home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


3

Ханин обратился к народу, зачитывая ранее набросанный им текст:

– Здравствуйте, жители города! – Он сделал паузу. – Я не в первый раз обращаюсь к вам. Раньше я говорил, что мы, комиссия, намереваемся сделать, и потом мы это делали. Мы выполнили практически все, что обещали. Но теперь настало время и нам обратиться к вам.

Ханин посмотрел на нервно курящего Дантеса и продолжил:

– Продовольствие в городе заканчивается. Поисковые отряды уже не в состоянии наполнить город пропитанием. Точнее, скоро будут не в состоянии. Наших запасов надолго не хватит. Я знаю, что это страшная информация. Я представляю вас, слушающих и спрашивающих: зачем было делать все, что сделано, если город вымрет от голода? Это справедливый вопрос. Зачем свет человеку, у которого сводит живот? Или зачем каннибалу водопровод? Или маленькому ребенку телефон, если у него уже три дня крошки во рту не было?

Командир откашлялся и почувствовал, как успокаивающе на его плечи легли руки Алины. Антон тоже подошел ближе и оперся на стол, смотря в текст. Он его еще не читал.

– Я мог бы сейчас вас убедить, что мы, комиссия, обязательно найдем выход из положения. И вы бы поверили нам. Но я не буду ничего обещать, пока не пойму, что вы сами готовы побороться за свою жизнь. А борьба эта будет не самой легкой. Вот какие действия наметила для себя наша комиссия. Первое. Надо, наконец, установить связь с законным правительством. Наших передатчиков не хватает для этой цели, и потому уже завтра в поход отправится отряд, который должен пройти и проплыть расстояние до населенных пунктов, находящихся под контролем федеральных войск. Возглавит отряд многим известный, в прошлом мичман, мой боевой товарищ, а ныне тот, кто вам дал и свет, и связь, Серов. Он дойдет. Я в него верю. Он приведет помощь. Второе. Мы решили организовать загородные поселения сельскохозяйственного назначения. Уже сейчас всем известная Крепость готова принять около тысячи тех, кто решит переехать. Там есть все: и вода, и свет, и связь. Нормальный поселок. Задача тех, кто туда поедет, – взять на себя бремя пропитания не только себя, но и города. Первое время поисковики смогут поставлять питание и медикаменты. Тем более что в Крепости находится первичный пункт разгрузки наших добытчиков. Само собой, охрана там еще сильнее, чем в городе. Еще два поселка недалеко от города будут готовы к приему жителей уже через одну, максимум две недели. И их можно будет заселять. Само собой разумеется, что решившие переехать будут обеспечены семенным запасом для посева. Как заверил меня мой друг и товарищ по комиссии Рухлов, зима в этом году так и не посетит наши широты. Так что по прибытии люди смогут сразу приступить к посадкам, а уже через три месяца снять первый урожай. Поисковики обеспечат вас и животными, и кормом для них. Помните, что на вольных поселениях вам меньше грозит предстоящий голод.

Ханин опять закашлялся. Наконец он справился с собой и продолжил, пропустив знатный участок речи:

– Но все это станет возможным, только если вы, именно вы, примете непосредственное участие во всех мероприятиях комиссии. Нам нужны люди. С завтрашнего утра в мэрии откроется пункт записи добровольцев в отряд Серова, идущий на Большую землю, и в число переселяющихся за пределы города.

…Когда они все вчетвером вышли из радиоузла, Дантес заметил:

– С такими вот речами нас могут и не выбрать.

– А кого они тогда будут выбирать? – спросил Антон, накидывая капюшон.

Алина, первая добежавшая до машины, сказала уже внутри:

– Бывшая секретутка. мэра хочет выбираться. И у нее есть шансы. Основной ее лозунг – это то, что она раньше занимала пост по социальным вопросам и что она лучше нас знает, что надо для народа. Она говорит, что все наши прибеднения лишь неумение управлять. Что она увеличит число поисковых отрядов, и они прокормят город. Типа завалят его провизией.

– Да ну ее. Дура и есть дура, – отозвался Дантес. – Мне больше страшен этот, как его… Кондрат.

– А он что? – поинтересовался Ханин.

– Этот вообще отморозь. Зимородок, блин.

– Ну что он говорит? – спросил Антон, тоже не интересующийся политической жизнью города.

– Он говорит, что пришел в город с запада. Что там, куда мы не пускаем поисковые отряды, залежи провианта, и он готов эту провизию предоставить жителям, в случае если его выберут.

– Это не есть хорошо… – проговорил Ханин. – А что он насчет армии бандитов говорит?

