home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 4

Наше помпезное появление (а со мной отправился Уилкинс) получило значительно более торжественную встречу, чем это было бы желательно. В принципе нет ничего удивительного, если, оказавшись вдруг посреди туалета одного из крупнейших отелей Аркадии, вы обнаруживаете, что один из писсуаров занят. Совершенно нормально также, что на непонятный шум за спиной мужчина оборачивается. Но когда, увидев вас, он бросает на полдороги свое важное занятие и сует руку под пиджак с явным намерением извлечь оттуда стрелялку, – остается только восхищаться собственной популярностью…

К счастью, на текущий день я исчерпал лимит глупостей, поэтому все эти мысли думал уже на лету. В момент идентификации друг друга нас разделяло футов пятнадцать, и двигался агент очень резво, так что я сразу отринул перспективу подскочить к нему на дистанцию для удара и воспользовался приемом из арсенала другого вида спорта, с которым имел шапочное знакомство, – американского футбола. Я сделал короткий шаг вперед, резко оттолкнулся и прыгнул на него головой вперед, вытягивая перед собой руки. Если бы противник имел навыки данной игры (или быстро соображал), то просто отошел бы в сторону, давая мне возможность атаковать стену над писсуаром. Однако то ли его смутило не самое подходящее положение собственных брюк, то ли он всерьез надеялся успеть выстрелить, но я благополучно врезался с размаху ему в грудь, и, думаю, даже среди лиц с ярко выраженными суицидальными наклонностями не нашлось бы желающих занять его место… Еще можно отметить: какие славные крепкие стены строили в этом отеле – после форменного размазывания по ним человека даже кафель нигде не треснул.

Уилкинс, как известно, предпочитавший элегантно гробить людей на расстоянии, все же одобрительно похлопал меня по плечу, заодно помогая подняться.

– А что, герцог, Кертория по своему климату похожа на Фудзи? Джунгли, лианы, всякое такое?..

– Ничего общего. У нас природа северного типа, если так можно выразиться, – несколько удивленно ответил я, и майор разочарованно покачал головой:

– Странно. Где же вы тогда репетировали Тарзана?

Не сочтя нужным комментировать откровенные инсинуации, я обошел Уилкинса и двинулся к выходу. Но тут он меня остановил вполне серьезно:

– Погодите! Меняем порядок – я выхожу первым.

– С чего вдруг?

– Эти парни, – майор слегка брезгливо указал на тело, – всегда ходят по двое.

– Даже… э-э… сюда?

– Обязательно. Удивительно, что второй остался снаружи. – Убедившись, что я не намерен спорить по мелочам, майор кивнул. – В остальном без изменений. Выждите секунд тридцать.

Я послушался, и естественно, за это время еще кто-то из посетителей «Хилтона» захотел сходить по нужде. Судя по преклонному возрасту и тщедушному виду, человек это был случайный, поэтому я проявил гуманность и ограничился легким нокаутирующим ударом. Получился безвредный «десятиминутный отрубон» по терминологии Адриана Форбса. Больше было и не нужно – если б, очухавшись, этот господин устроил в «Хилтоне» переполох, так он бы даже нам на руку сыграл…

Затем я строго по расписанию вышел в свет, ничего опасного в близлежащем коротеньком коридоре не обнаружил и предпринял необходимую предосторожность. Сортир следовало ненадолго сделать недоступным, и в первоначальном варианте эта задача отводилась Уилкинсу. Не знаю, как собирался поступить он, но я выбрал самое простое – поскольку дверь функционировала по старомодному принципу «нажмите ручку вниз», то я отломил эту самую металлическую ручку, положил в карман и унес.

Короткий коридор выводил в более длинный, соединявший холл первого этажа с рестораном, и за углом я сразу удостоверился в том, как редко ошибается Уилкинс. Вдоль стен, по краям ковровой дорожки стояли кадки с разнообразными декоративными цветочками, и на кромке ближайшей к повороту сидел молодой человек спортивного вида. Как говорится, его выдавал пиджак, явно вышедший из рук того же портного, что и у предыдущего покойничка. Со стороны казалось, будто молодой человек ждет кого-то или отдыхает после тяжелого трудового дня, но кое-что в посадке его головы на плечах позволяло мне однозначно утверждать: этот отдых можно измерять категориями вечности… Признаться, приятно было видеть, что, несмотря на скептицизм по отношению к моим приемам боя, Уилкинс сам не гнушается их применять.

