home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 4

Ну вот, хотел выглядеть эффектно, а получилось вполне по-идиотски! Встал я, значит, справа от Его Высочества, стою себе, смотрю на народ. И народ во главе с Принцем на меня смотрит. С разной степенью интереса: от горящих глаз у Бренна до сонного поглядывания барона Данферно (к слову, в смысле эмоционального накала это сонное поглядывание стоило побольше, чем любые горящие глаза)…

Пара минут проходит. Все молчат, я удивляюсь – с чего бы? И вдруг дошло: так и должно быть – раз уж я Совет назначил, то и говорить надлежит мне! Колоссальным усилием мне удалось не вздрогнуть. Как насчет покраснеть – не знаю, но уши загорелись… В отчаянии мой взгляд метнулся к дяде (не от надежды, а так, по привычке), и барон Детан, дотоле безучастный, четко поймал этот момент и сделал малюсенький жест: как будто сомкнул пальцы на горлышке невидимой бутылки, после чего наклонил сосуд… Это с очевидностью означало: наливай, мол, чего застыл, как монумент скорбящей добродетели!

Тут уж я точно покраснел, смешался окончательно, хорошо хоть пасть не открыл в надежде, что слова придут на язык сами – тогда сходство с дебилом было бы просто неподражаемым… Виделся единственный и парадоксальный выход: выдавать мысли сырьем, прямо как в голову приходят… Что ж, я чуть выдвинулся вперед и приступил:

– Собственно, я тут думаю, – к счастью, такое заявление не вызвало нездорового оживления, – с чего лучше будет начать? Пунктов, достойных обсуждения, немало, и выстроить их в логической последовательности мне представляется затруднительным. К тому же у всех нас разная степень информированности… Наверное, правильнее всего будет придерживаться голых фактов, не так ли?

Я сделал паузу и прошелся взглядом по кругу. Мое выступление настолько не походило на обычные для Совета официальные и крайне продуманные речи, что вызвало изумление, в большинстве своем неприкрытое. Реналдо Креон, правда, из последних сил сдерживался, чтобы не заржать, а Принц явно скучал, но остальные, похоже, гадали, что это за новый, необычайной сложности ход я изобрел… Впрочем, прослеживалось и нечто общее у Советов, проводимых Его Высочеством и мной. А именно: вопросы типа «не так ли?» – автоматически считались риторическими…

В целом довольный произведенным впечатлением, я двинулся дальше, уже слегка представляя себе, к чему надо вести.

– А оттолкнуться проще всего от прошлого Совета. Того, на котором мне довелось присутствовать, разумеется… Как вы наверняка помните, на меня тогда было возложено вполне определенное поручение: разобраться в причине смерти герцога Вольфара Рега, найти и покарать его убийцу. И хотя многим, если не большинству, из разных источников известны перипетии этой истории, я считаю, что всех надо поставить в равные условия… Я мог бы сам рассказать о ходе следствия и его результатах, но мне кажется справедливым предоставить слово тому, кому в действительности принадлежит честь раскрытия этого псевдоубийства. – Я чуть повернулся и сделал приглашающий жест, сопровождаемый учтивым поклоном:

– Вам, господин барон!

Дядя даже не взглянул в мою сторону – он понял, что произойдет, еще раньше меня… Ну и черт с ним, что понял, – все равно я поставил его в крайне затруднительное положение. Однажды он уже блистал своим талантом – не только в моем присутствии, но и стоящего в данный момент напротив него герцога Лана. Следовательно, врать он не мог. Сократить рассказ в части, касающейся «Бантама», тайны, которую они с Принцем так лелеяли? Выйдет непонятно, наведет на размышления того же герцога, да и от меня можно ждать подвоха. Вообще отказаться говорить? Да, но я же поинтересуюсь, чем вызвана такая скромность…

Редкий случай! Я нигде не ошибся – дядя и впрямь заговорил. Мало того, он повторял свой прежний рассказ. Без купюр, но так сухо и строго, ничуть не красуясь совершенством своего мозга, что было ясно – мне удалось-таки доставить ему маленькую неприятность. Я же умеренно позлорадствовал про себя, а потом принялся наблюдать за реакцией слушателей на обстоятельство, что по ходу своей аферы Вольфару дался в руки ни много ни мало секрет бессмертия… Ну, хотелось бы воспользоваться штампом – эффект разорвавшейся бомбы. Но можно только с натяжкой – если бомба маленькая и бесшумная… Тем не менее от напряженной мыслительной деятельности, казалось, сам воздух сгустился. Даже Лан, уже прослушавший данную лекцию, ловил каждое слово барона, хмурил густые брови и едва ли обдумывал при этом проблемы функционирования порталов. Не участвовал в повальном скрипе извилинами только Его Высочество. Как всегда свежий и подтянутый, он нисколько не обращал внимания на оратора и откровенно занимался тем же, что и я – изучал остальных. При этом изредка наши взгляды пересекались, и – могу поклясться! – он готов был мне подмигнуть… Теперь и впрямь выходило довольно забавно, настроение у меня поднималось, поэтому, когда дядя завершил повествование своей встречей с Вольфаром в космопорту Денеба IV, я чуток выждал – не намерен ли он продолжить или, может, кто-то захочет открыто выразить свое восхищение (нет, дань уважения была отдана молча) – а потом уверенно продолжил:

– Самое время подхватить эстафету! – и заткнулся, глядя в упор на графа Таллисто.

