home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 7

Н а самом деле, отложив в первый день по пробуждении окончание объяснения с Креоном, я руководствовался не только соображениями вредности. Я не обманывал его – сложившийся план не требовал спешки и не был привязан к какой-либо дате или событию. Если раньше я постоянно чувствовал прессинг, вынужден был реагировать на сюжеты, создаваемые другими, то теперь у меня впервые возникло исключительно приятное ощущение, будто ситуация находится под моим контролем. По моему глубочайшему убеждению, никто из противоборствующих сторон не должен был отважиться на новые ходы, пока я не сделаю свой… Почему? С чего вдруг я так высоко о себе возомнил? Ну, если честно, никаких железных логических аргументов привести не могу. Но, как сказал бы Принц, я завладел стратегической инициативой – то есть располагал достаточными знаниями и возможностями для таких шагов, которые остальные не имели права игнорировать или попросту зевать. Здорово, правда?..

По крайней мере, мне очень нравилось. Спокойненько полеживая в кровати и набираясь сил, я прямо-таки упивался сознанием того, что разрабатываю свой собственный финал, так и сяк обыгрываю его детали, выбираю время, которое сочту удобным (место, к сожалению, было предопределено). При этом со стороны окружающих наблюдалась редкостная забота и внимание – меня кормили, поили, охраняли, жадно ловили каждое оброненное слово… М-да, золотые были деньки, даже вспомнить радостно, но, пожалуй, пора переходить к тому, чем все это закончилось…

Из нирваны я вышел на четвертый день, причем как в переносном, так и в прямом смысле. Я перестал быть лежачим больным, с переменным успехом перебирал ногами в вертикальном положении и, вдохновленный этим, тотчас принял пару важных решений: о немедленном начале действий и о сроках. Последний был определен мной в десять дней – это выглядело разумным компромиссом между распиравшим меня желанием воочию увидеть спектакль собственной режиссуры и необходимостью набраться сил. К тому же такой интервал годился и с той точки зрения, чтобы… ну, никто не опоздал.

Что же до действий, то описывать их на данном этапе подробно не слишком интересно. Просто у меня состоялся еще один тур индивидуальных встреч с участниками похода на Аркадию. Протекали они на редкость одинаково и незамысловато – я объяснял в общих чертах свои намерения и давал конкретные указания (если в том была надобность), а все со мной соглашались. «Да, Ранье, я сделаю так, как ты говоришь» – таков был лейтмотив ответов, и даже никаких вопросов или там сомнений…

Признаться, это меня не только удивило, но даже немного обидело – я старался, готовился, подбирал к каждому ключики, пек пряники, вымачивал кнуты, и в итоге весь арсенал остался невостребованным…

А еще через три дня пришла нам пора расставаться. Реналдо и Карин оставались дома – так и для дела было полезнее, да и к повторению пройденного в кабинете Князя Д'Хур никто не стремился. Судя по тому, что я видел и слышал, к восстановлению прежних отношений им предстоял нелегкий путь, но большая игра для них закончилась. Уилкинс и Бренн через портал отправились на Денеб IV – провести там кое-какую подготовку. Ну а мы с Гаэлью загрузились во флаер и отправились в космопорт Веги, где вновь поднялись на борт приснопамятной космической яхты «Элейн» и обрадовали Тома Карверса новостью, что отправляемся в гости к его боссу, герцогу Лану…

Тут, наверное, надо все-таки дать энное количество пояснений, не так ли? А то уж совсем не понятно – зачем мне яхта при наличии портала? Зачем герцог?

Действительно, жизненной необходимости в таком путешествии не было, но по совокупности нескольких причин оно казалось неплохим ходом. Во-первых, хотелось проверить любопытное предположение, появившееся у меня после разговора с Уилкинсом. Заключалось оно в том, что Том Карверс тоже работает на конкурирующую фирму. А что? Все один к одному сходилось. Землянин, бывший сослуживец майора, вполне мог вызвать у контрразведки интерес в их программе по засылке глубоко замаскированных шпионов в керторианские ряды, а герцог Лан как раз фигурировал в названном мне списке. Более того, если Лан догадывался или даже наверняка знал о дополнительных обязанностях главы своих телохранителей, то этим прекрасно объяснялось странное желание герцога послать Карверса на вполне вероятную гибель. Плюс Вольфар доподлинно узнавал о моих планах и мог не беспокоиться, а ведь именно этого тогда добивались Принц, мой дядя и Лан… Наконец, если Карверс стал герцогу больше ненужен и даже в некотором роде опасен, то должен был болтаться где-нибудь на Веге вместе с моей яхтой – сам-то отставной сержант был патологически неспособен проявить хоть какую-нибудь инициативу. Так я рассудил, еще находясь на постельном режиме, и попросил Креона навести справки. И что же? В самом деле, после посадки на Вегу Карверс был арестован местными властями, но по окончании войны в Галактике отпущен на все четыре стороны. И, разумеется, столько ему не понадобилось – дружище Том только перегнал «Элейн» в ближайший космопорт и сиднем сидел на борту, пил пиво, вероятно… Мне было трудно поверить в такую цепочку совпадений, а главное, напрягать воображение незачем. Если Карверс – человек кристальной честности, то он абсолютно безвреден, а если нет, так это даже полезно.

Второй причиной поездки на Антарес служил сам Ун Лан. Причем он интересовал меня как в прикладном смысле, так и в теоретическом. В прикладном потому, что мне нужен был еще один прибор для блокировки керторианской магии. Прежнее его творение осталось на «Прометее» в руках герцога Венелоа – я попросту забыл его забрать, убираясь оттуда. Конечно, я мог и теперь сунуться к Реналдо, но в этом виделся определенный риск – уж больно лидер пиратов был непредсказуем… А Лан тут, под боком, и не откажет в столь малом одолжении.

