home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


4

Роман и Юля сидели в палатке Рината, и тот откровенно пялился на них. После всего ими сказанного у него как-то перестала реальность увязываться с ее пониманием.

– Ромка, ты дебил, – уверенно заявил Ринат, даже не слушая оправданий. – Ты понимаешь, что ты мне предлагаешь? Нет, ты сам понимаешь, что ты для себя хочешь? Это же расстрел. Причем не мы, так они. За тобой же столько крови…

Понимание, что эта кровь их связала крепче, чем что-либо, не давало Ринату сразу разобраться с ними, как это и требовалось.

– Ринат, я чужой здесь. Я сам не понимаю, как я здесь оказался и что я тут делаю. Я тебе это говорю. Не Улему, не своему наставнику. Тебе… Ты меня должен понять. Пусть меня они расстреляют, но я не могу больше тут оставаться. Раньше меня что-то держало. Словно я не я был. А сейчас я опомнился. И мне нужен шанс стать тем, кем я был. Пусть маленький, но шанс. Ты меня понимаешь?

Ринат зло сплюнул в пепельницу и честно помотал головой, мол, нет, не понимаю.

– Тебя эта баба таким слюнтяем сделала? – спросил он, кивая на Юлю. – Что ты ее с собой припер?! Что, от ее юбки оторваться уже не можешь? Пошла отсюда! Чтобы я тебя не видел!

– Ринат! – осадил друга Ромка.

– Пошла, я сказал! – заревел на нее, люто возненавидев, Ринат. – Жди там! Пока тебя не позвали…

Он хотел ее как-то обозвать, но не стал при Романе совсем уж буйствовать. Когда она молча, еле сдерживая слезы, вышла, он тише уже, но так же зло спросил:

– Ты все мне рассказал? Это все? Или есть еще что-то, чего я не знаю?!

Подумав, Роман ответил, что да, есть еще кое-что. И он рассказал все от начала до конца. Уже после этого рассказа Ринат, казалось, совсем двинулся. Он то хихикал, то ржал, то чуть ли не бил себя по лбу зачем-то вытянутым пистолетом.

– То есть из-за этой шлюхи, спящей по очереди то с тобой, то с ним, ты голову потерял?

– Я с ней не сплю уже… – признался Ромка.

– Тем более, – ржал Ринат. – Тем более ты с ней УЖЕ не спишь. Я хочу увидеть это чмо, на которое она тебя променяла… Просто чтобы я до конца дней мог поржать над тобой.

– Не стоит, – уверенно сказал Ромка.

– Что не стоит? А стоит самому бежать? Стоит меня под монастырь подводить? Стоит бросать свою роту?! Стоит? Стоит это все, когда ты нужен мне здесь?! Когда сегодня-завтра мы на штурм пойдем! Когда ты мне будешь нужен как никогда. Когда Улему ты будешь нужен. Когда от тебя будем все мы зависеть.

– Но я не могу! Там Ханин! Ты понимаешь?! – тоже злясь, сказал Роман.

– То бородатое скулящее существо в джинсе? Которое ты подстрелил? Знаешь что? Ты хреновый боец. Ты, даже выстрелив в живот, не смог завалить его. Как все было бы просто, если бы ты его добил из сострадания.

– Это ничего не поменяло бы, – уверенно сказал Роман. – Рано или поздно я опомнился бы.

– А почему бы тебе не опомниться после того, как мы с этими покончим?

Ромка только пожал плечами. Они сидели напротив друг друга и молчали. Через некоторое время Роман спросил:

– Ты поможешь им? Ты поможешь мне?

Ринат посмотрел на свой пистолет и сказал:

– Нет. Я могу тебя застрелить, если ты сильно попросишь. Но это все, что я могу. Ты не понял еще… А мне Улем так объяснил, что я на всю жизнь запомнил. Ты уже себе не принадлежишь. Чтобы сказать по-другому, ты уже и не человек. Ты вещь. Как и я. Мы принадлежим Улему. Он нас связал, и мы никуда не можем деться от него. То, что ты, как говоришь, очнулся, – это бред. Наоборот, ты стал еще больше зависим, только теперь не от него, а от этой дуры. Ну куда ты с ней и ее семейкой? Что ты там делать будешь?