Потому как, если вы помните, следующий этап, с позволения сказать, эстафеты проходил на Рэнде, и граф принимал в нем непосредственное и малоприглядное участие. Барон Детан пару раз упоминал имя Таллисто, но так, вскользь; я же собирался поведать о его отношениях с Вольфаром (которые вполне можно было трактовать как предательство) для широкой аудитории… Как раз на следующей мысли – а с какого это рожна я вздумал его жалеть? – граф неожиданно выступил сам. Холодно, но в то же время с обаятельной улыбкой он бросил:

– Не стесняйтесь, герцог! Из песни слова не выкинешь! – Собственно, употребил он керторианскую пословицу, но я даю ее практически точный аналог…

Кстати, за весь Совет это была первая фраза, произнесенная на нашем родном языке, что наводило на любопытные размышления… Безусловно, мой дядя был прав, когда говорил, что пройдет еще полвека, и от людей нас будут отличать только особенности анатомического строения. Трудно спорить, если мы уже между собой общались по-английски, притом выражались куда яснее, чем на подзабытом керторианском… А как бы мы сейчас выглядели, окажись вдруг на Кертории, где до сих пор никто и слыхом не слыхивал про компьютер, флаер или, скажем, бластер?..

Но это, разумеется, были совершенно отвлеченные рассуждения, которые я мог себе позволить, покуда вел рассказ о событиях на Рэнде, Тут особых сложностей не возникало – я только обошел каким бы то ни было вниманием Хильду, жену графа. Не то чтоб она не имела отношения к делу, но и впрямь пожалел я его: по мне, лучше пять раз выглядеть предателем и негодяем, чем один – не умеющим навести порядок в собственном доме… Впрочем, Таллисто как будто моей милости и не заметил, занятый сохранением неприступного вида под чередой взглядов, один другого теплее.

Потом начались проблемы и у меня. Во всем, касавшемся герцога Венелоа, следовало соблюдать большую осторожность. Хотя бы по той причине, что мне абсолютно не хотелось афишировать нашу с ним ссору. Моя личная позиция выглядела куда сильнее, если создавать вид: герцог, контролирующий в данный момент станцию, находится со мной в нормальных или даже союзнических отношениях… Поневоле вспомнилась вчерашняя насмешка Креона насчет того, что я честно обо всем расскажу. Он оказался прав, хотя и напирал больше на честность, а получилось – не обо всем…

И все же на отсутствие захватывающих подробностей никто, думаю, пожаловаться не мог. Я помянул и карманный генератор мультилинии, с помощью которого держал связь с герцогом, и существование целой сети п-в-туннелей, известных в Галактике только пиратам, и секрет п-в-перехода в систему, где долгие годы прятался Вольфар… Гвоздем же программы стал эпизод, когда мы с Венелоа и Уилкинсом через портал переправились на «Бантам», который я прежде в глаза не видел. Тут даже Принц выказал живейшее участие, выразившееся в поднятии левой брови на пару миллиметров… Но вот события, происходившие на станции, я подал сжато, по сути, ограничился коммюнике: прикончили Вольфара. А последующие две недели я проигнорировал вовсе, будто их и не было.

Естественно, моя скромность не осталась незамеченной. Вопросы, особенно у моих друзей, были написаны на лицах шрифтом для слабовидящих… Да и хрен с ними, пусть гадают! В конце концов я же не на пресс-конференции… Но инициативу все-таки терять не стоило, тем более что от факта убийства Вольфара удобно было перейти к первому важному для меня моменту.

– Хотелось бы сразу кое-что прояснить. Относительно ответственности за смерть герцога Рега, которая целиком и полностью лежит на мне. С одной стороны, я вроде бы лишь исполнил публично данное обещание, покарал виновного, но с другой – это можно представить как клятвопреступление, не так ли?.. Мне хотелось бы знать ваше мнение, граф! – я обратился к Валлену Деору, стоявшему наискосок от меня. Тот вздрогнул, как будто внезапно очнувшись от дремы, и достаточно резко ответил:

– Оно вам известно!

Мне понадобилась пара секунд, чтобы понять смысл его слов… Ну да, он же входил в число тех, кто был связан с Вольфаром узами мести, и теперь согласно керторианским законам эта вендетта переходила на убийцу прежнего объекта, то есть – на меня. Однако граф еще в начале истории предупредил, что отказывается от подобных обязательств, и я действительно об этом знал… Но ведь спрашивал-то о другом.

– Я интересовался вашим мнением как юриста, – пояснил я с некоторой досадой.

Деор тоже осознал свою ошибку, поэтому учтиво поклонился и с легкой улыбкой вступил внутрь круга.

– Мы имеем дело со случаем, беспрецедентным в анналах юриспруденции, поэтому вольны истолковать его в удобном для нас ракурсе, – начал он, красиво модулируя интонации своего бархатного голоса. – Отправной точкой для анализа является личность клона. Точнее, определение правовых норм, под которые подпадает таковая личность. Казалось бы, не будучи в данном конкретном случае полноценным мыслящим существом, клон мало чем отличается от любой неодушевленной вещи… Но! Зададим себе вопрос: что привело к такому положению? Очевидно, что неотличимый от своего создателя по физическим данным клон мог бы не уступать тому и в умственном развитии, а следовательно, был искусственно заторможен на досознательной стадии.

Граф Деор взял классическую паузу и уверенно закончил:

– Ситуации подобного рода изучены прекрасно: вполне уместным будет сравнение с ребенком, которому не дали развиться в полноценную личность. И уже одно это является тягчайшим преступлением, с точки зрения любого из известных мне законодательств!.. Но, главное, такой ребенок либо клон никак не должен быть ущемлен в области собственных прав, и, по моему мнению, это убедительнейшим образом доказывает, что клятвопреступление совершил герцог Вольфар Рег, а герцог Галлего выступил лишь в роли заслуженного возмездия!