К сожалению, больше ничего приятного для глаза в следующие несколько минут не открылось. Отнюдь не прогулочным шагом я прошел через коридор в холл, и далее – к ведущим на улицу дверям. По заданию мне не полагалось останавливаться и осматриваться, тем не менее я внимательно фиксировал все, попадающее в поле зрения. В первую очередь таковыми являлись агенты противника – их и впрямь оказалось до дьявола. Пусть не все они одевались в одинаковые пиджаки, но даже в этом случае обознаться было сложно – количество пар и троек подтянутых парней, с интересом наблюдавших за моими перемещениями, было очень велико. Утешало лишь, что, как и предполагал Уилкинс, они не станут устраивать пальбу в набитом посторонними холле гостиницы – случайные жертвы среди туристов могли поставить несмываемое пятно на репутации всей планеты, а о ней даже Марандо вынужден был заботиться…

Чуть позже, подойдя к вертушке дверей, я засек и своих. Если уж быть совсем точным, то заметил я Гаэль, стоявшую у стеклянной стены и весьма нервно поглядывавшую в моем направлении. Уилкинс и Креон обнаружились рядом с ней, но их двоих я мог бы и просмотреть – майор, невзирая на внушительные габариты, на удивление ловко терялся в толпе, а Креон… Ну, Бренн был прав – хотя Реналдо и не дошел до такой крайности, как смена расовой принадлежности, он тоже был совершенно неузнаваем. Наголо бритый коренастый мужчина неопределенного возраста в дешевых солнцезащитных очках, джинсах и кричаще пестрой рубашке никак не ассоциировался в моем сознании с образом керторианского герцога, потомка древнего рода…

Помимо взглядов в мой адрес, являвшихся частью игры, Гаэль и Реналдо внимательно слушали майора и, наверное, уже уяснили себе план. Все шло прекрасно за исключением небольшой неприятности: Карин, жены Креона, в «Хилтоне» как будто не было! Еще сидя в кафе, мы все дружно этого опасались. Во-первых, потому что помнили, чем закончился шпионаж за моей персоной для осуществлявших его лиц, а во-вторых, задание Карин несколько затрудняло ее в смысле пунктуальности – попросту говоря, она могла и банально опоздать. Майор даже предложил было выждать лишний часок, дабы подстраховаться на этот случай, но потом сам отказался от подобного намерения.

Итак, осложнение возникло. Мало того что мы могли потерять Карин – возвращаться в «Хилтон» вторично было бы откровенным вызовом судьбе, – так еще неизвестно, как теперь поведет себя Креон. Однако ни остановить, ни изменить развитие операции было невозможно, поэтому, выйдя на площадь перед отелем и пересекая ее по диагонали к стоянке флаеров, я лишь твердил про себя один малодушный, но весьма успокаивающий довод: из всей нашей команды в «Хилтоне» именно у Гаэли были наилучшие шансы на беспроблемное бегство…

Что же до моих шансов, то они по-прежнему оставались наихудшими, и стоило хотя бы побороться за то, чтобы не уменьшать их собственными ляпсусами. Стоянка, где парковались многочисленные флаеры, нанятые постояльцами отеля, была моим конечным пунктом, и здесь мне предстояло провести некоторый промежуток времени, поэтому я постарался действовать с максимальной осмотрительностью. То есть войдя в парковочную зону, я миновал первую пару машин, а оказавшись между второй, резко нырнул вниз, прокатился под брюхом левого аппарата, вскочил и побежал вперед, стараясь держаться в густой тени. Забравшись же в глубь лабиринта флаеров, я совершил еще одно путешествие под днищами и наконец затаился, сидя на корточках за задним шасси одного из больших шестиместных экипажей. Повертев башкой, я убедился: место выбрано неплохо – обнаружить меня визуально можно было только с очень близкого расстояния, настолько близкого, что оно было чревато для ищущего немедленной потерей гляделок. Если же говорить о приборах (теплоискателях или каких-нибудь инфракрасных визорах), то от них противнику не виделось пользы: слишком большая площадь и слишком много посторонних – машины взлетали и садились вокруг каждые три-четыре секунды. Поэтому если враги хотели точно определить мое текущее местонахождение, им пришлось бы прочесывать стоянку, заглядывая во все щели. Майор считал, что они не станут делать и этого, ограничившись блокадой по периметру и с воздуха, но я сидел настороже, напрягая глаза и уши в поисках легчайших теней и шорохов… Тем неожиданней мне было услышать голос, шепнувший прямо в ухо:

– Тихо!

Я послушался – только потому, что, инстинктивно попытавшись выпрямиться, приложился затылком о металлический корпус машины… Но когда тот же голос чуть мягче посоветовал:

– И осторожнее, – я его узнал.

– Какого черта вы здесь делаете? – поинтересовался я и немного смешался…

Как я уже отмечал однажды, жена Креона обладала более чем запоминающейся и привлекательной внешностью, но тем вечером она была прямо-таки неотразима.