Но вообще, наш ученый герцог меня беспокоил – его роль в происходящем оставалась не до конца понятной. Точнее, то, что Принц и барон Детан посвятили его в свои планы насчет Вольфара и Лан их поддержал, – представлялось очевидным. Но планы я провалил, все это уже поросло быльем и волновало меня мало… Настораживало другое. Когда-то эта мысль посещала меня на интуитивном уровне, но теперь уже закрепилась на сознательном: в нашей истории наблюдалось слишком много порталов. Как я когда-то говорил Гаэли, искусство телепортации считалось на современной Кертории чуть ли не легендой. И это было чистой правдой, а тут вдруг такое изобилие… Но чудес-то не бывает – помимо природного феномена Его Высочества, только герцог Лан проник в тайны этого явления. Соответственно я питал скромную надежду узнать от него что-нибудь интересное. Скромную, потому что давить я не собирался.

Вот… Кроме двух указанных, были у меня и еще соображения. Одно – страховочного порядка – я и сам всерьез не принимал, а другое… Собственно, это трудно назвать соображением, равно как и любым другим словом, описывающим деятельность разума. По сути, эта была чистой воды сентиментальность, то есть чувство, которое я всегда презирал и считал для себя неприемлемым. И тем не менее… Видите ли, я сохранил более чем приятные воспоминания о предыдущем путешествии на «Элейн». Мы с Гаэлью были тогда действительно счастливы, и мне казалось, что эти ощущения, восприятие друг друга и мира оживет, если мы окажемся в прежней обстановке и сходных условиях – затишья между парочкой суровых бурь. И боюсь, эта была единственная действительно важная причина избранного мной пути, а все остальное – не более чем ширма, призванная отгородить меня от собственных чувств…

Впрочем, не стоит углубляться в дебри того, о чем я никогда не имел четких представлений. По факту можно отметить, что, как ни парадоксально, мне отчасти удалось опровергнуть некие расхожие выражения относительно мест, куда ведут благие намерения, или рек, в которые якобы трудно войти дважды. По крайней мере, ничего скверного из моей затеи не воспоследовало – ни в смысле эмоций, ни событий…

Наш неожиданный визит не стал для Лана самым приятным в жизни сюрпризом, и он даже не сумел этого толком скрыть. Выглядело забавно – такой разительный контраст с моим предыдущим посещением Антареса. Тогда я явился, потрясая томагавком войны, и Лан был спокоен, как горный кряж при виде приближающегося воздушного шара, а тут – растерянность, замешательство, даже на испуг походило… И неудобства герцога ничуть не уменьшились, когда я всего лишь вежливо попросил изготовить мне еще один блокиратор магии и пообещал рассчитаться в удобной ему форме. Герцог явно предпочел бы форму немедленного прощания, но не изыскал оснований для отказа, принял заказ и… И все. Вопреки моим ожиданиям Лан не только не одарил меня какой-либо информацией в одностороннем порядке, но даже не попытался что-либо выведать сам. За полтора дня, проведенных у него в гостях, мы наслаждались обществом хозяина максимум полчаса, и лишь при расставании мне удалось добиться чего-то мало-мальски существенного.

Не знаю уж, как Лан встретил своего телохранителя и о чем с ним говорил, но в итоге Том Карверс вернулся туда, где был – ему приказали отвести нашу яхту на Денеб IV, хотя лично я ни о чем таком не просил. Случайно узнав об этом от сержанта за несколько часов до отбытия, я в самый последний момент невинно осведомился у герцога – а что приказать его человеку по прибытии на Денеб? Очень мило, конечно, что он нас всюду сопровождает, но у меня есть свои люди, а чужие как будто ни к чему… Лан очутился в затруднительном положении – попытки разыграть непонимание или вовсе уклониться от ответа запросто могли привести к столь нежеланной обширной беседе. Но он нашел хороший выход – честно и откровенно заявил, что никаких распоряжений для Тома Карверса у него нет, и я могу отдать от его имени свои собственные. Какие угодно, за исключением разве только возвращения на Антарес… Разумеется, я попытался возразить, но услышал только о том, что герцог с удовольствием рассмотрел бы такую услугу в качестве компенсации за проделанную работу. Как говорится, крыть оказалось нечем, и мы отчалили…

Честно говоря, я еще не настолько купался в лучах собственного величия, чтобы, удаляясь от Антареса, не упрекнуть себя в как минимум легкомыслии. Поведение Лана было настолько странным, нетипичным для керторианца, что я должен был действовать решительнее, но в любом случае было поздно… А еще один напрашивавшийся вывод – люди совсем не всегда поступают так, как мне бы того хотелось или казалось логичным, – который выглядел грозным предостережением в свете моего грандиозного замысла, я попросту выкинул из головы. Зачем портить дурными мыслями развлекательный круиз, если в целом он удается на славу?..

Да, Гаэль безусловно прекрасно понимала мои чувства и желания (думаю, она разбиралась в них получше меня самого) и охотно соблюдала правила игры. Ей никогда не составляло большого труда болтать ни о чем, веселиться, обмениваться колкостями или метнуть несколько молний по поводу какой-нибудь ерунды – одним словом, вести себя так, будто не существовало ни недавнего прошлого, ни ближайшего будущего. Более того, периодически у меня складывалось впечатление, что она искренне благодарна за то, каким способом я решил убить время… Но все же кое-какие отличия я не мог не заметить. Мелочи вроде: слишком резкие даже для ее импульсивного характера перепады настроения, легкая отчужденность (не от меня лично, а вообще от действительности), невнимательность – но говорили они о многом. Для личности такой внутренней силы и незаурядного актерского дарования даже столь незначительные проколы в самоконтроле могли значить только очень высокую степень нервного напряжения… И я немного волновался, переживал за нее, но совсем не удивлялся. Все-таки между тем, что нас ожидало в конце полета на Вегу, и тем, к чему мы мчались на Денеб, тоже существовала значительная разница. Особенно для нее.