Честно говоря, прося консультации у Деора, я даже не помышлял о том, к чему это приведет. Я был уверен, что граф не станет излишне осветлять память Вольфара, которого он ненавидел, но не более того. Получилось же, что Валлен подыграл мне так, будто мы сговорились заранее (и могу поспорить на миллион против бакса, что такое подозрение посетило всех присутствующих)… Приятный сюрприз заключался не столько в том, как ловко Валлен снял с меня обвинение (я и так очень сомневался, что на меня его навесят – проку от того никому бы не было), сколько в вынесении на широкое рассмотрение вопроса, ради которого я вообще завел эту канитель с клятвой… Тем не менее я счел нелишним еще раз заострить внимание именно на этом пункте:

– Но Вольфар совершил клятвопреступление, только если считать, что данная нами клятва применима к клону! – Я обращался к Его Высочеству, которому принадлежало авторство текста договора, но ответил мне граф Деор:

– А какие тут могут быть сомнения? В клятве же ясно сказано: «Не посягать на жизнь любого из керторианцев, находящихся вне пределов родной планеты». Мы все это произносили!

Произносили, на его профессиональную память можно было положиться. Железный аргумент, но… что-то тут показалось мне не совсем нормальным. Поэтому я ничуть не удивился, когда Князь Д'Хур вдруг со свойственной себе резкостью заявил:

– Ерунда получается, граф! Это что же – я, принесший клятву, никого убить не могу, а некто, не принесший, – милости прошу! Вот, например, герцог Венелоа, которого я почему-то здесь не вижу, присоединился к клятве совсем недавно, а до того, выходит, мог всех нас перерезать?

Знаменитый адвокат рассмеялся ему в лицо.

– Мог, конечно! Только разрешите вам напомнить еще одну фразу из того же источника: «Виновного в смерти керторианца ожидает месть со стороны всех, принявших клятву!» Заметьте, – тут граф вновь обернулся к залу, – у слова «виновного» нет добавочных определений. Сюда подходит любой, кто убьет керторианца! И именно в этом мы поклялись!

Марандо с досады притопнул ногой, Креон чертыхнулся, а я вновь обернулся к Принцу – по его лицу блуждала мечтательная улыбка… Классно он нас провел, ничего не скажешь. Не всех, конечно, но многих. Я, например, всегда считал, что наш договор касается только нас, а не всех существ во Вселенной… На мгновение мне стало страшно, просто жутко – с каким изощренным умом я удумал тягаться?! Но затем я отвлекся на вновь появившуюся загадку: какую цель мог преследовать Его Высочество, сформулировав текст подобным образом полвека тому назад? Не мог же он из такой дали предусмотреть нынешнюю ситуацию, когда его фокус оказался очень выгоден! И выгоден в первую очередь мне…

В зале между тем повисла тишина, но я не торопился, быстро соображая… Фактически Его Высочество основательно позаботился о том, чтобы смерть любого керторианца, оказавшегося в Галактике, не осталась неотмщенной. Почему мне это было выгодно – понятно: я пекся о Гаэли; ее тоже, получалось, нельзя было убить безнаказанно… Но может, это было на руку еще кому-то? Самому Принцу, в частности?

– Тут есть еще один сомнительный момент, – наконец заметил я. – Мы как-то не учитываем вопрос: а можно ли считать керторианцем того, кто не родился на Кертории?

Заявив это, я постарался проследить за реакцией каждого – вдруг кто выдаст свое беспокойство или неудовольствие? И выдали! Но совсем не те, от кого я ожидал: Креон и барон Рагайн… А вот у графа Деора появилось выражение, доселе мной не виданное. Однако я быстро понял, что это озадаченность, и даже уловил ее причины. Мои слова логично вытекали из мыслей, но как это, черт возьми, выглядело со стороны?.. А так, будто я вторично, с упорством, достойным лучшего применения, пытался опровергнуть версию Деора и таким образом взвалить на себя клятвопреступление. Вот ведь незадача!.. Тут я еще очень вовремя сообразил, что, увлекшись выяснением степени безопасности Гаэли, прошел мимо вопиющего факта: Его Высочество некогда принял меры и к тому, чтобы себя убивать тоже было крайне небезопасно. Но ведь в те времена об афере Вольфара с клоном не подозревал даже сам Вольфар!.. Ох, я почувствовал, что вконец запутался и тону…

К счастью, граф Деор, наоборот, быстро овладел собой. То ли не отступать с выбранной точки зрения было для него делом принципа, то ли он решил, будто я абсолютно уверен в его способности доказать что угодно и пользуюсь этим для укрепления собственной позиции (вполне, кстати, в керторианском духе – если б я действительно так рассуждал, мог бы собой гордиться)…

– Нет, герцог, не думаю, что такая постановка вопроса правомочна, – по-прежнему безапелляционно заявил Деор. – Речь вообще не идет о месте рождения или проживания. Произнося «керторианец», мы всегда имеем в виду расовую принадлежность, так с чего вдруг делать исключения?.. А в смысле физиологии у клона Вольфара Рега были налицо все признаки керторианца, вы же первый можете это засвидетельствовать!

«Вот и отлично!» – чуть не выпалил я, но вовремя прикусил язык – это точно было бы чересчур… Пора было как-то подвести итог – за меня никто этого делать не собирался, так что я воспользовался апробированным методом:

– Стало быть, никто не будет возражать, если мы посчитаем клона убитым керторианцем. Со всеми вытекающими последствиями. Не так ли?