Причем скорее уж – в самом буквальном смысле этого слова… Длинные светлые волосы, обычно свободно спадавшие на плечи, были забраны в высокий «хвост», на лице ни следа косметики, а единственное украшение – очередные темные очки (на этот раз дорогие и, очевидно, ночного видения). Добавьте к этому облегающий черный костюм, тонкие перчатки (в такую-то жару!) и стальной ствол бластера в одной из них… В общем, если б я не знал, что это свои, то вполне мог испугаться.

Впрочем, Карин в любых ситуациях оставалась женщиной и соответственно любила производить впечатление, поэтому слегка улыбнулась и проигнорировала грубость моего вопроса:

– Я прячусь. И вы, похоже, тоже. От кого – понятно. Но зачем?

– Я жду.

– Это не лучшее решение, – сухо заметила она.

– Это часть плана.

– О! Вот как. – Скептицизм был настолько неприкрытым, что я невольно отметил, какая у нас славная и дружная компания – любой план одного у остальных вызывал идиосинкразию… – И в чем же он заключается?

Не отвечать было просто глупо, поэтому пришлось излагать. Из-за нехватки времени Карин я выдал сокращенную версию, но на всеобщее обозрение имеет смысл выдвинуть более детальный вариант – по большому счету Уилкинс еще раз подтвердил свою репутацию…

По сути, майор был живым тактическим компьютером. По крайней мере, действовал он по тому же принципу – выстраивал тактику противника, анализировал ее, а затем использовал слабые места. В данной ситуации ему пришлось делать много допущений, но самое удивительное, что он нигде не ошибся.

Итак, Уилкинс был уверен: агенты противника заполонят «Хилтон» и будут преисполнены желания если не разделаться с нами окончательно, то хотя бы дать хороший урок. Исходил он из предпосылки, что Марандо понимает толк в войне и сознает: в его положении лучшая оборона – это атака. Если подвергать нас постоянному давлению и реальному риску погибнуть, мы и впрямь быстренько уберемся с Аркадии, и одно это будет означать победу Князя… Все верно, я и сам думал так же.

Далее майор утверждал, что при первом же нашем появлении огонь на поражение враги открывать не будут – в «Хилтоне» слишком людно. Нет, они постараются держать нас под жестким контролем и выбрать более подходящий момент – предположительно тот, когда мы попытаемся от них сбежать. При этом они, безусловно, находятся в курсе относительно того, что у меня есть портал, и с его помощью мы в состоянии организовать практически мгновенное исчезновение. На этот случай, по мнению Уилкинса, противник должен был подстраховаться единственным способом: как только я окажусь рядом со всеми остальными, нас попытаются немедленно уничтожить, невзирая на место и обстоятельства. До тех же пор, пока я в стороне и, скажем так, веду себя странно, они не предпримут решительных шагов. Ну, сбегу я в конце концов, а остальным деваться-то некуда…

Действия противника, по словам майора, можно было уточнять и дальше, но необходимость в этом отсутствовала, поскольку «решающая ошибка» содержалась уже в предыдущем абзаце. Точнее, их было даже две, и обе они были связаны с порталом. Во-первых, телепорт можно с равным успехом открыть как из пункта А в пункт В, так и наоборот (я пользуюсь терминами майора). И во-вторых, портал не есть мое личное свойство, как у Принца; портал – всего лишь перстень у меня на руке, и воспользоваться им может любой другой мало-мальски обученный керторианец… Честно говоря, меня удивило, насколько хорошо Уилкинс ориентировался в материях, диковинных для его собственной расы, но он был абсолютно прав.

Последующие наши действия логично вытекали из этих умозаключений. Открыв проход в «Хилтон», я передал Бренну перстень, и с ним моему другу надлежало удалиться в ближайшее укромное местечко (кафе, где я обедал, после нашего эффектного растворения в воздухе таковым уже считаться не могло). Мы с майором в это время занимали позиции: он в холле вместе с остальными, а я в одиночестве на стоянке. А затем Бренн, комфортабельно сидя на каком-нибудь камешке, должен был просто-напросто два раза подряд открыть портал. Сначала в холл отеля для Уилкинса и иже с ним, а потом для меня. После чего мы все встречаемся на другом побережье и в спокойной обстановке празднуем успех.

У меня, правда, могли возникнуть неприятности, и этого майор не отрицал. Поскольку керторианцев среди наших противников не было, то почувствовать возникновение п-в-перехода в холле никто не сможет, враги увидят лишь, как их потенциальные жертвы ускользают с ужасающей быстротой. Однако, поняв, что их каким-то образом облапошили, они очень разозлятся и всем скопом навалятся на меня, надеясь на последний шанс нанести нам существенный урон. Между тем, Бренн был новичком в таких делах, а я по опыту знал, что пауза между первой и второй попытками может затянуться, не говоря уж об энергетических затратах. Но своими предыдущими… э-э… выходками я заслужил подобный риск и воспринимал его стоически. Хотя бы внешне.

