home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 6

Разбудил меня голос Уилкинса, гаркнувшего прямо над ухом:

– Минутку внимания, господа! Почему-то даже во сне я был уверен, что попадаю в категорию, к которой направлен призыв, поэтому послушно разлепил веки и, как всегда, первые несколько секунд не слишком понимал, где нахожусь, и все такое… Но затем я признал рубку «Прометея», вспомнил, что вообще творится, не без удовольствия отметил значительное улучшение самочувствия и под финал удивился, зачем Уилкинсу понадобилось наше внимание именно в данный момент…

Я уже достаточно поднаторел в анализе картинок на мониторах, чтобы видеть – за те… сколько? ну, примерно пять часов, что мне довелось провести в краях более приятных, ситуация в системе Таксиса кардинальных изменений не претерпела. Флот Империи, растянувшись в построение, сходное с клином вроде стаи перелетных птиц, двигался в никуда или, вернее, в направлении участка космоса, единственным достоинством которого была максимальная удаленность от флотов Рэнда и его союзников. Те, в свою очередь, нас преследовали – эскадры, прошедшие через пиратский п-в-туннель, объединились со своими товарищами, прежде дислоцировавшимися непосредственно в системе Рэнда, и теперь шли прямо позади нас, будто бы приближаясь, но очень медленно. Отряд же, направлявшийся нам наперерез от дальнего конца системы, давно изменил свои намерения и двигался параллельным курсом, как бы отсекая нас от п-в-туннеля, который ранее защищал… В общем, все было точно так же, как в момент, когда мои глаза сомкнулись от невыносимой скуки.

Что же хотел Уилкинс? Очевидно, об этом не догадывались ни Реналдо, тоже просыпавшийся (но еще медленнее меня), ни Принц, подошедший к мостику откуда-то со стороны… Обернувшись, я поискал ответ на лице самого майора, но, кроме проступающих следов усталости, на нем никаких сообщений не читалось. Пришлось дождаться, пока хозяин «Прометея» сможет адекватно воспринимать действительность…

– Короче говоря, господа, – решительно начал Уилкинс, – сейчас наше положение, как видите, достаточно стабильное. Но мы приближаемся к переломному моменту в ситуации. И я хотел бы… м-м… получить дополнительные полномочия.

– Какого рода? – угрюмо поинтересовался Реналдо, опережая остальных.

– Такого, что до завершения операции я буду отвечать за ее проведение единолично. То есть если кто-либо из вас надумает отдать мне приказ или… тем более… отменить мой собственный, я не буду обязан подчиниться, – любезно пояснил Уилкинс, хотя, по-моему, его и так прекрасно поняли.

Мы – все трое – переглянулись в явном недоумении, и я решил выступить первым:

– Майор, даже если мы дадим запрашиваемое обещание, что помешает нам его потом нарушить? Этого Уилкинс явно ожидал:

– Во-первых, вы все очень серьезно относитесь к собственным обещаниям и никогда их не нарушаете. – Насмешка, прозвучавшая в его словах, была столь явной, что я поразился – неужели майор настолько уверен, будто нам без него не обойтись, и он считает возможным наносить оскорбления безнаказанно? Или он как раз это и проверяет?.. Судя по затянувшейся паузе, такой вариант нельзя было исключать. Но в любом случае Уилкинс ничего не дождался, и я улыбнулся:

– Что же во-вторых?

– Очень просто. Вас трое, и если кто-то соберется передумать, двое других ему не дадут. Прекрасный метод, не правда ли? – Майор чуть шутливо поклонился Принцу, ясно намекая, что пример взят с пресловутой клятвы, которую тот всем нам подсунул.

Его Высочество ограничился пожатием плеч, но я буквально услышал, как он думает: «Напрасно вы, милейший, недооцениваете керторианцев – среди нас и смертельные враги могут помириться ради достижения обоюдной выгоды!» Однако я был склонен согласиться с шефом своих телохранителей – на одного из троих присутствовавших керторианцев он мог рассчитывать всегда, а антагонизм между Принцем и герцогом Венелоа казался чересчур глубоким в сравнении с тривиальной смертельной враждой… Между тем Реналдо решил, что наступила его очередь, и задал вопрос куда более практичный:

– Что произойдет, если мы откажемся?

– Я умываю руки, – не допускающим сомнений тоном отрезал майор и указал в сторону открывавшегося в пустоту иллюминатора. – Если мы избавимся от нескольких тихоходных кораблей, то сможем двигаться со скоростью, не уступающей флоту Рэнда, и таким образом угроза уничтожения в открытом бою со временем отпадет. Убедившись в бесперспективности погони, противник прекратит ее и займет такие позиции, чтобы просто не пускать нас обратно в систему – на околице мы сможем болтаться сколько душе угодно… Разумеется, с военной точки зрения, ситуация получится абсолютно беспросветная, но ее можно будет решать как-то по-другому. Политическими средствами, например, на что вы все, господа, большие мастера. Если желаете, пожалуйста.