Однако, когда в последний день полета настроение у Гаэли сделалось откровенно поганым, и я пару раз был в грубой форме послан подальше без малейших к тому оснований, мне подумалось, что до финиша она все-таки не продержится. Я даже заключил сам с собой пари – вечером, во время ужина или позже, причина ее беспокойства прорвется наружу в той или иной форме…

М-да. Как ни странно, но судьба этого пари до сих пор представляется неясной. Тогда, по горячим следам, казалось, будто я его проиграл, недооценил выдержку Гаэли – никаких задушевных бесед или чего-то необычного в этот вечер не произошло. Но теперь, рассуждая задним числом, я понимаю, что был один фрагмент, над которым мне однозначно стоило призадуматься…

Разговор за ужином у нас не клеился – я старательно дулся, изображая обиду на беспочвенные поношения, имевшие место часом ранее, а Гаэль делала вид, будто вовсе этого не замечает, и пыталась расшевелить меня, обойдясь без извинений. Обычно она бывала в подобных ситуациях исключительно терпелива и в итоге добивалась своей цели, но тут вдруг, покончив с жарким, поморщилась:

– Ну ладно, Ранье, хватит, а?.. Я была не права и все такое, если тебе это надо. Теперь ответь мне на серьезный вопрос: что будет дальше с Реналдо и Карин?

Поскольку я все еще находился в процессе поглощения пищи, то мог малость подумать – не говоря о сложности самой проблемы, подобный вопрос все-таки нарушал нашу негласную конвенцию. Однако ничего умнее встречного вопроса в голову не пришло:

– С чего вдруг тебя это заинтересовало?

– Ой, я же просила – без грубости… – Она сморщила носик, но потом усмехнулась. – А что, ты считаешь их рядовым случаем, неоднократно описанным в классической литературе? По-моему, так ничего подобного. Все это выглядело странно и не вполне правдоподобно с самого начала, а уж сейчас – тем более… Всем же видно, как они на самом деле друг к другу относятся: настоящее чувство, редкость. Так какое значение может иметь прошлое? Ведь важно только будущее, выстроить которое им не мешает никто, кроме самих себя. А зачем мешать самим себе? Я этого не понимаю…

– В таком ракурсе я могу только согласиться – абсолютно незачем. Но, полагаю, кто-то из них – или они оба – ставят вопрос по-другому.

– Как?

– Да откуда мне знать? – с совершенно искренним недоумением поинтересовался я. – Даже чтобы строить предположения по такому поводу, нужно разбираться в их душах не хуже, чем в собственной.

– Верно. Но на место Креона ты точно можешь себя поставить.

– Ага! – я улыбнулся. – Но на место Карин – никак. Мгновение Гаэль буравила меня взглядом, просветив как на рентгене, а потом лукаво покачала головой:

– Отговорки! Одно из двух: либо у тебя нехорошие предчувствия насчет их будущего, и ты не хочешь меня расстраивать, либо ты не намерен обсуждать со мной своих друзей. Которое?

– Второе. – Я вздохнул как всегда, когда она загоняла меня в угол. – Ладно. Понимаешь, я ни в чем не уверен… Ты, похоже, считаешь, что контрольный пакет компании находится у Креона, а вот я-то думаю совсем наоборот – сейчас от него мало что зависит. Дважды он мог – а с точки зрения керторианца, даже обязан был – навсегда порвать с Карин, но делать это надо было сразу. А теперь-то что? После драки кулаками не машут!

– Это я могу понять, – прошептала Гаэль и жизнерадостно улыбнулась. – Но тогда у них все будет нормально!

– Какое-то время – почти наверняка… Беда в хорошей памяти. Она никуда не денется – во всяком случае, у Реналдо – и постепенно превратится в маленькую, но опасную червоточинку, которая может сожрать чувство изнутри. Может, правда, и подавиться… – Я пожал плечами, беспомощность отнюдь не имитируя. – Нет, предсказывать такие вещи – не моего ума дело.

– Да брось ты! Это чересчур серьезно, даже для вашей расы. Произойдут новые события, появятся другие проблемы – жизнь у Креона не скучная. Рано или поздно он забудет.

– Боюсь, что никогда.

Гаэль явно хотела возразить, но лишь недоверчиво качнула головой, а затем ушла готовить кофе и больше к этой теме не возвращалась. На сон грядущий мы обсудили некоторые подробности завтрашнего дня – непринципиальные, во сколько вставать и когда выходить – и как ни в чем не бывало отправились на боковую…

Назначая время операции, я немного просчитался. Точнее даже, попросту не угадал. Наметив финальный занавес на полдень, я сам должен был прибыть на место действия не позже десяти, и из-за разницы между корабельным и местным планетарным временем это вылилось в необходимость очень раннего подъема, не позднее четырех утра… Ну и сами понимаете, разбуженные в такой час люди мало на что способны (если, конечно, не страдают нарушениями психики). Продрать хотя бы один глаз, наглотаться кофе сколько влезет, кое-как одеться и при этом молча терпеть присутствие товарища – это, в общем-то, программа максимум в таких условиях, и с ней мы благополучно справились. Я был только слегка обеспокоен отсутствием даже подобия мыслительной деятельности, но надеялся быстро расходиться, а то и разбегаться…