Очередной раз сработало – никто не возразил, да и вообще никак не выступил. Конечно, кому-то может показаться, что такой окончательный вердикт по «делу Вольфара» выглядит с точки зрения здравого смысла абсурдно. Но то с точки зрения человеческого здравого смысла, в глубине же души любого керторианца живет дотошный казуист, всегда готовый отдать предпочтение форме содержанию. Если содержание его устраивает…

Но большого облегчения я не испытал, ведь теперь предстояло перейти к самому важному и в то же время щепетильному вопросу. В голове моей все еще варилась каша из обрывков разрозненных мыслей и ассоциаций, поэтому, не долго думая, я рубанул с плеча:

– Тогда остался последний вопрос – что мы будем делать с созданной Вольфаром станцией «Бантам»!

Подобное откровенное указание на столь трепетный предмет было сравнимо с качественным ударом по корпусу, когда у противника перехватывает дыхание. Я не стал ждать, пока оно восстановится, и в который раз повернулся к Принцу, но теперь уже по делу.

– А вот по этому поводу я хотел бы услышать мнение Вашего Высочества.

Несмотря на внешнюю нейтральность, вопрос, обращенный к Принцу, был более чем дерзким – кто я вообще такой, чтобы чего-то от него «хотеть бы»?.. И мгновение он явно колебался: не стоит ли меня проигнорировать, но все же удостоил ответом, заговорив впервые с начала Совета (забавно, но мы полностью поменялись ролями – раньше я старался не проронить ни слова, теперь – он).

Итак, Принц разразился витиеватой тирадой на родном языке, переводить которую у меня желания нет. Смысл ее заключался в том, что он ничуть не обязан оповещать всех и каждого о своем мнении, а вот с моей стороны наблюдается либо непроходимая глупость, либо крайняя степень фарисейства.

От оскорбления я, понятно, остолбенел и все такое, но в голове вдруг прояснилось… Собственно, ничего неожиданного не произошло. Своими поступками я бросал Его Высочеству вызов, а он лишь сообщил: пожалуйста, принимаю! Нелюбимый же керторианский был выбран им для того, чтобы неотчетливее показать: кто на кого тявкает!..

Выбор у меня был невелик: проглотить пилюлю и отступить или ринуться в открытый бой. Но тут меня разобрало любопытство – а что думают остальные? Я чуть качнул головой Принцу: подождите, мол, немного, и отвел взгляд от его невозмутимого лица… Казалось бы, по правилам я должен застать в зале девять безразличных соляных столпов. Но самое поразительное, что настоящее, подлинное безразличие наблюдалось лишь у барона Данферно. Наиболее выразителен был Князь Марандо, чьи мелкие, резкие черты прямо лучились довольством; остальные же колебались в диапазоне от пренебрежения – зарвался и получил (барон Рагайн) – до явного сожаления о моей участи у Креона, для верности даже показавшего: осаживай!.. И только одно лицо выражало непоколебимую уверенность в том, что я не отступлю, и сейчас мы сцепимся с Принцем по-настоящему. Это было лицо моего дяди, чертова титана мысли и знатока тайников души!

Что ж, я не собирался разрушать его надежд, но не заявлять же просто: «Вы, Ваше Высочество, – негодяй!» Нужен был какой-то ход, который удивил бы его, а лучше – разозлил. И для начала я решил как-нибудь прицепиться к его словам, напустил максимально простодушный вид (для чего особых усилий не требовалось) и обернулся к Принцу, ждавшему весьма терпеливо.

– Вы, наверное, правы, Ваше Высочество, – я глуповат. Никак вот не возьму в толк – в чем же может заключаться упомянутое вами фарисейство?

– Ну нет, ваша глупость в поговорку не войдет, – холодно улыбнулся Принц. Убедившись, что я не заткнусь, он тоже перешел на английский… – Вы желаете, чтобы я уточнил, в чем именно проявляется ваше лицемерие? Извольте! Могу повторить графа Деора: мое мнение, – последние слова он выделил неприкрытой насмешкой, – относительно станции «Бантам» вам прекрасно известно!

Я перебил его – очень уж был удобный момент:

– И что ж тут лицемерного? Я, помнится, сказал «услышать», а не «узнать»… Могу лишь повторить: я хотел бы его услышать. Чтобы все его услышали!

Разозлить его мне удалось. Хотя внешне это никак не проявилось, поспешный ответ выдавал ярость:

– Да какого дьявола я должен кому-то что-то докладывать?!

– Не должны, – спокойно согласился я. – Но это ни в коей мере не отменяет моих пожеланий, разве нет?

Принц откинул голову назад с выражением: «Прямо любуюсь вашей наглостью» – и едва ли не прошептал:

– Ну-ну, продолжайте.

– Охотно. Признаться, меня удивляет ваше столь категорическое нежелание высказаться о станции… И уж тем более, Ваше Высочество, я не вижу в своих словах повода для оскорбления, подобного тому, что вы мне нанесли!

Тут он все-таки взорвался – гнев сквозил в каждом будто впечатываемом в камень слове:

– Вы хотите говорить открытым текстом, герцог? Можно и так! Любому из здесь присутствующих очевидно, что вы имеете ко мне претензии. Пожалуйста, это ваше право! Но вы не высказываете их вслух, что тоже вполне объяснимо. Нет, вы пытаетесь сделать вид, будто ничего такого в виду не имеете – простите за каламбур! Это, по-вашему, не лицемерие?

