home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 5. АОКИ

…Его шаги легки, словно у танцора, и этой легкой походкой он идет по жизням тех, что имели несчастье попасться ему на пути. Черная птица перепархивает с ветки на веткуне ласточка, нет. Иная. Тоже безобидная с виду… Забирающие душу знают, какое обличье избирать для наивных глаз.


Настоятель монастыря прогуливался по узенькой тропке между плотными зарослями шиповника. Желтой была просторная одежда монаха, желтыми были цветы шиповника, и желтые пчелы вились над ними. Солнечный цвет, цвет жизни.

И стены монастыря Соами сложены из светло-желтого камня. Мерные удары малого гонга далеко разносятся в воздухе — привычные мирные звуки.

Только ночь выдалась далеко не мирной.

Девочка прибежала, девчонка совсем, лет двенадцати. Хоть и запрещено здесь появляться женщинам, все-таки прибежала, не помня себя.

Так в ворота стучала, что все руки разбила о деревянные створки. Открыли ей те, что при монастыре живут временно, а обетов пока не принимали, отвели в маленькую крытую соломой хижину в углу двора, расспросили — а потом позвали настоятеля.

Девчонка сидела, зареванная, ноги под себя поджав, глаз не поднимала, рассказывала сбивчиво.


Настоятель вздохнул, покосился на пчел — больно уж им приглянулся цвет его одежды, не иначе как за цветок приняли.

— Идите, идите, — пробормотал, и они, словно послушав, отлетели прочь.


Сестре той девчушки было пятнадцать. Из милости их приняли в богатый дом, не баловали, но и не обижали. Опекун их порядком натворил дел, по мелочам, а всего набежало — не расхлебаешь и легко не отделаешься. Вот он и решил подарок преподнести молодому наместнику — старшую из двух сестренок. А она хороша была, как сказала девочка, на цветок золотого мака похожа.

Только старшая слухов, что про господина Окаэры ходили, не вынесла и сама петлю на шею накинула. А младшая из дома сбежала.


Монахам Соами не раз приходилось справляться с нечистью, отгонять ее от деревень, лежащих в предгорье. Только нечисть была мелкая. Против серьезного противника — что они могут?

Журавли Иями украшают резные ворота, но не сойдут с них, чтобы отогнать страшную нечисть. И в монастыре всем не дашь приют.

Настоятель усмехнулся невесело. Горожане могут быть спокойны, если начнут умирать люди, то в глухих деревнях. Дед его рассказывал — было такое, давно… только не наместником тогда был Забирающий души, а любимцем наместника. Потом вроде убили его, только неправильно поступили, голову от тела не отделив.

Может, и вернулся — что для них мнимая смерть?


— Я пойду в предгорье, — глухо и твердо говорил названый брат настоятеля. Тот молчал. Очень много лет назад они призвали в свидетели Небо скрепить их родство — а потом, год спустя, оба избрали жизнь в стенах Соами.

— Тебе нельзя покидать братию, — продолжал он. — А послать кого-то из младших… — не договорил. И так было ясно — на опасное дело идут самые сильные.

Больше ни слова не произнесли об этом. Пили травяной настой из темно-коричневых чашек, разглядывали плывущие облака.

Вечером простились.


* * * | Песня цветов аконита | * * *