Но вот Карин, видимо, не чувствовала за собой никаких провинностей, поэтому перспектива составить мне компанию в штрафном батальоне не вызвала у нее прилива энтузиазма.

– Это, конечно, план майора Уилкинса, – весьма холодно констатировала она.

– Ну да… А из чего вы сделали такой вывод?

– Из двух пунктов, – для наглядности она показала число на пальцах. – План очень хорош, раз. Из всех нас только майор отважился бы вас так подставить, два… А заодно, получается, и меня, но это непредумышленно.

– Кстати, а Гаэль и Реналдо знают, что вы здесь? – Вопрос был далеко не праздный, и хотя Карин прекрасно контролировала свои эмоции, я прочел ответ по выражению лица

– Они меня пока еще не просчитали, – чуть ли не извиняясь, сообщила она. – Поэтому я предпочла остаться в тени. Хотя, вернувшись в «Хилтон», видела – что-то будет… Но я только поднялась в номер, переоделась и стала следить за ними снаружи. Через стеклянную стену прекрасно все видно, и я думала, что сумею появиться вовремя, в критический момент…

– Скверно, – без особой нужды подытожил я.

– Согласна.

– Что сделает ваш муж?

Переложив бластер из одной руки в другую, Карин рефлекторным движением поправила очки и с заметным раздражением выдавила:

– Трудно сказать. Он непредсказуем. Будем надеяться, у него хватит выдержки уйти с остальными.

Несмотря на взвинченное состояние и целый воз серьезных проблем, ее последние слова вызвали у меня столь живой интерес, что я позволил себе спросить:

– А как бы вы поступили на его месте? Карин долго изучала что-то в моем лице, но все же ответила:

– Я бы на его месте осталась. Но вопрос, сами понимаете, идиотский!

Я поколебался насчет того, стоит ли извиниться или и впрямь лучше срочно закосить под кретина, но до решения не дошло. Время на болтовню закончилось – в каком бы составе наши товарищи ни покинули «Хилтон», но это произошло, и противник, как и было предсказано, резко активизировался.

Выглядело это примерно так, как в продукции моего концерна изображают обычно побег из тюрьмы. В тот момент, когда беглеца окружают на небольшой замкнутой территории… Во-первых, стало значительно светлее – вокруг стоянки зажглись на полную мощность все осветительные мачты, половина из которых прежде не работала. Вдобавок к этому включили прожектора и на машинах, осуществлявших надзор с воздуха, а сами они опустились настолько, что отчетливо слышен был гул двигателей. Во-вторых, через ретрансляционную сеть отеля всем гражданским лицам было приказано незамедлительно покинуть парковочную зону, а мне «предложено» выйти с поднятыми руками и сдаться, что вызвало закономерную улыбку… В-третьих, наряды полицейских (в данном случае по содержанию это слово вполне уместно) со всех направлений устремились внутрь площадки с фонарем в одной руке и пушкой в другой. Хотя последнего я непосредственно не видел, но домыслить было нетрудно…

Надо заметить, Карин оставалась абсолютно спокойной, разве что ее лицо в бликах резкого искусственного света покрыла неестественная, почти восковая бледность… Однако ее высокий, очень чистый голос прозвучал заметно хрипло:

– Переходим к самым интригующим вопросам: сколько времени предоставил вам майор на тренировку в условиях, приближенных к боевым, и над какой дверью загорится надпись «выход»?

Что меня радовало в моем новом образе жизни, так это возможность много общаться с людьми, которым редко изменяет чувство юмора. Думаю, им это тоже нравилось, поэтому я постарался поддержать почин:

– Продолжительность перерыва зависит от того, сколько времени они потратят на обсуждение последних известий. Минут десять-пятнадцать, не меньше… А выход… Он будет где-то там. – Я указал рукой в сторону, противоположную фасаду отеля. – Мы не договаривались с точностью до миллиметра, я почувствую портал.

– Ясно, – рассеянно кивнула Карин, сосредоточенно о чем-то размышляя. – Вот что: сидите здесь, стреляйте первым, и вообще не давайте себя обнаружить.

С подобным напутствием она удалилась. Или вернее, исчезла – вроде только была рядом, и нету. Без всяких волшебных штучек притом… Степень профессиональной подготовленности окружающих, безусловно, заслуживала восхищения, и я был готов восхищаться. А тот факт, что Карин выбрала в качестве опорного пункта на этот вечер стоянку флаеров, куда отправил меня Уилкинс, и вовсе был типичным случаем чистого, ничем не замутненного везения. Что бы я делал без Карин в столь деморализующей обстановке жизненного кризиса?.. Наверное, то же самое – сидел, забившись под флаер, и злобно зыркал по сторонам. Но без всякой уверенности в светлом завтра…

