home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


VI

Немая сцена. – Политичная записка. – Приготовления к новому рауту. – Узник и суд над ним. – Чемодан в очень важной роли. – Вечная признательность.

В то время как командир французского броненосца разговаривал со своим экипажем, малаец, привезший подарки и приглашения на вечер, незаметно подошел к Ланжале и сунул ему в руку записку. Парижанин обернулся было к нему, но Саранга, сделав знак молчания, быстро скользнул в сторону, и Ланжале, поняв в чем дело, поспешил уединится в своей каюте.

Там он прочел записку Лао Тсина и через несколько минут вышел опять на палубу, играя, как бы от нечего делать, бумажной хлопушкой. Проходя мимо малайца, он нарочно уронил хлопушку к его ногам; тот догадался поднять ее и, ловко сунув себе за пазуху, спустился с броненосца в свою лодку.

Этой немой и быстрой сцены не видел никто, кроме двух лиц, участвовавших в ней»

Вернувшись к своему господину, малаец превратил хлопушку в обыкновенный лист почтовой бумаги; заклеив его в конверт, положил на серебряный поднос и принес хозяину, не обращая внимания на то, что банкир беседовал с Маэ де Ла Шенэ и с командирами двух американских фрегатов, успевших уже явиться с визитами. Это обстоятельство послужило сигналом к скорейшему уходу гостей.

Оставшись один, Лао Тсин с некоторым нетерпением вскрыл конверт и прочел следующее:

Не пренебрегая обещанным состоянием, лишь бы только оно было честно заслужено, всегда имею быть к услугам бравых людей, одним из которых вы мне кажетесь и с которым, поэтому, можно иметь дело к обоюдной выгоде. Вследствие сего аккуратно явлюсь к вам в час, назначенный вами.

Ланжале.

Для малообразованного моряка, каким был автор письма, это было недурно, хотя и отзывалось смешной официальностью, выражавшейся особенно в слове «подписано» и в фразе «имею быть к услугам». Банкир невольно улыбнулся, читая эти фразы, которые автор записки, очевидно, считал очень ловкими оборотами речи, но не изменил своего взгляда на Ланжале.

«Он мне кажется честным малым, – сказал он про себя, – и если не обманет моих ожиданий, я наделю его состоянием, да и то все-таки буду считать себя его должником!»

После этого, не имея более дел в городе, банкир уехал в свой Уютный Уголок, чтобы бросить последний критический взгляд на приготовления, сделанные к предстоящему вечеру.

– Ну-с, – обратился он, приехав туда, к своему главному распорядителю, – все ли готово?

– Все, ваше превосходительство, и никогда еще гости не видали таких подарков, какие готовятся им в сегодняшний вечер!

– Отлично! Пойдемте еще раз посмотрим на них!

И оба отправились в отдельную комнату, дверь в которую тщательно запер за собой Лао Тсин, – чтобы никто заранее не мог видеть таинственных подарков для его гостей…

Но оставим пока банкира с его безумно-расточительными затеями, овладевавшими им всякий раз, как он устраивал новый раут в своем сказочном дворце, и вернемся к Ланжале, который в это время готовился к вечеру, тщательно занимаясь у себя в каюте туалетом и обдумывая, каким образом можно будет ему незаметно от товарищей уйти с бала на свидание с банкиром».

Время теперь объяснить читателям, в силу каких странных случайностей Ланжале и Гроляр очутились на борту «Бдительного», а вместе с ними и член верховного совета Общества Джонок, честолюбивый и предприимчивый Ли Ванг. Постараемся сделать это возможно скорее, чтобы не задерживать естественного течения полных драматизма событий, входящих в наш правдивый рассказ.

Мы уже видели, каким образом «Иен» со всеми своими пассажирами благополучно отделался от серьезных опасностей, грозивших ему в Сан-Франциско, опустившись под волны моря, где он мог, без вреда для своего механизма, проплыть в таком положении от двадцати пяти до тридцати метров в любом направлении. В намерения нового Кванга не входило долго держать у себя в плену полицейского сыщика Гроляра, который мог быть только помехой для него; поэтому, узнав от него, чего он добивается от наследника старого Фо, Бартес решился отпустить Гроляра на свободу, но не иначе как вместе с Ланжале, который, под видом преданного друга, должен был сопровождать его повсюду, выведывая его секреты и сообщая их новому Квангу.

Для этого нужно было устроить так, чтобы Гроляр бежал с борта «Иена» и чтобы это бегство подготовил для него не кто иной, как именно Ланжале, который сам должен был бежать вместе с ним, якобы боясь строгого наказания за пособничество в бегстве арестанта.