Во избежание минимального риска я запланировал высадку на Денеб впритык: и по времени, и по расстоянию. Но космическая яхта – это все-таки не флаер, для посадки ей нужен приличный кусок ровной поверхности, а на плато, где находилась раньше лаборатория Пола Виттенберга, отыскать таковой было совсем не просто. Лучшее, чего титаническими усилиями сумел добиться Том Карверс, – триста ярдов до устья пещеры, в которую нам с Гаэлью надо было попасть. А как я уже имел удовольствие упоминать, в хороший сезон такая прогулка по открытой поверхности Денеба бодрила не хуже ванны с ледяной водой; в плохой – добавлялся еще массаж посредством градин различного калибра… В итоге проснулись мы будь здоров и радовались, что обошлось без синяков на лицах…

Однако веселье вместе с последними остатками сна быстро сошло на нет. Хотя подземелья к северу от пещеры, где мы пережидали бурю, были попросторнее, почище и поприятнее, чем те, что нам однажды довелось пройти, все равно каменный лабиринт оказывал чрезвычайно гнетущее воздействие. Здесь, в вечном мраке, с которым лучи наших фонарей вели неравную борьбу, все выглядело совершенно по-другому. Отнюдь не так празднично и красиво, как в роскошном дворце Креона… Нет, я вовсе не собирался об этом думать, но мысли лезли в голову, как будто сами горы вознамерились напомнить о безосновательности излишней гордыни. Понимаете, я так холил и лелеял свою идею не только потому, что она обещала хорошие практические результаты, – мне виделся в ней некий символ, завершенность, характерная для произведений лучших мастеров. Ведь где все это началось? – рассуждал я, наслаждаясь своим замыслом. По большому счету там, куда мы с Гаэлью направлялись со всей возможной скоростью, там, где в самом сердце гор Денеба в Галактику впервые ступила нога керторианца, – у портала на Керторию. И покончить с этим невероятным заговором, оплетавшим Керторию и Галактику, именно здесь, в зале с порталом, – нет, безусловно, это казалось мне красивым, правильным, возвышенным… Вот только, очутившись в пещерах, которые почему-то в моем сознании олицетворяли слепую мощь природы, я думал несколько иначе. Что определять начала и концы – пожалуй, крутовато для одной, отдельно взятой личности. И даже более того, с такими вещами опасно играть – если им это не понравится, то… Мы шли очень быстро, и, несмотря на сырость, я даже взмок, но с какого-то момента меня стало преследовать ощущение, будто, извините за штамп, мороз дерет по коже. Я понимал, что это чисто психическое явление, и надо просто отвлечься, с Гаэлью, например, поговорить…

Но когда я соблаговолил обратить на нее внимание (ушами, поскольку шла она позади), то быстро передумал. С Гаэлью тоже было совсем неладно – я впервые слышал, чтобы она разговаривала сама с собой. Тихонько бормотала что-то под нос, но не пела песенки – больше походило на монолог, причем весьма окрашенный эмоционально. Разумеется, я дорого бы дал, чтобы понять смысл ее слов, но не было ни единого шанса – она говорила по-французски, а я ни в одном земном языке, кроме английского, ни в зуб ногой. Короче, приставать с ерундой к человеку в таком состоянии было нетактично, а обсуждать нечто важное… надо было раньше. Когда я думал, что лучше и спокойнее обойтись без этого. Оставалась, правда, надежда, что по прибытии на место ошибку еще можно будет исправить, и мы успеем перекинуться хотя бы несколькими фразами…

Но, как водится, задний ум в очередной раз не выручил. Мы вошли в зал портала в начале одиннадцатого, чуть позже запланированного, и по теории вероятности кто-то из приглашенных там уже должен был находиться… Поэтому я мог только выругаться про себя, когда конус света, которым я пробежался вдоль стен, выхватил из мрака сидящую на камне фигуру. Единственное, что хоть немного порадовало, так это фраза:

– Убери чертов фонарь, Ранье! – произнесенная голосом моего дяди – встретиться с ним первым показалось мне и приятным, и удобным…

Впрочем, когда барон Детан поднялся и подошел поближе, так, что я смог различить в полумраке выражение его всегда такого добродушного лица, что-либо хорошее мне уже не мерещилось. Мой дядя редко трудился скрывать любые свои эмоции, поэтому маска абсолютной бесстрастности на его лице была худшим, чего я мог ожидать… К тому же он даже не удосужился поздороваться, и я немного разозлился – надо сказать, действенное средство от испуга.

– Давно здесь сидите, дядя?

– Три часа. – Голая констатация факта.

– Сожалею, что не озаботился предоставлением необходимых удобств, – я чуть развел руками и улыбнулся. – Но уж сидеть-то в темноте было совершенно не обязательно. Свет!

Свет послушно вспыхнул. Яркий, заливший все пространство пещеры вплоть до самых укромных уголков, он шел от кольца мощных прожекторов, повешенных под самым сводом. Да, Бренн и Уилкинс хорошо поработали, но я и был уверен, что они не подведут. Настолько, что даже решил не пользоваться радиосвязью, ограничившись согласованием небольшого количества кодовых слов, которые мог просто произнести вслух – в пещерах чертовски хорошая акустика…

На дядю это, конечно, не произвело ни малейшего впечатления. Он только щурился, пока глаза не адаптировались к перемене освещения, а затем, ничуть не таясь, приступил к осмотру. Сначала нас вместе (и тут на его лице промелькнуло какое-то странное, недоверчиво-изумленное выражение), потом – более внимательно – Гаэли и в заключение меня. При этом я интуитивно почувствовал, что по завершении он обязательно что-нибудь скажет. Такое, на что невозможно будет не прореагировать… К сожалению, догадливость не доставила мне удовлетворения, но хоть подготовился морально…

– Думаю, Принц не придет.