Принц был прав – ответить было нечего. Но он совершил ошибку, не сдержавшись и заговорив дальше…

– Вам так хочется, чтобы я публично раскрыл свои намерения относительно «Бантама»? Вас удивляет мое молчание? И правильно удивляет. Что вы хотели бы услышать? Что, впервые узнав об этом творении Вольфара, я сразу же стал строить планы, как заполучить его в свое владение? Пожалуйста, я скажу. Уже сказал… И что теперь? Да, я хочу захватить станцию! И не вижу ни малейшей причины – фактической или формальной, – согласно которой мне можно было бы это запретить! У станции нет хозяина – каждый может претендовать на нее!

Походило на разгром. Нокаут, попросту говоря… Принц верно просчитал мои намерения и теперь выставлял меня на посмешище. Я упустил из виду, что в среде таких индивидуалистов, каковыми являлись наши сородичи, желание захапать куш пожирнее не вызовет общественного порицания. А что до обмана, который позволил себе Принц по отношению ко мне, то скажите – кого это касалось?.. Судя по веселому огоньку в глазах Его Высочества, я должен был чувствовать себя как побитая собака. И я послушно ощущал себя именно в этой роли… Но недолго. Потому как вдруг мою несчастную голову посетило озарение – я увидел способ кардинально изменить ситуацию.

К сожалению, самоконтроля в этот момент не хватило – я расплылся в довольной улыбке, отчего Принц как-то разом пожух…

– Ваше Высочество, вы немного ошиблись, – заявил я, не стирая улыбки. Жаль, момент был неподходящий, чтобы посмотреть на реакцию аудитории… – Насчет характера моих претензий! Но к ним, с вашего разрешения, мы вернемся чуть позже. Пока же разберемся со станцией. Ваше предложение предельно ясно – кто первый встал, того и тапочки. Принцип нам знакомый и понятный, ничего предосудительного в себе не содержащий. Действительно, другого от вас и не ожидал.

Гримаса Его Высочества ясно давала понять, что ему не хуже моего известно, какая это откровенная ложь. Но он промолчал. Отлично, я обратился к остальным:

– Может быть, будут другие варианты решения?

Вопрос снова был почти риторический, но я вдруг решил дождаться ответа. Просто интересно стало, когда он последует и от кого… Не хотите рта раскрывать? Ладно, постоим, помолчим.

Наверняка, если б я попытался угадать личность, отважившуюся нарушить тишину, то угодил бы впросак. Потому как выступил барон Рагайн:

– Я, наверное, тоже глуповат, – хрипло сказал он, не скрывая иронии. – Но честно говоря, вообще не понимаю: какие такие решения вы подразумеваете, герцог?

Барон поймал множество изумленных взглядов, ибо это был едва ли не первый случай, когда он подал голос на Совете. Надо отдать должное – чтобы выступить в такой момент даже со столь невинной фразой, нужна недюжинная смелость! Между тем обращался-то он ко мне, и реплика была весьма удобная…

– О, барон, возможны самые разные варианты, помимо каждый за себя. Так, например, можно поднять вопрос о наследстве. Владельцем «Бантама» являлся Вольфар; он умер, согласно и человеческим, и керторианским законам станция должна отойти наследникам… – Я не стал ждать хохота и посмеялся сам. – Понятно, что это никому из нас не интересно, и родственникам герцога на далекой Кертории едва ли когда-нибудь доведется узнать о свалившемся на них богатстве… Есть еще соображение из той же области, но куда более реальное: на станцию вполне мог бы заявить свои права тот, кто финансировал ее строительство и проводимые там исследования!

При этих словах я совершенно откровенно воззрился на Князя Д'Хур, но он ответил мне угрюмым взглядом исподлобья, что было типичной реакцией на любой интерес к его персоне… В целом же мое заявление произвело сильное впечатление. Что, если вдуматься, не так уж странно – я впервые недвусмысленно объявил, что в этой авантюре за Вольфаром стоял кто-то еще, и даже намекнул для особо наблюдательных (к коим могли быть причислены все поголовно) кто… Уже следующей моей мыслью было: а не свалял ли я большую глупость? Следовало резко сменить тему, и я, набрав побольше воздуха, пошел со своего главного козыря:

– Ну, нет так нет. По-видимому, если я начну нести чушь про коллективный договор относительно станции, то, скажем так, не встречу понимания… Хорошо, оставим все как есть. – Я даже не стал тратить время на видимость того, что с кем-либо советуюсь, и продолжил:

– Пока оставим. Ибо в будущем – и весьма недалеком! – станция «Бантам» может понадобиться нам всем. Или, вернее, почти всем. В качестве коллективного подарка благодарному Человечеству!

Знаете, мне случалось производить выдающиеся сенсации, и при этом я поражал воображение групп людей, числом многократно превышавших десять. Но данный случай для меня куда ценнее предыдущих, потому что впервые за всю свою жизнь я достиг столь ошеломляющего эффекта благодаря языку, а не левому прямому… Дошло же сразу только до Креона, связавшего мои слова со вчерашним разговором, но и он выглядел потрясенным. Остальные, не исключая барона Детана и Принца, мало что понимали – все-таки на законченного шизофреника я еще не тянул – и судорожно искали объяснение. Во всяком случае, Его Высочество точно искал, он даже физически напрягся, мигом утратив вальяжную расслабленность… Искал он, искал и не находил! Я даже позволил себе с минуту посмаковать триумф, а затем улыбнулся, стараясь скопировать насмешливо-снисходительную манеру своего дяди:

– А вот это напрямую связано с моими претензиями к вам, Ваше Высочество… Насколько мне известно, недавно уже состоялся Совет, на котором этот вопрос поднимался… – В глазах Принца блеснула искорка понимания, но было поздновато. – Да-да, вопрос о договоре, заключенном Вашим Высочеством от нашего лица с Империей Цин. Мне известна ваша аргументация, поэтому повторяться не будем. Скажу лишь, что нахожу ее неубедительной. По одной причине – она подходит только для мирного времени. Ответьте мне, пожалуйста, Ваше Высочество, что с нами сделают – или хотя бы попытаются сделать, – если Империя объявит войну, например, Рэнду?