Набрав грудь воздуха, Роман сказал:

– Я с ними только уйду. Дальше наши дороги разбегутся. Пойду родных своих искать.

– Я тебе не верю, – сказал Ринат. – Ты, как телок от соски, не сможешь от нее оторваться.

– Я тебе реально говорю, – сказал Роман и даже сам поверил в свои слова.

Ринат убрал пистолет под подушку и, улегшись на раскладушку, сказал:

– Иди, Ромка… иди от греха подальше. Сейчас не понимаешь, так хоть поутру проспишься и поймешь.

– Ты нам не поможешь?

– Нет, я сказал.

Роман вышел и, взяв за руку стоящую у входа Юлю, пошел к машине, на которой они приехали в расположение батальона Рината. В машине они молчали. Только добравшись до своей палатки и бросившись на раскладушку, Ромка дал волю чувствам. Человек, на которого он рассчитывал, отказался ему помочь. Человек, в которого он верил, решил, что Ромка просто свихнулся.

Нет, он не плакал. Его плечи тряслись, но глаза оставались сухими. Его трясло от злости. Боясь что-то сказать, Юля просто забилась на своей раскладушке и молча наблюдала за ним.

Роман быстро успокоился. Ничего. Он и сам сможет вывести незаметно из лагеря и их, и сам выбраться. Обидно, конечно. Но ничего смертельного. Ринат и правда мог просто сам пристрелить его или приказать расстрелять. Непонятно, чтобы он Улему по этому поводу лепетал, но ведь мог? А раз не сделал, то надо хотя бы за это быть благодарным. Надо сказать ему спасибо за то, что не расстрелял Юльку и ее семью, чтобы, так сказать, «освободить друга». Так что нечего злиться на него. Ринат правильно сделал, что не захотел связываться с этим. Мол, твоя дурь – ты и майся ею. Ромка как-то странно быстро уснул, успокоившись после своих мыслей. Юля, посмотрев, что Роман уже сопит, аккуратно раздела его, стянула высокие ботинки, долго возясь со шнуровкой, и сама легла спать, твердо зная, что Роман все равно поможет ей.

Глубокой ночью Ромка вскочил от вскриков, доносившихся в палатке. Он не успел опомниться, как в палатку ворвались люди со скрытыми масками лицами и с оружием. Скинув со стола его разложенную одежду, ему велели одеваться. Он неторопливо стал натягивать на себя камуфляж. Лихорадочно соображая, что происходит, он смотрел, как быстро одевается перепуганная, но не заплакавшая Юля.

– За мной, – скомандовал боец со скрытым маской лицом и вышел из палатки. Юля и Рома последовали за ним. В спину им уперлись автоматы замыкающих. Их заставили забраться в грузовик, который немедленно тронулся с места. У Романа не было времени разглядеть, что было вокруг их палатки. Он только заметил напуганные лица дневальных, что смотрели, словно извиняясь, на Романа.

– На пол лег! Быстро! – скомандовал один из бойцов в масках.

Лежа, он услышал вопрос Юли:

– Рома, кто это?

– Либо из города… либо федералы… – сказал Роман, и боец над ним громко и не стесняясь заржал. Тогда Роман добавил: – Либо Ринат приказал арестовать.

Ехали они долго. Больше часа. Железный пол оставил синяки на локтях и коленях лежащих. Юля откровенно мучалась, иногда постанывая, но Роман терпел молча, зло рассматривая сапоги сидящих у бортиков молчащих вооруженных людей.

Когда они остановились и мотор замолк, Ромка услышал шум другой машины и голоса людей.