– Почему?

– Почему думаю? Или почему не придет?

– Можете выбрать сами.

Дядя едва заметно кивнул, да и то, по-моему, против воли…

– Очень разумно. Я отвечу. Но прежде не скажешь ли ты, как Принц должен был узнать о месте и времени встречи? Вычислить по звездам?

Ого! Ирония? Добрый знак, я даже позволил себе улыбнуться:

– Я не знаю, по чему именно вычисляет Его Высочество – звездам, картам или внутренностям поверженных врагов. Знаю только, что делает он это неплохо. Так же, как и вы. Поэтому я был вправе рассчитывать, что хотя бы один из вас догадается о моих планах или на худой конец узнает о них от преданного герцога Лана и сообщит другому.

– Тоже недурно. Особенно удачным представляется замечание насчет худого конца. Обычно-то считается, будто он мало на что годен, но ты прав – человек с воображением способен найти применение чему угодно… Итак, отвечаю – твоя сообразительность позволит быть лаконичным: когда Лан сообщил мне, что вы с мисс Ла Рош отправляетесь на Денеб IV, я действительно догадался, к чему все это может привести, и послал Принцу соответствующую депешу. Но не получил ответа. Никакого. Ардварт исключительно вежлив, а значит, мое послание просто до него не дошло, и, не зная о происходящем здесь, он сюда не придет… Употребленное же мной слово «думаю» как раз и было признанием теоретической возможности угадывания по звездам. А также того, что Ардварт не успел предуведомить меня о своих действиях.

Сия странная речь здорово сбила меня с панталыку. Черта с два все было столь элементарно! Если дядя и был абсолютно уверен, что Принц не появится (а на то похоже – он никогда не стал бы подвергать риску знаменитую непогрешимость своих суждений), все равно его объяснения составляли… не знаю… пятую часть от настоящих. Да и что за простенькие логические построения, на слабые места которых мог указать даже я? Нет, отсутствие Принца – это был всего лишь факт для принятия к сведению, а дядя хотел привлечь мое внимание к чему-то другому. К чему, я сообразить не смог, но очень кстати вспомнил одно правило, которому меня господин же барон и учил: если кажется, будто тебе на что-то намекают, а ты не улавливаешь цепляйся за последнюю фразу!..

– А нельзя ли поподробнее объяснить насчет «не успел»? – Если я ошибался, такой дурацкий вопрос просто повис бы в воздухе, однако ничего подобного…

– Можно. Я сегодня в настроении объяснять, а ты, Ранье, определенно прогрессируешь… Видишь ли, Принц мог не успеть что-либо сообщить, поскольку со мной в последние дни невозможно было связаться. Я путешествовал на самом заурядном космическом лайнере по маршруту Рэнд – Денеб IV, и генератором мультилинии тот, конечно же, оборудован не был. А Камень я с собой не таскаю… О, я вижу слабые признаки удивления на твоем челе. Как так? Где же новый портал, который должен был изготовить для меня «преданный герцог Лан»? Пока нигде. Ты, может быть, не знаешь, но сконструировать портал немного сложнее, чем ту фигню, которая лежит у тебя в кармане. Включил бы ты ее, а то еще забудешь не ровен час… – Я практически машинально послушался, и дядя, холодно улыбнувшись, закончил:

– Так что месяцев через несколько портал у меня непременно появится, а сейчас я оказался на обочине жизни. Выключен из игры. Твоими стараниями, между прочим… Но я сам виноват – недооценил твои способности располагать к себе людей.

Убедившись, что это конец речи, я снова совсем не порадовался – ход мысли дяди нисколько не становился яснее, в то время как тревожное ощущение нарастало… Ладно, я решился еще на одну попытку согласно прежнему принципу:

– То есть вы начисто отвергаете возможность того, что, выполняя ваш приказ по изъятию у меня портала, Тэд тоже мог недооценить какие-нибудь мои способности?

– К чему дискутировать? Все присутствующие правду прекрасно знают. А майору Грэхему уже все равно.

– Это так. Но если бы никто ни в чем не ошибся, то вашими стараниями из игры был бы выключен я. Разве нет?

На этот раз барон Детан промолчал. Более того, однозначно и полностью меня проигнорировал. Что с неизбежностью означало – обсуждать наши взаимоотношения дядя не намерен, а смысл – то, о чем он хотел меня предупредить или от чего предостеречь, – следовало искать в уже сказанном.