М-да. Лишний раз я убедился, что майор Джек Уилкинс чертовски умен. Фактически его речь означала следующее: «Господа, мне прекрасно известно, что эта война вам всем до лампочки – так хотите ли вы ее продолжать? Сейчас я создал условия, при которых можно ответить на этот вопрос спокойно, без всякой угрозы для жизни. Вот и отвечайте!»

Прежде чем вякнуть что-либо в такой момент, я предпочел бы для прочистки мозгов хлопнуть чашку кофе, а то и две. Но пришлось обойтись сигарой – тоже неплохой способ затяжки времени…

Основная беда заключалась в том, что мне по большому счету было все равно. Своей главной цели я достиг, а чем кончится галактическая война: позорным поражением Цина без дальнейшего кровопролития или ничьей после новой серии боев – меня мало волновало… Пожалуй, предпочтительнее всего было бы поступить так, как хотел сам Уилкинс, но… Но я его не понимал. Потому что, с од – ной стороны, своим вызывающим поведением он явно подталкивал нас к словам: «Спасибо, майор, вы свободны», а с другой – я не сомневался, провести подобную операцию едва ли не заветная его мечта… Закрадывалось подозрение, что раздираемый противоречием между собственным желанием и принципами (избегать ненужных потерь), майор пытается в лучших традициях переложить решение с больной головы на здоровую. Для меня это тоже выглядело не худшим выходом, поскольку единственная, без всяких натяжек здоровая голова в радиусе пяти метров принадлежала Его Высочеству.

Только вот Принцу не слишком понравилось, когда взгляды почтеннейшей публики сконцентрировались на его особе, и после небольшого колебания он заметил:

– Не понимаю вас, господа. Я-то ничем тут не командую.

– Кроме японцев, – усмехнулся майор. – А их мое требование тоже касается.

– А разве они плохо выполняют ваши приказы? – в своем стиле, невинно хлопая ресницами, осведомился Принц.

– Но мне нужна уверенность…

– Послушайте, майор, это уж слишком, право слово. Не пытайтесь обманывать обманщика, – беззлобно улыбнулся Принц. – Безусловно, они с удовольствием будут выполнять ваши дальнейшие распоряжения и призовут на мою голову страшнейшие самурайские проклятия, если я им запрещу. Всем же жить хочется. Даже подданным Небесного Владыки.

Достойный ответ. В переводе на язык простой и понятный он означал: «Да делайте вы как хотите! Помните только, что после нашего отбытия из Таксиса, проблема не будет решаться никакими средствами. „Прометей“, „Ямагучи“ и остальные могут хоть дерьмом тут зарасти – никто и пальцем не шелохнет!»

Признаться, я ожидал, что все-таки выскажется Реналдо, но он молчал, и решение снова вернулось в руки Уилкинса, как бы тот его от себя не отпихивал. Разве что, если поверить Принцу, альтернатива выглядела очень сомнительно…

– Вижу, господа, вы не против предоставить мне дополнительные полномочия, – подытожил майор. – Только будьте любезны повторить это еще раз. Вслух.

Нелишняя предосторожность, а заодно и легкая компенсация за неудобство. Вряд ли кому-нибудь из нас было очень приятно произносить: «Да, майор, до конца операции вы можете действовать целиком по собственному усмотрению, располагая всеми подвластными нам ресурсами» – именно такую формулировку выбрал наш знатный казуист – Его Высочество…

Впрочем, после завершения процедуры Уилкинс не поспешил с новыми распоряжениями, продолжая спокойно наблюдать за мониторами, и я воспользовался случаем, чтобы задать один вопросик, пришедший мне в голову незадолго перед сном:

– Майор, а почему на нашем мостике нет монитора тактического компьютера? Или «Прометей» вообще таковым не оборудован?

Реналдо насмешливо хрюкнул, а Уилкинс покривился, как будто я сказал ему гадость или, по крайней мере, оскорбил в лучших чувствах:

– А как же, герцог, есть тут это чудное устройство. Только мне оно не нужно! Не жалую я железные мозги.

– Свои лучше?

– Скоро мы это проверим! – Видимо, я задел майора даже сильнее, чем могло показаться, ибо объяснения по – следовали без дальнейших понуканий:

– Расчет миллиардов вариантов в секунду полезен в условиях плотного боя с участием большого числа объектов – не могу отрицать. Но пусть тактиком пользуются ребята, в чьем ведении находится непосредственное маневрирование и ведение огня. Уилкинс махнул рукой в сторону группы офицеров, занимавших правый угол рубки, и язвительно усмехнулся:

– А сейчас мне миллиард вариантов нужен как собаке пятая нога. Хватит и одного, который сработает. При этом нисколько не сомневаюсь, что предложи я его тактику на оценку, он сообщил бы, что прогноз отрицательный. Какая мне от этого польза? Только смута в головах подчиненных. На хрен надо!..