– Что, мол, видал он эту армию. Сотня-другая отморозков, напугавших нас до беспамятства тем, что умудрились ранить, ах, самого Ханина. Что он пошлет вперед поисковых отрядов погранцов из Крепости, и те расчистят путь.

– Он что себе возомнил? Да там тысяч пять уже… уродов, вооруженных и обученных, – Ханин не на шутку разозлился. – Да будь их воля, они бы уже давно поимели бы нас. Я вообще не понимаю, почему до сих пор они нас не захватили…

– А мы им на фиг не сдались, – предположил Дантес. – У нас брать нечего! Провианта нет, ценностей нет… Разве что им захочется переселиться в более удобные квартиры со светом и водой в кранах.

– А этого мало?

– Думаю, что из-за этого они умирать не пойдут, – покачав головой, сказал Дантес.

– И за меньшее сейчас убивают…

– Нет, ты не понял… Если мы им так нужны, они могут просто войти в город без оружия и двинуть своего человека на выборы… Вот такое говно эта ваша дерьмократия. А уж в том, что его выберут, даже как-то сомневаться не приходится. Учитывая, что нашего населения голосующего придет не больше тысяч десяти и не все будут голосовать за тебя, Ханин, или за тебя, Рухлов.

– Что предлагаешь? – спросил Антон.

– На этот случай? Снять с выборов твою кандидатуру, Антон. Это усилит Ханина.

– Согласен! – сразу заявил Рухлов. – Тем более что мне как-то не очень хочется становиться мэром.

Алина, гревшая тщеславные надежды, косо посмотрела на него.

– Да, но проблему этого Кондрата твой самоотвод не решает, – напомнил Дантес.

– А что решает проблему? – спросил Ханин.

Зло прищурившись, Дантес сказал:

– А что решает все проблемы?

Все знали, как последнее время решались вокруг проблемы. По-сталински. Есть человек – есть проблема. Нет человека – нет проблемы.

– Я запрещаю! – повернувшись с переднего сиденья, воскликнул Ханин. – Не сметь!

Антон чуть в машину охраны не въехал от его резкого крика.

Дантес, пожевав губами, сказал:

– Ну, блин, вы меня еще вспомните. Когда этот козел пройдет на своих несбыточных обещаниях, а вы останетесь в дерьме… Когда сюда пожалуют привлеченные его наглостью бандиты. Когда вас резать начнут, как свиней, вы меня вспомните.

Алина, положив Дантесу руку на колено, сказала:

– Успокойся, успокойся, Леш…

…Утром Антон был в тихом ужасе от доклада из мэрии. Восьмитысячная толпа стояла на площади и требовала ее записи на переселение. Ханин уже был там вместе с Алиной. Антон поспешил за женой.

Пробиться ко входу было неимоверно тяжело. Чуть не получив дубинкой от не узнавшего его охранника в вестибюле, он, матерясь, взлетел на второй этаж. Перед выходом на балкон стояли и Ханин, и жена Антона. Там же были начальники агитотдела и отдела безопасности.

– Вот текст обращения, – сказала начальница агитотдела. – Вам срочно необходимо выступить перед жителями.

– Почему я? – спросил Ханин.

– Ну, хотя бы потому, что из-за вашей речи они здесь! – воскликнула, нарушая правила, агитерша.

– Да я и слова не скажу. Закашляюсь! – сопротивлялся простуженный насквозь Ханин.

– Кашляйте! – продолжала на повышенных тонах начальница агитотдела. – Вас народ любит… пока еще, так что пожалеет. Это усилит ваше влияние на него.

– Не пойду! – категорично сказал Ханин, заметив Антона, он указал на него и предложил: – Пусть он идет!

Агитаторша бесцеремонно оглядела Рухлова с ног до головы и сказала удовлетворенная:

– Вы, как лучший друг заболевшего любимого вождя, выйдете на балкон и обратитесь с речью к народу!

Она не спрашивала его, как Ханина. Она утверждала, словно он был ее подчиненным. Антон пришел в себя, уже стоя с двумя охранниками на балконе. Козлы, хотя бы прочитать дали вначале, ругался про себя Рухлов.

Подойдя к микрофону, он постучал в него. Эти стуки ударили по перепонкам. Динамики находились прямо за спиной Антона. Оглянувшись на них, он про себя подумал, что ничего глупее придумать было нельзя. Чем громче говоришь, тем больше глохнешь. Свинство! Нет, ну как это назвать!

– Приветствую вас! – обратился он к народу со второго этажа.