И я искал. Достаточно долго и очень напряженно, выбросив из головы все остальное. Тем не менее герцог Лан, порталы, момент нашей с дядей ссоры и даже ее последствия никак не желали сложиться у меня в голове в общую концепцию, свестись к некому единому символу… Совсем отчаявшись, я пару раз обратился взглядом за помощью к Гаэли, но она как будто этого не заметила. Несмотря на внешнее хладнокровие, чувствовалось, что состояние ее нервной системы ничуть не улучшилось, а скорее уж наоборот – приближается к точке кипения…

Кончились мои мучения так, как и следовало ожидать. Когда я отважился на невиданную дерзость и собрался спросить дядю: «А что вы, собственно, имели в виду, загадывая все эти неразрешимые для меня ребусы?» – время оказалось просрочено. Слева от нас, почти в центре пещеры, едва различимо замерцала арка портала, и, бросив взгляд на часы, я нисколько не удивился – четверть двенадцатого, поздновато даже… А через мгновение под свет прожекторов вышел тот, ради появления кого я все это и затеял. Барон Идриг Данферно. Тишайший и незаметнейший, согласно расхожей шутке – «главный кандидат на возвращение на Керторию после того, как Принц и герцог Рег поубивают друг друга». Хотелось бы мне поглядеть на лицо шутника, если б он вдруг выяснил, как все обстояло на практике…

Но пока я смотрел на барона Данферно и испытывал крайнее изумление. Понимаете, личности, занимавшейся такими вещами, как он, просто нельзя выглядеть столь непрезентабельно, сверхпримитивно. Строгий костюм, рубашка и галстук полностью соответствуют классическому канону, ботинки «клерк идет на работу» – и ни малейшего индивидуального штриха. Хоть бы булавку приколол или платочек в карман засунул – хрена лысого!.. Про лицо я сказал бы так: бледный блин, наделенный характерными гуманоидными чертами (если кто-то увидит за подобным описанием низкопробное желание оскорбить противника – пожалуйста, можете видеть), но главное – это глаза, так называемое зеркало души. Столь же серые, как и все остальное, они могли послужить прекрасной иллюстрацией к таким абстракциям, как вакуум, абсолютный нуль температуры, торжество энтропии…

И как-то даже не верилось, что такие глаза могут щуриться и моргать, как будто привыкая к перемене освещения, но вот поди ж ты! Засмотревшись на столь дивное явление, я как-то не зафиксировал приближение объекта в целом и позабыл говорить… Впрочем, первые слова в данном случае трудно наделить особой важностью, потому как барон Данферно сказал всего лишь:

– Добрый день, дамы и господа.

Я откровенно недобро усмехнулся и ответил за всех:

– Это уж у кого как получится, барон!

Он вежливо кивнул, словно принимая приветствие, выждал, не желает ли еще кто чего сказать, и обратился непосредственно ко мне:

– Значит, вы хотели меня видеть, герцог?

Несмотря на «значит», по интонации это был вопрос, и вообще фраза неоднозначная. Утверждала она только то, что мозги у барона Данферно тоже выдержаны в излюбленной серой гамме, а не выкрашены какой-нибудь другой нейтральный цвет типа коричневого… Однако начинать игру с обмена двусмысленностями в мои планы совсем не входило, и я выступил очень прямо:

– Насчет видеть – вопрос далеко не бесспорный. Думаю, уничтожить – вот это самый подходящий глагол!

Если за апатичностью барона Данферно стояли мужество и самоконтроль, то к ним трудно подобрать достойный эпитет – даже не дрогнув, он тщательно взвесил свой ответ и поинтересовался тоном, каким я спросил бы у лакея прогноз погоды:

– И чего вы собираетесь этим добиться?

По схеме, которую рисовало мое воображение, именно здесь от него требовался вопрос, и этот годился ничуть не хуже прочих… Я глубоко вздохнул (мысленно) и приступил:

– Я попытаюсь объяснить свою позицию. Для этого мне понадобится немного покопаться в прошлом, и, возможно, вам станет скучно, барон, но потерпите, сделайте одолжение. Хотя вы можете подсказывать, если я ошибусь, или прояснять остающиеся для меня загадочными моменты. Вот, например, как вы полагаете – знал Король Торл, составляя свое завещание, о том, что представляет собой Галактика или нет?..

Барон Данферно безразлично пожал плечами, а я очень жалел, что остальные расположились у меня за спиной, и их никак не увидеть.

– Не хотите отвечать? Да это не так уж и важно. Если знал, то был несколько умнее, чем его считали при жизни, если нет, то о человеческой цивилизации знали те, кто надоумил Торла послать молодежь в эту галактическую авантюру…

Да, сейчас мне представляется совершенно очевидным, что Испытание, трон Кертории не более чем приманки или наживки, хорошо послужившие для реализации совсем другого, глобального замысла. Ведь если бы закавыка заключалась только в вопросе престолонаследия, а победившим претендентом становился тот, кто сможет убить больше соперников, то не проще ли было собрать всех дома на каком-нибудь ристалище и решить проблему за денек-другой? Абсурд, да? А не абсурд, с точки зрения монарха, оставлять планету без легитимной власти на неопределенный срок? Всем ведь известно, к чему это приводит, – нарастание центробежных тенденций, распад, войны и так далее… Нет, у идеи Испытания может быть только одно объяснение, уравновешивающее хаос, которым завещание Короля Торла грозило Кертории, – это инфильтрация керторианцев в человеческую цивилизацию. С какой целью?

К сожалению, однозначно сказать не могу, поскольку керторианская часть мне практически полностью неизвестна. Я не знаю ни кто был автором, или авторами, стратегического плана, ни какие силы он представлял, не знаю, как в реальности обстоят дела на Кертории – уж наверное, она сейчас не похожа на стоячее болото, каковым являлась в последнюю пару тысячелетий… Но кое на какие предположения можно отважиться. Хотелось бы считать, что за всем этим стоит искреннее радение о нашей расе. Как если бы кто-то думал, что у Кертории в существовавшем виде нет будущего, кроме медленного вымирания. Тогда, конечно, ничего не может быть лучше, чем разрушить основу стабильности – то бишь уничтожить королевскую власть – и параллельно вступить в контакт с молодой и мощной цивилизацией. Да еще сделать это таким образом, чтобы нас тут же с потрохами не сожрали… Возможен, правда, и другой вариант – мы имеем дело с простой и понятной жаждой власти. Чьим-то желанием создать новый миропорядок, объединить людей и Керторию, а затем заставить и тех, и других играть по предлагаемым правилам. Если исходить из того, что сейчас творится в Галактике, этот вариант лично для меня выглядит намного более вероятным.