На таком эмоциональном фоне я ничуть не запаниковал, когда заметил наконец первые конкретные неприятности – в виде двух пар ног, обутых в армейские ботинки и неторопливо приближавшихся ко мне слева. Я даже подумал, что местные кадры ничем не лучше болванов-полицейских в картинах, щедро спонсируемых Адрианом Форбсом: точно так же бестолково светят фонарями по сторонам вместо того, чтобы нагнуться и одним взглядом охватить все пространство под близлежащими машинами… Поскольку бояться болванов – себя не уважать, я деловито достал перстень, представлявший собой бластер керторианского производства, и приготовился последовать совету профессионала. Но потом все же передумал – я не был уверен, что успею выстрелить в обоих прежде, чем они поднимут тревогу. А руки… Своим рукам я доверял больше; пусть это была не столь быстрая смерть, но зато стопроцентно надежная.

Я хладнокровно дождался, когда враги – практически одновременно – покажутся из-за крыла стоявшей сбоку машины, выскочил из засады, хорошо продуманным движением схватил обоих за шеи с внешней стороны и в темп жахнул их друг о друга головами. Естественно, они и не чирикнули…

Но чувство триумфа переполняло меня недолго – на руке у одного из покойников имелся браслет связи, и рация эта разговаривала. В основном предлагала командирам патрулей немедленно доложить обстановку… Данный же конкретный командир держал доклад в небесной канцелярии. Причем, к моему удивлению, – насколько я понимал из реплик – у него там подбиралась приличная компания…

К счастью, я недолго был раздираем противоречивыми желаниями: выполнять приказ или побыстрее покинуть опасное место – Карин возникла из-за моей спины с привычной пугающей внезапностью. Небрежно окинув взглядом трупы, она тяжело вздохнула (я легко узнал высокомерие тореадора перед работой мясника) и бросила:

– Уходим! Двигайтесь за мной, не отставайте!

Это был как раз тот вариант, когда легче сказать, чем сделать. Карин двигалась чрезвычайно неритмично, нагибаясь, отскакивая в стороны… Но раз уж я не провалил все эти ухищрения и нас не заметили, значит, худо-бедно с задачей справился.

Пробрались же мы на место предполагаемого отбытия, на зады стоянки. Надо сказать, дела и тут обстояли далеко не идеально. Несмотря на завидную посещаемость «Хилтона», пропускная способность парковочной зоны все равно была выше, а водители, разумеется, хотели поставить машину поближе к зданию, так что здесь в стройных рядах экипажей зияло множество дыр. Последние же два уровня были и вовсе не заполнены – от парочки флаеров «торнадо», между которыми мы притаились, до стенки, куда Бренн должен был бросить нам спасательный круг, нас отделяло тридцать прекрасно просматривающихся и простреливающихся ярдов. При этом сама протяженность стены составляла ярдов четыреста, но я надеялся, что у моего друга хватит ума открыть портал по центру, напротив нас… Вдобавок ко всему в свободном пространстве дежурили два патруля общей численностью в пять человек, а сверху их прикрывал флаер с прожектором…

– Да, не получается, – с заметной досадой и очень в унисон моим мыслям пожаловалась Карин. Тем не менее, если исходить из того, что смотрела она назад, видимо, подразумевалось нечто иное…

– Вы о чем?

– Я пыталась запутать их, уничтожив парочку патрулей в разных концах стоянки. Но сейчас они уже разобрались, развернулись в цепь и идут в нашем направлении. – Она вновь чуть подумала, а потом кивнула сама себе. – Раз скрываться дальше бесполезно, надо расчистить путь вперед.

Прежде чем я успел как-то отреагировать на показавшееся мне весьма оригинальным замечание, Карин взялась за дело То есть извлекла левой рукой откуда-то еще один бластер, сняла обе пушки с предохранителей, вышла на открытое пространство и принялась стрелять. Я настолько обалдел, что даже высунулся из укрытия, дабы посмотреть на это диво…

Впрочем, выглядело оно довольно буднично – даже перестрелкой не назовешь. Стреляя с двух рук попеременно, Карин шестью-семью выстрелами скосила всех врагов, находившихся на разных концах площадки. Методично, как мишени в тире или тарелочки на стенде… Правда, был еще флаер – он прореагировал быстро и захватил Карин в конус слепящего света. Вслед за этим сверху должны были последовать выстрелы, но она моментально вскинула левую руку и влепила луч прямо в прожектор. А потом спокойно ретировалась ко мне, под прикрытие бронированных корпусов. С флаера все-таки открыли огонь, но попали по бетону.

– Проклятье! – ровно прокомментировала она. – Его мне не сбить – силовое поле бластером не прошибешь.

Карин стояла на фоне освещенного участка, и я вдруг заметил, что черная плотная ткань ее пиджака как-то странно поблескивает вокруг правого плеча. И вверх она почему-то стреляла левой…

– Дьявол! Да вы ранены!