Волнение внизу поутихло, и он услышал отдельные выкрики типа привет и все такое… Ну, ладно, хоть кто-то поприветствовал…

– А что, собственно, собрались? – начал он с улыбкой, которую видели все вокруг.

Он ожидал другую реакцию.

– Как, что? – возмущенно проорала непонятная девица в мегафон. – Нам обещали, что будет запись на переселение!

– Ну так она идет! – сказал Антон и, притворно потерев бок, добавил: – Лично видел, проползая в холле и еле уворачиваясь от охраны.

Снизу раздался смех. Это хороший знак. Есть контакт с аудиторией.

Какой-то мужчина подошел к девице, и та, его выслушав, снова заговорила в мегафон:

– На сколько хватит запасов провизии в городе?

Антон пожал плечами:

– На сегодня и на завтра обязательно хватит. И тем, кто пойдет на поселения, тоже будет чем питаться первое время, а потом мы сами у них просить станем.

– А сколько отправят сразу?

Антон почесал затылок и, махнув бумажкой, сказал:

– Вот здесь все цифры. Сейчас я зачитаю!

Зря он так сказал. В бумажке были только общие обращения к народу. Чтобы он успокоился и не мешал приему граждан. Что всех примут со временем и чтобы возникший стихийный митинг не мешал планомерному ведению приема. И что ему теперь говорить этим митингующим? Ладно, будь что будет.

– Ну, тут ничего нового, кроме того, что вчера сказал по радио руководитель комиссии. Короче, если повторять, – Рухлов сложил бумажку и убрал ее в карман, – то в Крепость сегодня запишут тысячу поселенцев. Сколько запишут в отряд мичмана Серова, это уже на усмотрение самого мичмана. Ну не нужна ему рота для перехода. Не прокормить ему будет всех. В два других поселения запись начнется по мере их подготовки для приема граждан. Так что зря вас так много собралось. Думаю, что сейчас тем, кого дома ждут дети, лучше отправиться к ним. Тем, у кого есть дела на работе, лучше вернуться на рабочее место. И это не потому, что мне надо от вас избавиться! А просто из-за бесперспективности вашего ожидания здесь. Зачем зря тратить время? Подумайте, что не сегодня завтра начнется запись в те два уже почти готовых поселка. Зачем давиться именно сегодня?

– Все хотят в Крепости жить! – крикнул кто-то прямо под Антоном.

– А что там, медом намазано? – спросил Антон, не видя, к кому обращается.

– Там погранцы. Если что, и людоедов отпугнут, и питанием не обидят… – ответила девушка с мегафоном.

Антон съязвил:

– И сами они статные и красивые! Ну и что? Провизия четко под контролем будет распределяться между городом и поселками. А охрана? Ханин вчера сильно плохо себя чувствовал и не сказал, что с каждыми поселенцами уходит по пятьдесят человек охранения. Но учтите, что вам их и кормить! А насчет людоедов, кстати… Мы не объявляли, но нашими ребятами… погранцами и поисковиками обнаружено и уничтожено их логово! Их там столько было… Так что бой был жаркий. Но наши покончили с этими выродками, и теперь на много километров вокруг не найдете вы ни одного любителя человечинки.

Это было неправдой, насчет ни одного… пришли сообщения, что недавно на юге Кирины ребята нашли свежие обглоданные остатки… Но надо было чем-то обрадовать народ. И народ, обрадованный, глухо зашумел внизу. Опять возникли водовороты…

– А что с Ханиным? – опять эта надоеда с мегафоном.

– Что, что… заболел человек. Бывает с каждым…

Сзади Антон скорее почувствовал, а не услышал, как открылись двери на балкон. Рев толпы заставил его обернуться. Ханин, улыбаясь и почти не опираясь на свою палку, вышел на балкон.

– А, собственно, вот и он! – сказал Антон в микрофон и уступил место командиру. При первых звуках голоса Ханина Антон выскочил с балкона и попал в объятия жены.

– Умница! – похвалила она его.

– Что, умница?! – возмущаясь, чуть не заорал Рухлов. Повернувшись, он что-то хотел нецензурное сказать агитаторше, но, наткнувшись на ее радостный взгляд, промолчал.

– И правда – умница! – сказала она ему вслед.

Алина осталась дожидаться Ханина, чтобы растрясти его на тему о передаче распредпунктам части обыденных лекарств, привезенных в город. Чтобы не мотались люди за, к примеру, анальгином в больницу. Учитывая состояние Ханина, у нее были все шансы на успех.


предыдущая глава | Мы – силы | cледующая глава