home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


4

Алена и Тимур вошли в город, можно сказать, через парадные ворота. Но прежде чем войти… Им казалось, что вернулось прошлое время. По дороге в город и из него носились с ревом грузовики. На песчаном склоне обрушенного канала играла детвора. Восемь или девять детей, по очереди взбегая на склон, разворачивались и прыгали, широко раскинув руки. Приземляясь на склон, они опять отталкивались и продолжали полет вниз. Добравшись до дна, они разворачивались и повторяли весь процесс. И все это под смех, визг и незлобную ругань, когда один наскакивал на другого. Вдалеке прошла группа мужчин, волоча за собой огромные бухты проводов. Солдаты в камуфляже подошли и помогли им добраться с грузом до шлагбаума, который не опускался. А мимо них в открытом грузовике проехали женщины, спеша под вечер вернуться домой.

Тимур не сразу заметил, что Алена плачет. Утешать он ее не стал. Ему и самому хотелось разреветься, как маленькому. Но он сдержался. Они, не торопясь, прошли мимо шлагбаума и вооруженных солдат рядом с ним. Тимур только поправил свою сумку на плече, когда один из солдат отчего-то пристально всмотрелся в его лицо. Очутившись в шумах города, отвыкшие от них, дети растерялись. Такими вот, не знающими, что дальше делать, их нашел пошедший следом солдат. Убедившись, что они только пришли в город и что у них никого из родных здесь нет, он взял детей за руки и повел за собой.

Шли они долго. Почти полчаса. Дети, и так прошедшие за этот день немерено километров, совсем устали и еле плелись. Но солдат не отпускал их до самого последнего метра. Остановились они только в вестибюле какого-то, наполненного детскими голосами, здания. Выше этажом играла музыка, но у детей не было даже сил осмотреться.

Пришедшая женщина, взглянув на детей и сказав солдату спасибо, повела их за собой.

Их привели в пропитанный забытыми запахами, весь сверкающий белизной кабинет и велели ждать медика. Доктор пришла и, отведя Алену за ширму, сначала долго осматривала девочку. Потом, закутав ее в простыню, она велела ожидать, пока она закончит осмотр Тимура. Ему велели раздеться догола. Он сопротивлялся, мыча что-то невразумительное.

– Глупый, – сказала доктор, – я вас стольких пересмотрела, и никто еще от стыда не умер. Мне надо узнать, есть ли на тебе паразиты.

Паразиты на нем были. Его, как и Алену, закутали в простыню и вывели из-за ширмы. Девочка посмотрела на него и, шмыгнув носом, спросила тихонечко:

– Тим? Мы где?

– В детдоме… – ответил тот, догадавшись, что это за здание.

– А зачем нас раздели?

– Вшей боятся. Сейчас наверняка мыть поведут. В холодной воде… Бр-р-р…

Алена тоже передернулась и замолчала. Вернулась та, что привела их из вестибюля:

– Ну, дети, пойдемте мыться.

– В холодной воде? – спросила Алена.

Женщина посмотрела на нее и спросила:

– А ты любишь в холодной воде мыться?

– Нет! – ответила Алена и чуть не уронила простынь, которую держала двумя руками под подбородком.

– Ну, тогда будете в теплой воде мыться, – сказала и вышла, зовя их за собой.

Горячая ванна! Алена погрузилась в нее с головой и была под водой до последнего. До момента, когда казалось, что ее легкие вот-вот разорвутся, до нестерпимого шума в голове. Женщина ушла за перегородку, где в душе под сопение Тима и шум воды стала сдирать жесткой мочалкой загрубевшую грязь на его теле. Алене в воду добавили каких-то кристалликов, названных женщиной солью. Алена выловила один и попробовала на язык. Соль оказалась почти несоленой. Опустив кристаллик себе на живот, скрытый водой, она долго наблюдала за ним, пока тот совсем не растаял.

Скоро Тима увели из душа, и женщина занялась Аленой. Было немного больно от грубой мочалки, но зато потом, с тоской выбравшись из ванной, она почувствовала себя будто полегчавшей. Ее закутали в другую простыню и повели по теплым коврам босыми ногами обратно в кабинет врача. Еще только подходя к кабинету, она услышала непонятный стрекот. Войдя, она увидела, что над простыней на нее таращится бритая голова Тимура. Он плаксиво сказал ей:

– Меня подстригли!

Поняв, что это же грозит и ей, девочка отшатнулась, а потом и дернулась убежать в коридор. Женщина успела поймать Алену. Она и билась руками, и брыкалась ногами. Дошло до того, что простынь упала, и она забилась, ничем не прикрытая, в руках женщины.

Тут она сквозь собственный рев услышала ее слова:

– Успокойся. Не будем мы тебя стричь! Все, все, успокойся.

Она закуталась в поданную ей простыню и, еще плача, недоверчиво смотрела на переговаривающихся доктора и женщину, что их мыла. Тима выполз из кресла и прошлепал к ней:

– Ну вот. Кажется, мы нашли не людоедов. Но по мне это как-то…

– Ты о чем, Тим? – спросила Алена.

Тим пожал закутанными в простыню плечами и ответил:

– Это детдом, и нас отсюда уже не выпустят. Я знаю… У меня друга в детдом отдали. Больше я его не видел…

Это прозвучало так трагично, что Алена снова заплакала.

Подошедшая женщина склонилась к ней и сказала:

– Не плачь, тетя доктор тебе только намажет волосы, чтобы в них всякие жучки не заводились, и все. Поняла меня?

Да, господи, что такое, оказывается, волосы перед возможностью потерять свободу! Алена разревелась вконец.

Когда их переодели в чистую и непонятно знакомо пахнущую одежду, женщина повела их в группу, как она сказала. По дороге дети слушали голоса, раздававшиеся из-за разных дверей, смотрели испуганно на пробегающих мимо мальчиков и девочек. На голоса страдания это похоже не было, и у детей возникла надежда, что еще не так все плохо.

В группе было восемь детей. Не все одного с ними возраста и роста. Они стали девятой и десятым. Еще до того как всех позвали на ужин, они успели познакомиться с одним из мальчиков, который взялся им все здесь показывать и обо всем рассказывать.


предыдущая глава | Мы – силы | cледующая глава