Ясно, что продолжительная пауза после нашего ухода с Кертории должна была предусматриваться. Нам необходимо было время, чтобы прекратить убивать друг друга и как-то договориться, адаптироваться в новых условиях, набрать мощь и так далее… Как выяснилось, полувека на это достаточно. Даже более чем. Если руководствоваться высокими гуманитарными идеалами, то какие угодно действия можно было предпринять и десять, и пятнадцать лет назад – наше положение в Галактике тогда ничем не отличалось от нынешнего. Вместо этого активизация произошла сейчас, фактически когда на станции «Бантам» подрос клон герцога Вольфара Рега, позволивший дать событиям решительный толчок. Или пинок, если уж на то пошло… Пока что в остатке мы имеем пару смертей в рядах керторианцев, пару десятков смертей людей, мне знакомых и в разной степени близких, и примерно пару тысяч смертей людей, погибших в недавнем галактическом конфликте. При этом у меня крайне мало надежд, что, если дать истории развиваться в том же направлении, мы начнем получать принципиально новые результаты, и вот тут я подхожу к вещам, более интересным для вас, барон.

Керторианцы, сидящие на родине, как бы хитры и дальновидны они ни были, отнюдь не всемогущи. Для отслеживания и управления операцией в Галактике им требовался союзник, и они его нашли. Предполагаю, нашли заблаговременно, задолго до смерти Короля Торла и Испытания, но это опять-таки несущественно. Важно, что союзником этим стала Земля, ни много ни мало родная планета Человечества… Я, кстати, долго не мог понять – почему? Почему именно Земля? Ведь, по идее, там должны быть особенно сильны обратные тенденции, отторжение другой расы… Что ж, одно объяснение я нашел, и оно тоже прекрасно укладывается в рамки худшей концепции. Это жажда реванша. Земля, еще два века назад бывшая метрополией для всей обжитой Галактики, постепенно утрачивала позиции, пока не превратилась в Конфедерацию, состоящую из единственной планеты. Легко допустить, что в такой ситуации среди правящей верхушки Земли всегда могли отыскаться люди, для которых мечта о возрождении былого могущества перевешивала любые антипатии. Разумеется, эфемерность такой мечты должна казаться очевидной. Без весомой поддержки извне. А так… И впрямь попытку можно предпринять.

Без сомнения, тут не исключены другие трактовки, но так или иначе Кертория приобрела ценного и деятельного помощника, и связь между ними прослеживается буквально на каждом шагу. На Земле был инициирован проект станции «Бантам». Более того, там зародилась сама идея клонирования, и в основе триумфа герцога Рега лежат исследования земного университета…

Вот на этом месте я запнулся. До сих пор все тоже шло не слишком гладко, в том смысле, что, слушая себя со стороны, я окончательно убедился в скромности своих ораторских способностей – до Принца или графа Деора мне было далеко, несмотря на тщательную подготовку (а может, именно из-за нее). Однако на это я начхать хотел – просто в моей не очень загруженной голове постоянно проносились всякие мысли, и одна из них, всплывшая при упоминании «исследований земного университета», мне совсем не понравилась… Нет, сама по себе это была прекрасная, чертовски умная мысль, которую ваш покорный слуга незадолго до того бросил в лицо Реналдо Креону: «Не подставляй больше тех, кого любишь, не играй у них на нервах!» А я явно пренебрегал собственным советом. Конечно, я и прежде отдавал себе отчет в том, что встреча с бароном Данферно будет для Гаэли нелегким испытанием, ведь по всему выходило, будто именно ему принадлежит честь быть ее отцом… Но если раньше я полагал, что Гаэль понимает и разделяет мои намерения, то теперь вдруг перестал чувствовать уверенность в этом. А вся разыгрываемая мной сцена стала выглядеть, мягко говоря, излишне напыщенной. Только вот, судя по сугубому молчанию, никто ничего менять не собирался, и я вынужден был продолжать – хотя бы ради сохранения внимания аудитории…

– Далее, земная контрразведка откуда-то узнает – раньше всех в Галактике – о существовании керторианцев. Но она не спешит поделиться информацией с союзниками; напротив, в обстановке строжайшей секретности там готовятся агенты высочайшего класса для засылки в наше ближайшее окружение. Очень красноречивый факт, по-моему… Ну а самый вопиющий пример – это недавний конфликт между Рэндом и Цином. Земля не посылает свои военно-космические силы на помощь любимому союзнику в борьбе с потенциальным врагом. Почему? Очевидно, Земля могла поступить так, только если война была ей выгодна. А это, в свою очередь, возможно при единственном условии – тем, кто принимает решения в Конфедерации, были известны истинные причины войны…

Естественно, подобное взаимодействие между Керторией и Землей невозможно без наличия связного или, скажем более уважительно, личности, координирующей совместные действия. С определенного момента я стал подозревать, что на этот пост есть одна подходящая кандидатура – вы, барон Данферно. Насколько мне не изменяет память, вы ведь целенаправленно двинулись на Землю, едва оказавшись в Галактике, в то время как остальные всегда сторонились этой планеты. В конце концов вы прожили там столько лет, что, исходя из общегалактической практики, должны были достичь такого положения, чтобы глобальные решения принимались как минимум при вашем участии.

