И что ты мне ответишь сейчас?

— То же, что и тогда.

Ханари схватил его за кисть и дернул к себе, заставляя подняться.

— Не мешало бы тебе поубавить надменности.

Тот не сделал ни одного движения, чтобы освободиться, только руки словно заледенели.

— Не боишься? — хрипло спросил Ханари.

— Вас — нет.

— А зря. Я ждал долго.

— Чужого?

— Замолчи. Ты родился не здесь. У тебя есть прошлое. И учителя, которым ты обязан немалой частью своих умений.

— Вы в своем уме? — тихо спросил Йири. — Какое это имеет значение?

Ханари, почувствовав, что слов подходящих нет, сжал его руки со всей силой, на которую был способен. Тот прикусил губу, но не шелохнулся, видя кривую, страдальческую усмешку Лиса.

— Уходите. Все это может кончиться плохо.

— Ты оттаешь когда-нибудь или нет? — почти прошипел тот, не в силах справиться с собственным голосом. — Мы все внизу — но и ты скоро будешь там. А тогда…

— Уходите, — он наконец не выдержал, сделал попытку освободиться. Ханари вынудил его отступить на несколько шагов и прижал к стене.

— Мне надоело ждать. Надоело твое пренебрежение — ты еще смеешь смотреть мне в лицо? Хватит.

Было трудно дышать — обоим. Одному от переполнявших чувств, другому — из-за сдавленных ребер.

— Зачем? — прошептал Йири. — Зачем разжигать в себе злость? Подумайте. Ведь это — безумие.

Голос Ханари стал глуше.

— А что ты можешь? Ну, останови, попробуй. Ведь я знаю — ты не закричишь. Посмеешь ударить?

А глаза совсем черными стали. Волна захлестывала с головой, но берег еще был виден. Йири исхитрился высвободить руку — белый шелк взлетел. Пальцы дотянулись до маленькой полочки, скользнули по ней, замерли на статуэтке святого — не больше половины ладони, полупрозрачная — из лунного камня. Йири с силой швырнул статуэтку вбок, на столик, где стоял серебряный кувшин. Пустой — он упал, зазвенев, и рука упала, бессильная.

Звон заставил Ханари отпрянуть и обернуться. Шаги послышались в коридоре — кто-то из слуг спешил на зов. Йири прикрыл лицо ладонью, подошел к столику, подобрал статуэтку. Часть тонкой резьбы откололась.

Ханари смотрел на него — лица не видно, только волосы и рука, держащая статуэтку — и, повернувшись резко, вышел, оттолкнув слугу на пороге.

Йири перекатывал в пальцах мелкие каменные крошкикак непрочна красота. Снова он посягнул на святое. Тогда, в детстве, он этим спас себе жизнь. Сегодня… может, был и другой путь. Теперь придется платить. Чем заплатил он за ту, давнюю провинность? Илирасплачивается по сей день? К нему так милостива судьба. Только что означает подобная милость?


* * * | Песня цветов аконита | * * *