Любопытным мне показался комментарий Принца, тихонько бросившего единственное слово: «Иконоборец!» Я не совсем понял, что он имел в виду, и решил уточнить потом смысл данного термина. У Гаэли, например…

Куда меньше мне понравилось неожиданно возникшее соображение о том, что Уилкинс затеял возню с «дополнительными полномочиями» не только ради того, чтобы предоставить нам шанс завершить войну. Предполагаемый

Им же самим «отрицательный прогноз» от железных мозгов ясно означал: майор намеревается пуститься в авантюру с такой степенью риска, от которой благовоспитанные компьютеры смущаются и краснеют. И следовательно, он на деле опасался ситуации, когда его начнут хватать за руки. Может, стоило раньше об этом подумать?..

– А что вы вообще собираетесь предпринять, майор? – не сдерживая досады, поинтересовался я. – Думаю, это уже не секрет. Теперь.

Уилкинс отнесся к вопросу без энтузиазма, но счел

Возможным меня уважить:

– Все достаточно просто, герцог. Математическое соотношение сил в системе Таксиса делает нашу победу невозможной, и с этим я никак бороться не могу. Если, конечно, противник не начнет допускать явных ошибок и дробить свой флот, чтобы мы могли уничтожать его малыми частями. Но рассчитывать на такие подарки несерьезно – у них и тактические компьютеры есть, и головы у командиров. Поэтому единственный реальный для нас вариант – привлечь помощь извне. И место, где эта помощь может быть получена, тоже одно. – Шагнув вперед, майор постучал ногтем по экрану монитора напротив п-в-туннеля, по другую сторону которого находились корабли Империи. – Наша задача очевидна – снять блокаду противника с точки п-в-перехода. Конкретно, уничтожить или вывести из строя обе защищающие апертуру туннеля станции. Справимся с этим, в Таксис пачками пойдут корабли наших узкоглазых друзей, и дело в шляпе… К сожалению, противник также все прекрасно понимает, и замаскировать свои действия нам не удастся. Но одну ошибку они должны совершить, и этого будет достаточно. Пора, пожалуй!

Повысив голос и сменив тон, Уилкинс приступил к выполнению операции, протекание которой удобно было отслеживать по мониторам. Сначала клин нашего флота распался на отдельные единицы, сложившиеся вскоре в новую формацию – две сферические группы. Побольше – с ядром в качестве «Ямагучи», и поменьше – вокруг «Прометея»… Затем оба отряда заметно изменили курс и начали расходиться: «Ямагучи» повернул почти на девяносто градусов и двинулся прямиком к кораблям противника, болтавшимся между нами и желанным п-в-туннелем, а «Прометей» взял в ту же сторону, но градусов на сорок пять – при этом в переднем иллюминаторе наблюдался все тот же безынтересный космос…

Сказать, будто я что-нибудь понимал – даже после объяснений майора – было бы большим преувеличением; я лишь утешал себя, что вот-вот последуют какие-то новые шаги и станет хоть немного яснее… Но нет, мы продолжали движение в новых направлениях, а обе группировки противника поступили самым разумным, на мой взгляд, образом. Отряд, на который нацелился «Ямагучи» попросту встал на месте, а основные силы – эдакая грозовая туча, с которой нам, в моем понимании, нельзя было сталкиваться ни в коем разе, – двинулись на соединение с товарищами, изрядно срезая угол. По моей оценке, выходило, что в некой точке «Ямагучи» и все корабли противника окажутся практически одновременно… Наконец примерно через полчаса мое терпение лопнуло, и я с раздражением поинтересовался у беззаботно насвистывающего простенькую мелодию Уилкинса:

– Так когда, майор, они совершат решающую ошибку?

– Они уже ее совершают, – довольно отозвался он. – Им надо всего лишь посовершать ее еще с четверть часика.

– А «Ямагучи» и иже с ним – хана, что ли?!

– Ну-у… Это не исключено, но крайне маловероятно.

– То есть?!

Уилкинс не любил разжевывать, но когда меня поддержал Принц, больше с мостика не уходивший, колоться все-таки пришлось.

– Хорошо. Пока время терпит… Чем, господа, по-вашему, сейчас занимается противник?

– Собирается уничтожить большую часть наших войск, – повторил я свое предположение, но Уилкинс покачал головой:

– Ничего подобного. Они правильно – в смысле, по подсказке тактического компьютера – отреагировали на наш маневр и теперь ждут. Они смотрят на монитор тактика, а тот в недоумении пожимает плечами – по расчетам получается, что ни один из вариантов моих дальнейших действий не может привести к успеху. Соответственно, железные мозги сразу начинает клинить.

– Вариантов? Оказывается, у нас еще есть варианты? – не скрывая недоверия, переспросил Принц.