В принципе я мог ошибиться, нафантазировать все это, но тогда здесь и сейчас вас бы не было. А вы тут. Поэтому не могу упустить случая поинтересоваться – что, по-вашему, будет, если здесь и сейчас вас уничтожить? По-моему, исчезнет шестеренка, приводящая в действие весь механизм. Земля и Кертория окажутся изолированы – пусть даже на время! При этом кому-то достанется больше – технология клонирования, к примеру, кому-то меньше, но главное, продвигать план в одиночку ни одна из сторон не сможет. Я ответил на ваш вопрос, барон?

– Не совсем. – Он среагировал настолько быстро, что я не мог не удивиться. – Из ваших слов я так и не уловил, против чего направлен ваш протест, герцог? Вас возмущает поведение Вольфара Рега, пытавшегося вас убить? Он мертв. Почему же вы считаете врагом меня, чем бы в действительности я ни занимался?

Непохоже было, что его это интересует. Тогда зачем спрашивать?.. К несчастью, парочка фраз слишком жгла мне язык, чтобы задумываться о таких мелочах.

– А на больничную койку меня давеча друзья уложили? Делать им больше нечего… Но это личное. Если же говорить о принципах, то и на Землю, и на Керторию мне плевать. Разница между ними заключается только в высоте колокольни, если вам известно данное присловье. Зато я являюсь большим поборником демократии и свободы. Тем паче своей собственной. Вам, может, и нравится воспринимать себя в качестве фигуры на шахматной доске – особенно если это что-то покруче пешки, но я категорически возражаю, чтобы мне указывали куда ходить и кого бить. Я с огромным удовольствием разломаю саму доску на две аккуратные половинки. Об колено. Вам ясно, барон? Данферно иронично, одними губами улыбнулся, и я упреждающе поднял руку:

– Знаю, знаю. Придется все-таки вернуться к личному. Мне ведь тут уже говорили, что однажды начавшийся процесс остановить невозможно. Дескать, реку прутиком не перегородишь, дракона не удержишь за хвост, а коня не остановишь на скаку. Догадываетесь, кто меня учил? Князь Д'Хур за пару дней до того, как вы его убили! – На этот раз барон содрогнулся, даже отступил на шаг. Я был очень доволен. – Убили в панике, пытаясь замести следы, ведущие к собственной персоне! И я, кстати, сейчас обсуждал бы с Марандо ваше вероломство, если бы не сообразительный Креон. Неужели вам самому не кажется, что за одно это с меня причитается нечто посолиднее воздушного поцелуя? Вам вообще-то известно, что такое возмездие?!

И все же барон Данферно прекрасно держал удар. Ни раздумий, ни колебаний, голос звучит твердо, ровно – прямо залюбуешься…

– Занятно. Ведь это очень тяжелое обвинение, герцог. Простите, вы можете доказать, что я убил Князя Д'Хур и стрелял в вас?

– А я разве упомянул, что в меня стреляли? Вы прекрасно осведомлены. Наверное, разведка донесла?.. Нет, барон, в суде я ничего доказать не смогу. Но вы сами при желании можете опровергнуть обвинение со стопроцентной надежностью. Видите ли, убийца Князя Д'Хур был ранен то ли в плечо, то ли в бок – скорый на руку барон Лаган успел преподнести ему небольшой подарок. Конечно, рана давно уже зажила, но шрам-то должен был остаться! Так как, барон? Есть желание? Не хотите ли, несмотря на всю оскорбительность подобного предложения, снять пиджак и рубашку и стать автором бессмертной поговорки – глупый как герцог Галлего?..

Тут он себя выдал. Не ждал такого хода, растерялся, было видно, что возразить ему нечего. Но больше всего меня поразил быстрый взгляд, который барон метнул вправо от меня, туда, где стояла Гаэль. С чего это вдруг?.. Мне очень захотелось обернуться, но тут подоспела следующая фраза. Барон Данферно медленно произнес:

– Вот теперь я одного не понимаю, герцог: почему вы еще не приказали своим людям стрелять?

И вправду – почему? Что вы, что вы! У меня был чудненький замысел. Я думал припереть врага к стенке, заставить его торговаться и выгодно променять кучу ценнейшей информации на обещание оставить его в живых. Особенно это было выгодно в свете того, что выполнять обещание я не собирался… Да, я намеревался поступить подло и нарушить данное слово. Но предлагаю с моральными оценками не спешить – все равно барон Данферно не дал мне возможности поставить несмываемое пятно на своей чести. Пока я в свойственном себе темпе переваривал услышанное, он вдруг искренне, в манере Принца, улыбнулся и чисто по-товарищески сказал:

– Вы хорошо все придумали, герцог. И организовали неплохо. Но вам надо лучше следить за временем. Полдень!

Извините, в описании дальнейшего мне придется перейти на сухой стиль стороннего наблюдателя, каковым я в сущности и являлся. Могу лишь похвастать – я успел встать так, чтобы иметь полный угол обзора…

Итак. После подачи сигнала в пещере возник портал на том же самом месте, откуда появился Данферно. Ловко развернувшись вокруг своей оси, барон устремился туда. Одновременно с ним Гаэль тоже бросилась бежать, но в противоположную сторону – к порталу, ведущему на Керторию. Барон Детан сделал пару шагов ей вслед, выхватил что-то из кармана и поднял руку, как будто собираясь стрелять ей в спину. Бренн и Уилкинс открыли огонь по Данферно. Результаты неизвестны – сложившись, тот нырнул в арку. Мгновением позже Гаэль также достигла своей цели и… исчезла. Портал на Керторию закрылся.

В качестве эпитафии могу привести комментарий моего дяди:

– Мыслитель! Родену бы с тебя работать!


Глава 6 | Портал на Керторию |