Да, теперь мне удалось завоевать симпатии зала – я чувствовал это даже спиной. Принц же не блистал привычной уверенностью в себе, но ответ его был вызывающим:

– Я знаю, вы хотите, чтобы я задал этот вопрос, герцог. Хорошо, сделаю вам приятное: с чего вдруг Империя должна объявить войну, например, Рэнду?

Весьма красноречивое «например» говорило о том, что он и впрямь уловил ход моих мыслей, но я не отступил:

– Хотя станция «Бантам» и находится сейчас на ничейной территории, путь к ней все равно лежит через Рэнд. А ведь ваш друг Император – уже глубокий старик!

Предполагал я, что Принц все-таки заявит, будто я несу околесицу, и попытается это доказать. Причем я вовсе не был уверен, что у него это не получится. Но Его Высочество внезапно успокоился, стал похож на самого себя и мягко сказал:

– И в этом случае вы планируете использовать станцию в качестве откупа от жаждущих вашей крови правительств Запада. То есть именно так, как собирался сделать это Вольфар Рег. Забавный парадокс, герцог, вы не находите?.. – Не дожидаясь ответа от растерявшегося меня, Его Высочество выступил вперед и учтиво поклонился собранию:

– Как вы понимаете, господа, оправдываться я не намерен. До новых встреч!

После чего Принц отправился восвояси, и последнее слово, как ни печально признать, осталось за ним. Полагаю, начни он спорить, я бы окончательно уверовал в свою правоту, а так – черт его знает… Утешало единственное: Его Высочество по рангу обязан, не потеряв лица, выходить из любой ситуации. Он и не потерял, а я?..

А я-то на самом деле находился в процессе. Потому как отбытие Принца скорее выглядело не как финал, а лишь как промежуточный финиш… Более того, вернувшись к действительности, я заметил, что после исчезновения Его Высочества атмосфера в зале разительно переменилась. Примерно как если б волк, сидевший в одном загоне с овцами, встал и удалился…

Моя персона, правда, по-прежнему пребывала в центре внимания. А первым заговорил граф Таллисто, Президент помянутого только что Рэнда. Интересно, кстати, не бывший ли?..

– Спасибо за предупреждение, герцог, – достаточно любезно сказал он, а потом демонстративно упер взгляд в потолок. – И за представление тоже спасибо. Было бы крайне прискорбно такое пропустить.

– Так-то оно так, – хмуро вступил герцог Лан. – Но даже если ваши… гм… странные предположения верны…

– Герцог Галлего абсолютно прав! – неожиданно выступил в мою поддержку Князь Д'Хур, но Лан только поморщился от того, что его перебили, и совсем мрачно закончил:

– Да пусть он хоть десять раз прав! Но зачем было провоцировать Принца?! В этом же нет ни капли смысла.

– Ну, каков режиссер, таков и спектакль! – добродушно прокомментировал барон Детан, и дальше я слушать не стал.

Может, мне не всегда хватает ума на собственные красивые жесты, но я готов учиться на лучших образцах и никогда этого не скрывал. Его Высочество минуту назад преподал прекрасный урок на тему сохранения собственного достоинства, поэтому я тоже выдвинулся ближе к центру зала и поднял руку, призывая к молчанию. Когда оно наступило, я осклабился:

– А ведь знаете, господа, я тоже оправдываться не собираюсь! – и всей силой сознания швырнул себя обратно в кабинет своего замка…

Возврат прошел безболезненно, но вот с кабинетом что-то было как будто не в порядке. Во всяком случае, я достаточно долго смотрел на ножку вертящегося кресла в явном недоумении – и мое вроде, но не на месте совсем, да еще и ноги… Впрочем, ноги я тоже опознал, поскольку они заговорили. Ну, не сами, конечно, а их обладательница…

– Очнулись, что ли?.. Слава Богу! А то я уже волноваться начала…

Сказано было достаточно искренне, поэтому я не огрызнулся и стал подниматься с ковра, на котором провалялся все время Совета – элегантный, как мешок с дерьмом. Возможно, в моем пренебрежении к инструкции пользования Камнем и был здравый смысл, но первый пункт – сядьте! – безусловно стоило выполнить. А так, когда сознание упорхнуло, бренному телу пришлось совершить падение – хорошо еще, что оно при этом ничего себе не отбило.

Приняв же положение, более свойственное мыслящему существу, я обнаружил кабинет в привычном виде. За исключением Гаэли, удобно устроившейся в моем кресле. Мой вопрос она упредила своим:

– Скажите, герцог, неужели это настоящий алмаз? – она ткнула пальчиком в Камень. – А то я побоялась что-нибудь трогать.

– На редкость мудро, – похвалил я. – А алмаз, конечно, игрушечный.

– М-да, я так и подумала, – печально подтвердила она. – А вам никогда не приходило в голову хотя бы запереть дверь, когда вы играете в свои игрушки? Любой ведь может войти и без помех перерезать ваше беззащитное горло.