– Не более чем условно. Тактический компьютер не в состоянии угадать, какой из двух не правильных планов я выбрал: взять в клещи их меньший отряд до подхода основных сил или атаковать район п-в-перехода группой «Прометея», обрекая остальных на уничтожение… Впрочем, можно лишить его этой дилеммы. Зато появится другая.

Через минуту наша группа вновь изменила курс и, развернувшись почти на девяносто градусов, нацелилась точнехонько на п-в-туннель, за которым находились свои.

– Ну вот, теперь мои намерения очевидны, – Уилкинс с хищной улыбкой потер руки. – Тактический компьютер выходит из прострации, с презрением понимает, что я озабочен лишь спасением собственной шкуры, и начинает новые расчеты. Поверьте на слово – погоняв как следует электрончики, он обнаружит, что решение задачи переходит в стратегическую плоскость, и предложит командованию выбор: уничтожить группу «Ямагучи», но тогда существует вероятность – не очень большая, – что «Прометей» они упустят. Или второе: надежно прикрыть п-в-туннель, но тогда нанести серьезный урон нашему флоту не удастся.

– Да, они выберут второе, – понимающе кивнул Принц, но я не разделял его уверенности:

– Почему? – я намеренно не обратился ни к кому лично, но все же не ожидал, что ответит Реналдо:

– Потому что их главной целью является «Прометей»! – отрезал он.

Я понимал подоплеку утверждения, и все же оно показалось мне спорным. Однако развести очередную дискуссию не удалось – меньший отряд противника стронулся с места и, набирая ход, направился к вверенному его попечению п-в-туннелю и прочь от «Ямагучи». Это означало, что чем бы ни руководствовался Уилкинс в своих прогнозах, он оказался прав…

– Пора выкладывать главный козырь. Не так ли, майор?

– Это вы в точку, – достаточно угрюмо усмехнулся Уилкинс и выложил:

– Полный вперед!

Приказ был исполнен по обыкновению мгновенно, и «Прометей» вылетел из центра сферы своего отряда, как камень из пращи – просвет между ним и остальными кораблями рос с каждой секундой… Затем же наш – теперь уже бывший – эскорт очередной раз повернул и двинулся как будто на соединение с основной эскадрой. Выглядело так, что мы на максимальной скорости и в полном одиночестве понеслись к п-в-туннелю, с которого, по мысли Уилкинса, необходимо было снять блокаду.

Я глянул на Принца с Реналдо – вид у них был не менее обалдевший, чем у меня, но несколько по-иному. Похоже, они испытывали шок от того, что Уилкинс собирался предпринять, а я просто этого не понимал. К счастью, вымаливать объяснения не пришлось – майор сам не смог упустить случая похвалиться превосходством над железными мозгами…

– Вот сейчас у тактического компьютера уже по-настоящему дым повалил из ушей, – с мечтательной ноткой заявил он. – Даже интересно, рассматривал он такой вариант и отверг как безумный или вообще не учел?

– Чего не учел? – я осторожно подтолкнул его к развитию мысли.

– Ну как же! Скорость «Прометея», конечно. Она много выше, чем у остальных кораблей в системе – и наших, и противника, – и я сомневаюсь, что у Рэнда есть технические характеристики нашего монстра. А даже если есть, уже поздно… Моя задача была элементарна: подвести «Прометей» на одинаковое расстояние от п-в-туннеля с отрядами противника. Создавая иллюзию какой-то тактической борьбы, мне это удалось. А теперь… Теперь выйдет так, что «Прометей» прибудет к туннелю первым, затем… где-то с получасовым опозданием… подоспеет первый отряд противника, за ним – весь наш флот вместе с «Ямагучи», и только потом – основные силы противника.

Ну, я понял. Все и было ровно так, как выглядело. Нет, право же, Принц и герцог Венелоа – очень сдержанные люди…

– Послушайте, майор, когда мы прилетим в район п-в-туннеля, там нас будет ждать примерно… – я повнимательнее пригляделся к монитору, считая очередные кружочки, – дюжина кораблей противника и две тяжеловооруженные станции. «Прометей» в одиночку должен… за целых полчаса!.. всех их уничтожить, и тогда враг будет разгромлен. Правильно?

– Не совсем, – бодренько поправил меня Уилкинс. – С нами станут драться только корабли – станции обязаны защищать точку перехода. А вот нам надо вывести из строя именно их.

– Да? И как?

– Черт! Да что вы меня пытаете! – неожиданно вспылил он. – Подумайте сами, в конце концов! Способ-то один-единственный!