Ему сказали подняться и слезать с кузова. Он спрыгнул на неуверенные ноги и оказался лицом к лицу с полузнакомым бойцом. Он не мог вспомнить, где он его видел. Да и не дали ему времени вспомнить. Поволокли в другую машину. Забравшись под тент, он увидел в дальнем углу сжавшихся людей под автоматами и думал, что ему к ним. Но к ним отправили только Юлю, а его посадили с краю. Только машина тронулась с места, как севший напротив него боец швырнул ему вещмешок.

– Смотри, что там, и задавай вопросы… если есть.

Осторожно развязав вещмешок, он нашел там теплый свитер, носки, обувь, его, сорок третьего размера. Нашел там полиэтиленовый пакет с деньгами и золотыми побрякушками. На самом дне он нашел два знакомых пистолета и запасные обоймы к ним. Пистолеты были личные Рината. То, с чем он никогда не расставался. Под пистолетами он нашел пачку документов. Там были три разных паспорта с фотографиями людей, несколько напоминающими самого Романа. Сложив все это в мешок обратно, он завязал и, ничего не спрашивая, стал смотреть на кустарник, уплывающий назад, освещенный габаритами грузовика.

Из угла, в который кинули Юлю, раздался голос хирурга, когда-то вытянувшего его с того света. То, что там и этот… Роман не сомневался. Присматриваться не хотелось.

– Твое тело найдут при штурме города. Вопросы есть? – спросил настойчиво сидящий напротив автоматчик.

– Мне что-нибудь передавали? На словах? – спросил он, не отвлекаясь от убегающей дороги.

– Да… что ты дебил, – с удовольствием произнес автоматчик.

Покивав, Ромка улыбнулся. Автоматчик тоже больше не смотрел на Романа, он закрыл глаза и попытался уснуть. Завтра ему с утра идти на охоту за «тушканчиками», как они называли поисковиков, пытавшихся вырваться из города.

Сколько они ехали, Роман не знал. Время странно растягивалось от мыслей о поступке Рината. Он решил помочь ему несмотря на то, что все это может открыться и, как положено… безнаказанным не останется. Ни одно доброе дело безнаказанным не остается. Разные мысли ворочались в голове Романа. И все больше он понимал Рината и его слова, что он будет вообще никому не нужен там, без товарищей. И что уж точно он будет не нужен Юльке, которую уже вовсю обнимал этот сопляк.

Глаза привыкли к темноте настолько, что Роман без проблем различал детали лиц сидящих в дальнем углу кузова. Он видел счастливо улыбающееся лицо Юли и подумал, что, может быть, все было зря? Надо было ее оставить на базе там. Или плюнуть на все и втихаря разобраться с ее женихом. Хотя так не делается, конечно… Точнее, не делалось. В этом новом мире чего теперь только не делается. Встретившись взглядом с хирургом, Роман отвел глаза и снова уставился на уходящую вдаль дорогу.

Ему пришлось еще раз все взвесить. Ему пришлось еще раз испытать страх грядущего одиночества, когда его оставят бойцы Рината и когда он сам оставит эту сладкую троицу. Он последний раз поглядел на Юльку, что не смотрела в его сторону, и, швырнув в бойца, пытающегося спать, вещмешок, сказал громко:

– Этих высадим, и обратно. Чтобы до утренней поверки успеть.

– Не понял? – удивился боец, спихивая вещмешок с колен на пол.

– Не надо понимать. Выполняйте. Мне еще надо с Ринатом встретиться. Подарки его вернуть.

Боец внимательно посмотрел в лицо Романа и, поднявшись, прошелся вперед по кузову. Ударив несколько раз в стену кабины, он дал понять водителю, чтобы тот остановился. Боец повернулся и, посмотрев на сидящих в углу хирурга, его сына и невестку, рявкнул:

– Чего расселись?! Пошли вон из машины. Ваша остановка.


И не познав простого счастья, он тихо уходил в ничто…

Мы – силы


предыдущая глава | Мы – силы | cледующая глава