– Царапина. Ерунда! – Она сунула один из бластеров за пояс и принялась копаться во внутреннем кармане…

Ерунда так ерунда. Тем более что за спиной уже слышались отрывистые переговоры агентов, не прибегавших больше к рациям.

– Теперь они бегут сюда со всех ног.

– Безусловно, – подтвердила она, вытаскивая на свет парочку продолговатых предметов. – Но это точно их задержит.

Заинтриговав меня подобным образом, она как-то по-особому надавила на торцы этих самых предметов и с размаху швырнула их по высокой траектории в сторону погони, после чего посоветовала:

– Пригнитесь! А то черт его знает…

Я пригнулся, но все же удивился, когда через пару секунд ярдах в сорока от нас грянула пара мощных взрывов – это оказалось плазменными гранатами. Причем, судя по миниатюрности исполнения, последним писком моды… Между тем поступать так было безумием – примерно таким же, как если кинуть спичку в бак с горючим для двигателей внутреннего сгорания или развести костер в степи в разгар долгосрочной засухи. Потому как при столь резком повышении температуры флаеры со снятыми защитными полями немедленно взрывались, и на такой большой стоянке эффект домино был неизбежен. Зато об агентах противника, в основной своей массе угодивших прямо в эпицентр пекла, действительно можно было больше не беспокоиться…

– Вы спятили, – констатировал я. – Мы сгорим.

– Флаеры не будут рваться мгновенно, – с олимпийским спокойствием возразила Карин под аккомпанемент еще парочки фейерверков. – У нас есть две-три минуты. А вы говорили, надо рассчитывать на пятнадцать. Они только что истекли.

– Я говорил – не меньше пятнадцати минут! Карин секунду молчала, а потом очаровательно улыбнулась:

– Будем считать, я этого не слышала.

Там, где мы стояли, вовсю чувствовался жар, обещавший совсем скоро стать невыносимым, но я постарался не впадать в панику и переключился на философские вопросы… Чересчур часто мне везло, думал я, срабатывали и планы вне зависимости от их качества, и чистые импровизации. Но когда-то это должно было прекратиться, и я сильно подозревал, что такой момент наступил. Не вовремя. Очень печально, но вполне закономерно…

С таким настроением я чуть не прозевал портал. Нет, я отметил его появление, но был слишком занят собственными проводами из жизни… А ведь он даже возник там, где и ожидалось – у дальней стены стоянки, на пару ярдов правее нашего убежища. Когда же до меня наконец дошло, это совпало со взрывом машины, располагавшейся через одну от нас – обломки вовсю свистели вокруг…

– Есть выход! – не своим голосом заорал я и, наплевав на все, высунулся наружу. – Там! На три фута левее осветительной мачты. Бегите и ныряйте в портал! Я за вами!

– Ни за что! – Услышав такой ответ, я уставился на Карин в совершеннейшем опупении, но, к счастью, быстро понял…

Стоит сделать маленькое отступление. Я обычно не заостряю внимания на вещах, для меня естественных, но тут особый случай. На Аркадии использовались разные стили зданий, иногда их комбинировали, но вот отель «Хилтон» был построен строго в соответствии с принципом, повсеместным на моей любимой Новой Калифорнии, – первым этажом считался верхний, стоянка флаеров располагалась на крыше, а за ее трехфутовой высоты ограждением не было ничего, кроме воздуха. Если отвлечься от портала, я фактически предлагал Карин спрыгнуть с небоскреба… Можно, конечно, посетовать на то, что ей следовало больше мне доверять, но уж на споры время отсутствовало совсем.

На самом деле мои дальнейшие действия объективно заслуживают похвалы – они были быстры, решительны и точны. Не особенно церемонясь, я обхватил Карин одной рукой за плечи, затем чуть нагнулся и подсек второй под коленки. Не знаю, осознанно она не сопротивлялась или просто не успела, но через мгновение оказалась у меня на руках, и, покрепче прижав ее к груди, я бросился бежать…

Полагаю, эти тридцать ярдов мне не забыть до самой смерти. И даже не могу сказать, чтобы с нами приключилось нечто эдакое – я просто бежал и добежал. Но сама обстановка вокруг была чрезвычайно интригующей. Вспышки света, лучи бластеров, разрезающие пространство в непосредственной близости, нарастающий грохот взрывов за спиной, проносящиеся мимо раскаленные куски металла и, разумеется, вопрос года: удержит ли Бренн портал открытым, пока мы тут ковыряемся!.. Впрочем, нельзя не отдать должное Карин, она мне лишних проблем не создавала: весила мало, не визжала, не брыкалась. Напротив, она извернулась, переложила бластер в свободную руку и палила из него наверх и назад. И это, невзирая на рану в плече, несомненно доставлявшую ей сильную боль… Словом, я имел возможность укрепить свое мнение по двум позициям, и прежде не вызывавшим больших сомнений. Первое: спецагенты – необычайно закаленные и волевые люди. Второе: я – не поклонник эмансипации.