Я обиделся и заткнулся. Но когда пару минут спустя Принц вполголоса поинтересовался по-керториански:

– Он безумен? – а Реналдо с замечательным сарказмом предположил:

– Еще не исключено, что он волшебник! – я подумал, что не так уж плохо побыть какое-то время в неведении…

Поэтому в последующий час я целенаправленно забывал о предстоящей схватке и предавался достаточно абстрактным размышлениям. Лучше было бы еще поспать, но, как назло, сна в меня больше не лезло… Предметом же, вокруг которого вертелись мои мысли, являлась персона Его Высочества. Почему? Да без особых причин, как говорится, просто на глаза попался. Правда, в отличие от других, находящихся в поле зрения, Принц пребывал в необычном состоянии. Необычном для себя… Он совершенно определенно нервничал, даже я бы сказал – дергался. Нет, он не заламывал руки и не кусал губы, но вместо окружавшей его обычно ауры расслабленности и уверенности в себе на этот раз чувствовалась чудовищная напряженность. Неестественно прямая спина, чуть сведенные брови, взгляд, застывший в некой, весьма отдаленной точке – все это мелочи, но общее ощущение они создавали. И потом, с четверть часа Принц простоял, не сказав ни слова и даже не пошевелившись. А это, между прочим, очень тяжело чисто физически. Попробуйте как-нибудь и убедитесь – подобное возможно только при крайнем нервном напряжении, полной сосредоточенности на чем-либо…

Вот я и пытался угадать, что послужило причиной такого его состояния. Оказалось совсем не просто, поскольку объяснения, лежащие на поверхности, я отверг практически сразу. Страх за свою жизнь? Явно нет. С момента открытия портала для «Прометея» прошло уже много часов, и Принц – при его-то способностях – наверняка успел поднакопить энергии, чтобы в случае надобности свернуть с дорожки, ведущей в пекло. Расстройство из-за несовпадения реальных событий с намеченными им? Еще менее вероятно. Безусловно, осознание фиаско хитроумного плана могло досаждать Его Высочеству, но что было, то прошло – об этом все на Кертории знают…

Других версий под рукой не было, и довольно долго я ломал голову впустую, уходя все дальше и дальше от поставленного вопроса и пытаясь смоделировать ситуацию, которая возникнет в том благоприятном случае, если по окончании авантюры Уилкинса все мы еще будем живы… Пока вдруг не отметил забавное совпадение: погруженный в раздумья о будущем, со стороны я, наверное, выглядел точь-в-точь как Принц – только чуть менее напряженно. «Так, может, он тоже видит в будущем нечто важное», – подумал я и тут же напомнил себе, что это не только слова. Принц ведь и в самом деле умел видеть будущее, был у него соответствующий дар.

Вот это соображение придало моим мыслям по-настоящему интригующий оборот – пришлось даже поднатужиться и вспомнить все обрывки знаний, когда-то подхваченных на Кертории. К сожалению, они оказались весьма скудны. Да и могло ли быть по-другому, если ясновидение, пророческий дар к моменту моего рождения считались утерянными? А мой дядя вообще полагал подобные вещи сказками?.. Тем не менее какие-то основополагающие принципы в моей памяти отложились. Например, что будущее инвариантно, и ни одно видение не обязательно должно быть истинным. Что подчас истолковать увиденное значительно сложнее, чем непосредственно увидеть… Я припомнил, что в древности волшебники составляли целые талмуды, посвященные возможным вариантам развития истории, отмечали точки ветвлений, отсекали ложные ветви от истинных и тому подобное. Но это было чертовски давно, еще до объединения Кертории, в эпоху наивысшего расцвета магии, и занимались такими изысканиями чародеи, по сравнению с которыми нынешнее поколение даже не пигмеи, а так – нечто слабо различимое под микроскопом… Но Принц, как раз в этом смысле, очень выделялся. Еще до нашего отбытия с родины ходили разговоры о его необычайном таланте, однако ничем конкретным в ту пору они не подкреплялись. Зато теперь, в Галактике, в доказательствах недостатка не наблюдалось. Хватало одного недавнего космического портала – я сильно сомневался, будто любому из легендарных волшебников прошлого подобный фокус показался бы скромным. А если дар ясновидения у Принца был столь же развит, столь же могущественен? Что тогда? Тогда отнюдь не диким выглядело предположение, что Его Высочеству будущее, попросту говоря, наперед известно. Скажем, как карта незнакомого города. Ты знаешь, где находится то или другое, и только ищешь к нему кратчайший путь. Иной раз, конечно, можно и ошибиться, не туда свернуть, но глобальной опасности заблудиться не существует вовсе.