Мне это никогда не приходило в голову, и совершенно зря – в своем доме я больше не испытывал чувства абсолютной безопасности… Кстати, а что бы произошло, если мое тело лишили бы жизни, пока я находился в полуреальном пространстве Совета? Интересная проблема, но моих скудных знаний для ответа явно не хватало, а эксперимент к себе не располагал…

Правильно восприняв мое молчание как согласие, Гаэль кивнула, освободила кресло и зачем-то посмотрела в окно:

– Боюсь, герцог, что это прозвучит пошло, но все же – как дела?

Обычно на столь дежурную фразу люди ждут коротенькое «отлично», «хорошо» или хотя бы «нормально». Гаэль, конечно, рассчитывала на более развернутый ответ, но все-таки она не смогла сдержать удивления, когда меня понесло, как реку сквозь прорванную плотину…

– Хотите послушать? Чудесно. Расскажу, заодно и сам узнаю… Значит, так. Во-первых, я поссорился с Принцем, открыто обвинив его в предательстве. Во-вторых, я поссорился со своим дядей, отказавшись вернуть ему портал и обвинив в двурушничестве. Последнее, впрочем, он признал… Еще, весьма вероятно, я нажил себе стоящего врага в лице Князя Д'Хур, которого обвинил в пособничестве Вольфару. Будем надеяться, хотя бы заслуженно… Да, ну и еще настроил против себя всех прочих тем, что, вполне возможно, накликал галактическую войну. Впрочем, не менее вероятно, что она началась бы и без того… – Я уже некоторое время вертел в руках сигару и здесь взял паузу, чтобы ее прикурить. Гаэль имела вид бледный и испуганный – я даже решил, что перегнул палку, и ободряюще улыбнулся:

– В остальном дела обстоят вполне прилично.

– В остальном? – слабо переспросила она. – Герцог, это неудачная шутка!

– Я совершенно не шучу. То, что с меня сняли обвинение в клятвопреступлении, а вас признали настоящей керторианкою, вне сомнения, является положительным итогом…

С некоторым запозданием я сообразил, что сначала надо было охолонуть после Совета, а потом уж заводить новый раунд трепотни. Теперь же меня явно занесло…

– Меня признали настоящей керторианкой, – разделяя слова, повторила Гаэль и наморщила лоб. – Знаете, меня очень радует, что вы наконец заговорили откровенно, но я ни черта не понимаю! Придется вам мне все это растолковать.

Зная ее характер, можно было не сомневаться, что действительно придется. Я даже внутренне был не против, но все-таки возразил:

– Боюсь, это займет слишком много времени.

– А вы куда-то спешите?

На первый взгляд, никуда. А ощущение было такое, что надо… Но она сбила меня очередным вопросом:

– И если уж на то пошло, что вы вообще собираетесь делать?

Хороший вопрос, если уж на то пошло. Сидя в камере, я намеревался отомстить дяде с Принцем, если они меня подставили (а это уже можно считать фактом), добраться до тех, кто стоял за Вольфаром, и выяснить прошлое Га-эли. Все эти задачи оставались в разной степени актуальными, плюс добавилось кое-что еще… Ах да, проблема майора, пребывавшего в плену на «Прометее». Как взяться за все это, я не имел ни малейшего представления, поэтому изрек:

– Подумать над этим в спокойной обстановке!

– А эта-то чем нехороша? – гнула свое Гаэль, и на этот раз ответ попросту вошел в дверь без стука.

Разумеется, это был мой дворецкий, по совместительству являвшийся агентом барона Детана, а в прошлом – профессиональным убийцей, работавшим на Службу Безопасности Рэнда… Глядя на бластер в его руке, я затянулся сигарой и мысленно честил себя последними словами. Еще вчера я вскользь подумал о непорядке в замке, а сегодня даже пошучивал про себя об увольнении Тэда и ни черта не сделал! А ведь раз я загодя знал о надвигающемся конфликте с дядей, то первым делом следовало нейтрализовать верного ему человека в своем ближайшем окружении – это и ежу понятно!..

Донельзя раздосадованный, я не стал ломать комедию и холодно поинтересовался:

– Ну?

Почему-то это незамысловатое междометие странно его смутило, и он начал:

– Мне, право же, очень неприятно, сэр…

– Всю эту херню можете оставить при себе. К делу!

Тэд явно засомневался – вспомнил, наверное, чем завершилась ситуация, когда он в прошлый раз входил в мой кабинет с оружием в руках. Тогда – другому предателю – я свернул шею, и пусть сейчас Тэд полностью контролировал ситуацию, где гарантия, что это наша последняя встреча… Хотя, будучи прекрасным актером, он мог эту нерешительность разыгрывать. Тем более что исход псевдоколебаний оказался не в мою пользу.

– Сэр, мне приказано забрать у вас перстень!

Ага! Ну, понятно. Тоже можно было предвидеть, ведь не убивать же меня он собрался в самом деле… Однако оперативно сработано! Неужели дядя успел подсуетиться еще до начала Совета?.. Но на данный момент это было совершенно не важно.

– Что же подвигло господина барона на столь крутые меры? – Я прекрасно это знал, но элементарно тянул время и заодно пытался довести смысл момента до застывшей в явном недоумении Гаэли… И тут Тэд неожиданно ответил:

– Он сказал, что хочет немного усложнить вам задачу. – Я непроизвольно сжал кулаки, и Тэд поспешно добавил:

– Это его слова, не мои.

– Конечно, – без воодушевления согласился я. – А если я не отдам?

– Лучше бы вам это все-таки сделать, сэр.