А затем я еще раз прыгнул рыбкой головой вперед. Поверьте, проделать это с девушкой на руках совсем не легко, но я исхитрился, верно все рассчитал и пролетел на уровне трех-четырех футов аккурат в центр того места, где, по моему ощущению, находилась арка портала. При этом я все-таки сдался и зажмурился…

Ну что ж, портал оказался там где положено, и это была единственная хорошая новость. А вообще я не зря лишил себя зрения – иначе навряд ли мне пришелся бы по душе вид каменной стены, в которую я лечу. Так же я просто почувствовал жесточайший удар по темечку, после которого на время утратил восприятие реальности.

Нет, голова у меня крепкая, можно даже сказать, бывалая – она не раскололась как глиняный горшок (а именно так, полагаю, поступило бы большинство голов моего интеллектуального уровня), и я даже сознания не потерял. Только не соображал ничего вплоть до момента, когда обнаружил, что пошатываясь стою на собственных конечностях, заботливо поддерживаемый под локоть своим старым другом Бренном. Краткий обзор местности восстановил картину происшедшего: этот придурок выбрал в качестве безопасного места какой-то очередной проход между зданиями и догадался открыть портал вдоль проулка. В результате я произвел нападение на одну из стен, по которой теперь змеились зловещие трещины…

Меня, правда, немного утешило наличие Карин, прислонившейся к стене с видом обалдевшим, но вполне живым, и Креона, вокруг нее суетившегося. Да и Гаэль с Уилкинсом наблюдались в поле зрения целые и невредимые… Убедившись, что все в сборе, я вновь сфокусировал взгляд на виноватом лице Бренна, очень явно старавшегося не улыбнуться. После же фразы:

– Ну извини, старик. Я, понимаешь, не подумал… – я не выдержал: от избытка чувств врезал ему по морде и очень жалел, что, как всегда, предусмотрительный майор держится поодаль.

Через некоторое время все устаканилось (выброс эмоций ограничился десятиминутной перепалкой с участием всех действующих лиц). Но вот затем нам напомнили, что радоваться жизни рановато, и сделал это не Уилкинс, подверженный приступам острого пессимизма, а совершенно посторонние люди. Подозреваю, обитатели соседнего дома – их небольшая делегация из трех человек заявила, что мы слишком громко орем и напрасно ломаем стены и что если безобразия не прекратятся, они вызовут охрану.

Отношения мы уладили быстро – при виде энного количества бластеров, которые у нас было принято доставать по малейшему поводу, гонцы в молчании удалились восвояси. Но проблема осталась, и понимали ее все – ни здесь, ни где-либо еще на Аркадии покоя нам не видать. Нас будут искать, не считаясь с расходами и физическими затратами – я нисколько не сомневался, что первым делом противник растиражирует наши портреты через все мыслимые средства массовой информации и не поскупится на вознаграждение тому, кто нас заложит.

Короче, надо было срочно что-то выдумывать, но мой разум, проверив себя на крепость в противоборстве с камнем, ушел на заслуженный отдых. Свежесть мозгов остальных товарищей и соответственно способность выдвинуть стоящую идею тоже казалась сомнительной… Однако после многочисленных наморщиваний лбов и прищуриваний глаз такой человек нашелся. Достаточно логично, что им оказался Креон, потрудившийся в тот день меньше прочих.

Сама же мысль заключалась в следующем: раз в лоне цивилизации нам нигде не скрыться, надо отправиться в дикие края, благо на Аркадии такие наличествовали. Двух типов: пустыня в центре континента и скалы в океане. Пустыня отпадала – туда было сложновато попасть, а вот острова… Креон утверждал, что, болтаясь над морем в последние дни, он неплохо запомнил парочку вполне подходящих объектов и мог бы использовать портал, если мы его научим. Бренн и я идею поддержали сразу; некерторианская часть нашей компании отнеслась к ней менее благосклонно, но главных достоинств – надежности и безопасности – отрицать не могла. Так что Бренн вручил Реналдо перстень, провел краткий инструктаж, и вперед… Промелькнуло, правда, предложение отправиться не на некий безымянный остров, а конкретно – в вотчину Марандо, но автор (им была Гаэль) подвергся коллективной обструкции.

У Креона все получилось, и таким вот образом на ночь глядя мы очутились на малогостеприимном осколке базальта посреди бескрайнего (отсутствие чего-либо на горизонте позволяет употребить данный эпитет) океана Аркадии. Здесь причина скепсиса части наших товарищей сразу же стала выпуклой – и заключалась она не только в очевидном недостатке комфорта. Гаэль, Карин и Уилкинс, чьи находчивость и изворотливость в сложнейших ситуациях были не раз убедительно доказаны, выглядели совершенно растерянными и беспомощными в первобытной обстановке. Отрезанные от флаеров, компьютеров и прочей машинерии, они, казалось, моментально утратили веру в себя, а для каждого из них эта черта характера являлась едва ли не доминирующей… Что ж, я позабавился.