Признаться, от таких мыслей мороз драл по коже. Как можно бороться с личностью, способной предусмотреть все что угодно на годы, если не на десятилетия вперед? Не просчитать или догадаться, а просто знать? Я очень живо представил себе Его Высочество, попивающего утренний кофе и рассуждающего примерно так: «Ну-с, посмотрим, что у нас там делается через годик. Хо-хо! Ранье попытается меня надуть в самый ответственный момент! Нехорошо, нехорошо. Ничего, мы поступим с ним следующим образом…»

Какой именно это будет образ, я с ходу придумать не смог, но для создания приятного панического настроения уже навороченного было достаточно. Несколько минут я совершенно всерьез рассматривал перспективу незамедлительно открыть портал и убраться с «Прометея». Но потом взял себя в руки – все-таки Принц был не всемогущ и едва ли всеведущ, и убедиться в том я мог совсем недавно. Он же допустил ошибку, позволив флоту Рэнда окружить нас в системе Таксиса, разве нет?.. Хотя и странная это была ошибка, если вдуматься. С одной стороны, при появлении основных сил графа Таллисто Принц казался искренне взбешенным, а с другой – оставалось только поражаться, сколь удачно им был выбран момент для душеспасительной беседы со мной, прямым результатом которой стало то, что нам удалось избежать ловушки в самом скверном ее варианте.

В общем, о Его Высочестве с уверенностью можно было утверждать только одно – с уверенностью о нем нельзя утверждать ничего. Могу вместе с вами посожалеть о банальности этой сентенции, но я пришел именно к такому выводу – ни больше ни меньше…

Решив уж было поставить на этом точку, я вдруг вспомнил о том, с чего начал: почему же Его Высочество так нервничает? Предположим, я прав, и он действительно воспринимает грядущее в качестве некой карты, или схемы, что ли. Тогда почему он беспокоится?.. По сути, ответ напрашивался: мы приближались к очень важному узлу этой схемы, точке ветвления, после которой события могут пойти совершенно различными путями. Причем замечу без хвастовства, я действительно подумал, что сложившаяся вокруг обстановка располагает к принятию так называемых судьбоносных решений и что, по всей вероятности, ключевая роль в них достанется отнюдь не Его Высочеству. Мне даже жутко захотелось проверить: насколько верны все эти фантазии?.. Но тут игры моего сознания были прерваны Уилкинсом, поинтересовавшимся:

– Ну что, герцог, вы догадались, чем мы будем заниматься, когда доберемся до п-в-туннеля?

Герцогов среди присутствовавших было двое, но я без колебаний зачел вопрос в свой адрес:

– Нет, майор, я думал о другом. Уилкинс, понятное дело, удивился, но ограничился напористым:

– Пора подумать об этом.

Мне надоело смотреть, как из одного, очень близкого мне человека делают идиота, и я достаточно беззлобно бросил:

– Идите вы к дьяволу со своими ребусами. Я – не профессионал. Не хотите говорить сами, спрошу Реналдо или Его Высочество!

Герцог Венелоа, выглядевший уже много лучше, чем в начале операции, не стал дожидаться прямого вопроса:

– Майор собирается использовать любимый пиратский прием, Ранье. Абордаж. Только вместо кораблей мы будем брать на абордаж две орбитальные станции.

– Это правда? – Уилкинс сдержанно кивнул, а я чуть помолчал для приличия и все-таки брякнул:

– И что тут такого?

Реналдо поморщился, Принц, снова внимательно следящий за разговором, вздохнул с откровенной грустью, а Уилкинс заулыбался, как будто услышав невиданную похвалу…

– Это зависит от того, что вы понимаете под «таким», герцог. Но в принципе, просто к вашему сведению, – подобная операция еще ни разу не заканчивалась успешно. В современной военной истории было три, по-моему, попытки, и все провалились. А в остальном вы правы – ничего особенного.

– Ну-ну. Продолжайте, майор.

Уилкинс, как и всегда, четко уловил момент, когда с иронией надо завязывать, и перешел к привычному методу изложения – по-военному:

– Тяжеловооруженные орбитальные станции специально сконструированы так, чтобы захватить их из космоса было практически невозможно – иначе из-за отсутствия мобильности они оказались бы слишком легкой добычей. Так что меры принимаются самые серьезные: герметизация отсеков, управляемая компьютером единая система ведения огня, простреливающая даже сортиры, не говоря уже о значительном превосходстве защищающихся в численности. Не хочу вдаваться в технические тонкости, но поверьте, герцог, противодесантные системы, применяемые Рэндом, в высшей степени надежны.

– Простите, майор, – перебил я, – но то, что вы утверждаете, противоречит тому, что я вижу. Эти станции, которые мы будем штурмовать, в течение войны уже дважды переходили из рук в руки.

– Верно! И знаете, как происходит захват? Сначала в районе станций уничтожаются все корабли сопровождения, затем туда сгоняется необходимое для определяющего математического перевеса количество сил, после чего станциям предлагают сдаться под угрозой неминуемого уничтожения. Обычно они так и поступают. Если отказываются, их расстреливают… Изредка, правда, их все же захватывают из стратегических соображений, бросая в атаку десятки десантных групп. Но взять штурмом станцию, не контролируя полностью космос вокруг нее, пока еще никому не удавалось – я вас не обманываю.

– Ну, хорошо. – Я вдруг почувствовал себя очень усталым. – Как же мы осуществим это деяние?