Гаэль едва слышно выругалась, очевидно разобравшись, что к чему. Впрочем, как я тут же сообразил, ситуация едва ли изменилась к лучшему – меньше всего мне хотелось, чтобы она попыталась что-либо предпринять. Очень к месту вспомнилось недавнее предостережение Гэлли, что Тэд исключительно опасен…

Между тем лишаться портала мне категорически не хотелось – и нужен он был, да и из принципа… Только Тэд, по-видимому, был прав – перспектива открытого сопротивления выглядела безрадостной, наверняка в его полномочия входило слегка покалечить меня в случае надобности…

– Вынужден вас поторопить, сэр.

Очень жаль. Я как раз подумал о другом перстне, генерировавшем индивидуальное силовое поле, но он, черт возьми, остался в кармане вчерашней рубашки, валявшейся внизу в гардеробе. Расстояние было, правда, небольшое – гардероб находился прямо под кабинетом – и я мог попытаться включить перстень отсюда, но удастся ли, да и каким образом он вообще сработает? Нет-нет, слишком рискованно…

– Сэр, третьего предупреждения не будет!

Тэд впервые позволил себе повысить голос, но его голубые глаза оставались спокойными. Очень внимательными и спокойными. Нет, все-таки есть в этих профессионалах нечто отталкивающее… Но выбора не оставалось – резким движением я сдернул с пальца перстень с монограммой и протянул его Тэду на раскрытой ладони.

– Хорошо. Возьмите!

Он был бы совершеннейшим болваном, если б попался на такую детскую уловку. Разумеется, мое предложение вызвало у него лишь мимолетную улыбку… С корректностью образцового слуги он попросил:

– Будьте любезны, сэр, положите на стол. Вздохнув с покорным видом, я подошел к столу, положил кольцо на край и отступил на шаг в сторону.

– Чуть подальше, пожалуйста.

Я дисциплинированно отодвигался, глядя на него, покуда он не кивнул… Далековато. Если он пойдет к столу вдоль стен, мне никак будет его не достать – я мысленно попрощался с порталом…

– И вы тоже, мадемуазель.

Гаэль, стоявшая у противоположного от кольца конца моего просторного стола, вроде бы не представляла угрозы, но Тэд проявлял завидную осторожность. Девушка же как будто его не услышала, и я во избежание неприятностей резко приказал:

– Отойдите! Наплевать!

В откровенном бешенстве Гаэль закусила губу чуть не до крови, но послушалась. И Тэд пошел к кольцу. Напрямик, по диагонали! Я настолько удивился, что едва не забыл подготовиться. Но не забыл – почти не шевелясь, напружинил ноги, чуть перенес вперед центр тяжести, еще раз «увидел» траекторию… Как раз вовремя. Тэд, по-прежнему не отводя от меня ни взгляда, ни бластера, оказался в шаге от угла стола, и я усмехнулся:

– Вы все-таки совершили эту ошибку!

В его глазах промелькнуло какое-то странное выражение, плавность движений на мгновение нарушилась, и я прыгнул вперед…

Это был тот самый левый прямой, мой коронный удар. Вышел на загляденье – в аккурат несколько сантиметров левее центра подбородка! Тэда отшвырнуло метра на три, и он рухнул на ковер почти у самой двери. Я для очистки совести прошел это расстояние, но добавки не требовалось… Меня больше удивило, что он вообще еще дышал, хоть и с трудом – как правило, для двоих из трех знакомство с моим любимым ударом в такой интерпретации заканчивалось фатально. А ведь Тэд был далеко не так молод и тренирован, как те, против кого я выходил на ринг. Повезло ему, или мои руки все-таки ослабли…

– Он подошел слишком близко – вы это имели в виду? – спросила Гаэль, встав рядом со мной.

– Ну да.

– Все равно, герцог, это был высочайший класс! – в голосе Гаэли прямо-таки звенело торжество, но я как-то не слишком радовался.

– Конечно, сила есть – ума не надо!

– Да будет вам! – теперь уже явственно слышалась обида. Непонятно, правда, на кого.

– Я обязан был это предусмотреть… Ну ладно, сейчас, надеюсь, и вам ясно, что здесь лучше не оставаться?

Она промолчала, но ответ и не требовался – вернувшись к столу, я с большим удовольствием надел обратно перстень и взял в руки Камень, вновь прикидывая, не стоит ли взять его с собой…

– И куда вы собираетесь?

– Куда-нибудь, где меня какое-то время не будут беспокоить… – Приняв относительно Камня решение, аналогичное предыдущему, я направился к сейфу и ляпнул, не особо задумываясь:

– Мы могли бы отправиться в гости к вам. Помнится, вы еще вчера хотели переодеться…

– Какая удивительная внимательность! – фыркнула она. – Хорошо, давайте. Хотя большого смысла и не вижу.

Заперев сейф, я огляделся – не понадобится ли что? – но явно имело смысл прихватить только кольцо с силовым полем, а оно было внизу, так что я направился к двери. Гаэль же по-прежнему стояла над Тэдом, начинавшим уже тихонько постанывать, и на лице у нее было откровенно жестокое выражение…

– Эй, постойте, герцог! Вы разве не намерены его прикончить? – не прибегая к околичностям, поинтересовалась она.

– Нет.

– Но он же предатель.

– Да.

Гаэль раздраженно потерла переносицу, а потом развела руками:

– Но, черт возьми, – почему?

– Вот и дядя мой пусть подумает – почему? Это немного усложнит ему задачу. – Я улыбнулся и открыл дверь:

– Прошу вас!


Глава 3 | Портал на Керторию | Глава 5