Мы же еще помнили свою жизнь на Кертории, так что смогли хотя бы собрать и разжечь костерок из всякой ерунды, которую море выбрасывает на скалы. С едой решили не заморачиваться – кое-какие морские птицы на утесах гнездились, но перекусить ими никто желания не выразил. И правильно, лучше одну ночь потерпеть, чем схлопотать несварение желудка (особенно это было актуально для меня, в отличие от остальных оприходовавшего полноценный обед). Зато у запасливого Креона нашлась фляжка с выпивкой, которой досталось на брата понемногу, но вкупе с теплом от костра достаточно для того, чтобы согреться и расслабиться.

Ну а после принятия на грудь вечеринка быстро пошла на убыль. Реналдо и Карин ушли вдвоем на дальнюю оконечность острова – видимо, понаблюдать за догорающим закатом, Уилкинс объявил, что будет спать, и решительно взялся за дело, а Гаэль завязала с Бренном вялотекущую беседу. Нет, сперва она попыталась растормошить меня, но, убедившись в безнадежности этого занятия, переключилась на Лагана. Я с завистью подумал, что раз он еще может болтать, то полученная от меня плюха доставляет ему куда меньше неудобств, чем шишка, набитая мной по его милости, а затем наскреб последние душевные силы и бросил их в неравную битву с болью, старавшейся заполонить освободившееся пространство головы… В общем, скажи мне кто, будто в остаток вечера может произойти нечто существенное, я бы ни в какую не поверил. И тем не менее – произошло. Самое смешное, что я еще и выступил инициатором…

А случилось так: слушая вполуха ненавязчивый допрос, в своем стиле устроенный Гаэлью, я вдруг совершенно автоматически заинтересовался одним из его этапов. Касался он всяких керторианских магических штучек-дрючек, их производства, употребления и тому подобного. Мое внимание привлекли не сами вопросы и тем более не уклончивые ответы Бренна, а связь между моим другом и керторианскими драгоценностями. Я точно знал, что такая связь есть, но потратил уйму времени на раскопки ее в руинах своей памяти. Когда же я все-таки осознал ход собственных мыслей, то выждал ближайшую паузу в их разговоре и подал голос (только для того, чтобы труды не пропали втуне):

– Гаэль, а та камея, которую я нашел в твоем доме, она у тебя? – Я честно не помнил, у кого из нас она осталась после сцены у Креона, однако Гаэль энергично кивнула и полезла во внутренний карман. Судя по легкой любознательной улыбке, озарившей ее чело, она четко ухватила мою мысль, но я все же буркнул:

– Покажи Бренну.

Достав кусочек кости, Гаэль подмигнула и перебросила Бренну камею над пламенем костра. Он с легкостью поймал ее, кинул мимолетный взгляд, а потом… Эффект намного превзошел мои ожидания. Бренн, сидевший со скрещенными ногами, подскочил в воздух и едва смог приземлиться на вытянутые конечности. Его била крупная дрожь, а выражение лица порождало желание дать совет – пройти пробу у Адриана Форбса на роль главного героя в фильмах ужасов…

В общем, моя фраза:

– Вижу, ты ее узнал, – прозвучала катастрофически слабо.

– Узнал, – замогильным голосом ответствовал Бренн и пару раз шумно втянул целебный морской воздух.

Похоже, и вправду помогает – после паузы мой друг заговорил почти нормально:

– Я выиграл ее как-то у Креона. Он говорил тебе, да?.. – Бренн моргнул и попереводил дикий взгляд с меня на Гаэль и обратно. – Ну, сейчас тебе понравится, Ранье. Вещица-то бесполезная – так, шуточки шутить, – поэтому, когда собирался уходить, я с собой-то ее не взял. Дома оставил. Понимаешь, Ранье, дома! В своем замке на Кертории!..

…Тут можно бы и точку поставить. Но поскольку в этот момент мне раскрылся маленький секрет, мучивший меня более полувека, я не могу не поделиться своим успехом на лингвистическом поприще. Однажды в недрах одного из спортивных залов Рэнда мне довелось услышать некое сочное и даже в чем-то мистическое слово, звучавшее как «пердимонокль». Оно настолько меня заинтриговало, что я обращался за разъяснениями к самым выдающимся знатокам, но те только руками разводили. И вот – свершилось. Понял сам! Безусловно, то, что сейчас сказал Бренн, – это был типичнейший пердимонокль!


Глава 3 | Портал на Керторию | Глава 5