– Мы будем действовать самым тупым образом. Ничего тут не придумаешь, к сожалению. На «Прометее» есть четыре первоклассных десантных катера; начав бой, мы постараемся максимально сблизиться со станциями, а затем сбросим катера – по два на каждую. Дальше судьба операции окажется в руках наших десантников. Я, конечно, проинструктирую их насчет некоторых свежих идей по преодолению оборонительной системы, но фактически все будет зависеть от людей.

– Так я и думал, – с прежним пессимизмом сообщил Реналдо, и я обратился к нему:

– Не выгорит, по-вашему?

– Мои люди – лучшие в Галактике специалисты по абордажным операциям. – Он даже нашел в себе силы пошевелиться и развести руками. – Но любому мастерству есть предел – бревно соломиной не перешибешь.

– Тем не менее мы попробуем! – категорически отрезал Уилкинс, и на пару минут повисло молчание. Потом пришлось все же спрашивать:

– Ладно. А при чем тут я, майор? – честно говоря, интуитивно я чувствовал, к чему он клонит, но отказывался поверить…

– Хотите, чтобы я сам сказал, да? Хорошо, пожалуйста. Я согласен, что десантники «Прометея» – знатоки своего дела и все такое, но мне известна… э-э… группа, как минимум им не уступающая. Разумеется, я имею в виду ваших телохранителей, герцог. Хоть и в отставке, но они остаются лучшими из лучших. Так что надо бы вам смотаться за ними домой. До туннеля лететь еще около полутора часов, вы как раз успеете обернуться.

Пока он говорил, я смотрел на Принца. Тот слушал по обыкновению бесстрастно, но в данном случае это выглядело не вполне естественно – все-таки было от чего удивиться, согласитесь. Поэтому я в итоге не удержался:

– Вы ожидали этого, Ваше Высочество. Не так ли? Принц вдруг заморгал, что при его величественной манере держаться выглядело довольно забавно.

– Почему вы так решили, герцог?

– Ну, вы же ждали чего-то. Причем очень напряженно. Разве нет?

– Положим, да, – после непродолжительного колебания согласился он. – Я ждал чего-либо в таком роде.

Совсем незначительная оговорка, но она настолько соответствовала моим недавним умственным экзерсисам, что я перестал сомневаться в правомочности своих выводов…

– Точка ветвления, – произнес я по-керториански. – Кажется, так это раньше называлось? И какое же решение будет верным, не подскажете?

По-моему, Принц просто онемел – он пялился на меня без малейших поползновений к открытию рта. При этом я бы затруднился охарактеризовать выражение его лица, но оно было таким, что мне очень хотелось отвернуться. В итоге я так и поступил, а то еще окаменеешь не ровен час…

– К вам, майор, у меня тоже есть ряд вопросов. Во-первых, у меня не хватит энергии, чтобы Держать портал открытым в ожидании, пока сквозь него пройдут два десятка человек. Более того, я сомневаюсь даже, что вообще смогу дважды подряд перемахнуть такое расстояние.

– Вам дважды и не надо, – невозмутимо возразил майор. – Отсюда вам помогут Его Высочество или адмирал – помните, как в тот раз, когда мы отправились на «Бантам»? А на Новой Калифорнии… Ну, уж справитесь как-нибудь.

– А что, если откажусь?

– Смысла не вижу. Но в любом случае вы не можете. Точнее, можете только в теории… Вы же передали мне командование до конца операции, так что я имею право попросту приказать вам. И приказываю: отправляйтесь на Новую Калифорнию!

– Но ведь мои телохранители точно вправе отказаться. У них нигде в контрактах не записано о ведении боевых действий против Республики Рэнд.

Уилкинс улыбнулся, показывая, что этот довод еще несерьезнее предыдущих:

– Советую применить универсальный аргумент.

М-да. Майор хорошо подготовился и пока что никакого выбора мне не оставлял. А раз так, нечего и тянуть. Заручившись согласием Реналдо, я быстренько набросал в голове картинку своего кабинета и через минуту был таков. Перед самым отбытием я глянул еще разок на Его Высочество, но тот лишь легонько качнул головой – и не надейтесь, дескать!..

Оказавшись в своем кабинете, я не стал спешить, прошелся кругом, глянул в окошко, за которым моросил унылый дождик, уселся в любимое кресло, поправил стоявшее не на месте пресс-папье, достал сигару из коробки, закурил… Да, вот теперь выбор у меня безусловно был. Тот самый, который, видимо, так тревожил Принца и был подсунут Уилкинсом, несмотря на все мои ухищрения этого избежать.

Сама по себе дилемма была очевидна: я мог вернуться на «Прометей» вместе со своими телохранителями, а мог и не возвращаться. Мог пойти, например, принять горячую ванну, поспать в собственной удобной кровати, да и вообще отдохнуть пару дней, чтобы хотя бы сломанные ребра срослись. А потом спокойно отправиться к Гаэли, на Аркадию, и раскручивать треклятую историю дальше уже там. Ничто, абсолютно ничто этому не мешало…

Что ж, майор Уилкинс был не только чертовски умен и дальновиден, но столь же хитер и изворотлив. Весь последний диалог с ним затевался с единственной целью – заставить его как-нибудь оговориться, хоть немного ошибиться в словесной формулировке. Черта с два! В сухом остатке имелся четко и недвусмысленно отданный мне приказ – отправиться на Новую Калифорнию; все же, что касалось возвращения, произносилось в сослагательном наклонении. И даже сам граф Деор не доказал бы обратного.

При этом ситуация сильно ухудшалась за счет того, что я не был уверен в том, чего от меня ждут, и поэтому не мог поступить своим излюбленным способом. Точнее, ход мыслей Уилкинса выглядел ясно – он был бы не против, если б я вернулся с подмогой, но в то же время честно выполнял свою работу и не давал мне рисковать жизнью. Само по себе это означало лишь, что опасность существует. Более того, что она очень велика… Но вот Принц! Он, похоже, лучше всех представлял последствия моего возможного решения, прямо-таки знал их до известной степени, но не сподобился даже на тончайший намек! Сволочь, что говорить!..

Короче, минуты бежали, а я сидел, отягощенный противоречиями. Конечно, вернуться было бы очень благородно и красиво, вполне в духе старого доброго герцога Галлего, но вряд ли разумно. Я совсем не хотел подвергать свою жизнь угрозе; она (жизнь, в смысле) мне нравилась, и в этом не могло быть сомнений.

Тогда я решил довериться случаю. Можно, к примеру, монетку подбросить… Я поковырялся в ящиках, пока не обнаружил керторианский золотой. Раритетная вещь, к слову сказать… Подбросил. К моему удивлению, на ребро не упал. Собственно, выпал орел… Ну и что? Я же все равно ничего не загадал…

Проваландавшись так больше получаса, я дотянул до точной копии ситуации, с которой для меня все и началось. Тогда, получив записку с просьбой о встрече от Бренна, я тоже не мог решить: отправляться мне на рандеву или нет, пока не стал безнадежно опаздывать. После чего вопрос снялся сам собой… Вот и теперь я попросту перестал укладываться в отведенный лимит времени. Ладно, хоть какая-то определенность…

В кабинете я, естественно, находился один, рисоваться было не перед кем, тем не менее я не отказал себе в удовольствии тяжело, обреченно вздохнуть, а затем щелкнул по клавише интеркома. Сделано было машинально, по привычке, поэтому когда монитор передо мной засветился, показав точно то же, что и прежде, – лицо моего дворецкого, не знаю, кто из нас удивился больше. Тэд первым справился со своими чувствами и любезно поздоровался:

– Добрый день, сэр. Рад видеть вас в добром здравии!

Я с обидой подумал, что порой моя драгоценная жизнь превращается в балаганный фарс, и угрюмо пробормотал:

– Здравствуйте, Тэд. А почему вы не сидите? Под замком, я имею в виду…

– Ну-у… – Он изобразил смущение, не особенно стараясь. – Ребята решили, что держать меня взаперти до следующего вашего появления бессмысленно. Когда оно произойдет-то, не известно. А бежать я не собираюсь… К тому же всем этим надо кому-то управлять. – Чуть помолчав, он добавил:

– Я могу уволиться, сэр, если вы сочтете это необходимым.

Я не знал, как реагировать на подобную наглость, и ограничился туманным:

– Мы вернемся к этому позже. А пока что, Тэд, соберите всех моих людей внизу, в холле. По тревоге!

Времени не оставалось совсем, поэтому, встав через пять минут перед стройной шеренгой своих телохранителей, я не стал, как говорится, хером груши околачивать:

– Господа, я прибыл сюда из системы Таксиса, где в данный момент ведутся активные боевые действия между Рэндом и Империей Цин. Скажу сразу, мы с майором Уилкинсом воюем на стороне Цина! – Никакой реакции. – И сейчас мы нуждаемся в вашей помощи для проведения одной операции. – Снова ничего. – А именно – захвата орбитальной станции в пространстве, контролируемом противником!

Тут уж некое подобие удивления наблюдалось, но ненадолго – по шеренге будто легкий ветерок пробежал. Я кисло улыбнулся – собственным мыслям.

– Вижу, господа, к обсуждению остался единственный вопрос. Сколько, не так ли? Ну что ж, вас тут… э-э… восемнадцать человек. Девятнадцать, включая майора Грэхема, – с заметной угрозой поправился я и глянул на Тэда, но тот и не думал возражать. – Тогда пусть будет по миллиону на каждого. Что скажете?

Вопрос был риторический, тем не менее ответил, как и положено старшему, Гэлли:

– Это дерьмовая работа, сэр!


Глава 5 | Портал на Керторию | Глава 7