Одним словом, с Гроляром решили разыграть комедию в наказание за его шпионство. А так как все-таки опасно было оставлять на свободе такого человека, как Гроляр, который мог в каждом новом порту сообщать сведения о «Иене» и пытаться повторить где-нибудь историю, случившуюся в столице Калифорнии, то решено было, что он бежит не иначе, как вместе с Ланжале, взявшимся тайно сообщать своим друзьям о каждом сомнительном шаге опасной для них личности.

Это бегство должно было совершиться в мексиканском порту Акапулько, куда только что прибыл «Иен», – для встречи там с новым броненосцем «Фо», о котором уже известно читателям. Чтобы поразвлечь немного экипаж «Иена», бегство обставили разными комическими подробностями, от которых бравые моряки покатывались со смеху, тогда как Гроляр, принимая все за чистую монету, дрожал от страха.

Его заковали в кандалы, так свирепо глядя на него при этом, точно хотели сказать: «Ну, отсюда уж не вырвешься, тут тебе и капут!» Когда потом Ланжале принес пленному обычную порцию пищи, бедный Гроляр воскликнул:

– Ах, как я рад, что именно тебя назначили за мной смотреть! Теперь, по крайней мере, я буду спокоен, что меня не отравят!

Ланжале со страхом приложил палец к губам и не сказал ни слова. Только на другой день он проронил на ходу и вполголоса:

– Надейтесь на меня!

В следующий визит он принес Гроляру кусок хлеба и шепнул, со страхом оглядываясь кругом:

– Здесь пила. Но вы пустите ее в дело только тогда, когда я скажу вам.

– Почему же не сейчас? – спросил пленник.

– Потому что в открытом море нам никак нельзя бежать. К тому же я боюсь здесь этого Порника, который люто ненавидит вас и ждет не дождется суда над вами.

– Презренный, что я сделал ему плохого?

– Не знаю! Разве то, что вы чуть не поддели всех их в Сан-Франциско?.. Во всяком случае я боюсь особенно его дьявольского слуха, который так развит у него, что он слышит всякий малейший шум в любом углу судна. Поэтому распиливать цепи можно будет только тогда, когда он заснет.

– Это ужасно! – жалобно простонал пленник. – Но ты-то, голубчик мой, ты ведь не ненавидишь меня, надеюсь? Ведь я дал тебе возможность бежать из Новой Каледонии!

– Этого я никогда не забуду и, в благодарность, сделаю все для вашего освобождения из этого адского места!

– О, добрый человек! Спасибо тебе!

Наконец однажды Ланжале сообщил Гроляру, ставшему как две капли воды похожим на любого классического «узника» благодаря запугиваниям, которым он легко и не рассуждая поддавался:

– Сегодня, бедный мой мосье Гроляр, будут судить вас, в два часа ночи. Порник настоял на этом!

– Ах, презренный! О, Боже мой!..

– И он также в числе судей.

– Ах!.. Но я его изобличу в гнусных поступках!

– Бесполезно, бедный мой! Вам не дадут и рта раскрыть! Вы уже заранее приговорены.

– Ах! К чему?

– К повешению, бедный мосье Гроляр!

– Ах!.. Ох!.. О, Боже, Боже, смилуйся надо мной!

– И потому ночью начните распиливать цепи, когда все улягутся спать, в девять часов. Времени будет довольно до двух часов, когда все встанут, чтобы судить вас.

– Успею ли?

– Я думаю… А если не успеете, то будете еще иметь в своем распоряжении две следующие ночи, так как экзекуцию над вами совершат только через двое суток после суда – по случаю ожидаемого с часу на час прихода в порт нового китайского броненосца.

– О, Боже, помоги мне! – простонал несчастный.

В два часа ночи судьи собрались в просторную каюту, велели привести к себе пленника, который, парализованный страхом, и не думал дотронуться пилой до цепей, и в один голос присудили его к смертной казни, закрывая лица платками, чтобы не разразиться дружным хохотом.

Но бедному Гроляру было не до смеха. В заключение председатель суда объявил ему:

– Вам дается два дня на покаяние в ваших грехах и на письма к родным и друзьям, в которые вы можете вложить пряди ваших волос на память о себе.

Последние слова совсем уже звучали шуткой, но пленник и тут не мог догадаться, что над ним шутят! Напротив, когда наступила ночь, он с такой яростью начал распиливать цепи, что визг пилы был слышен повсюду, возбуждая нескончаемый хохот и остроты между матросами «Иена», долго слушавшими его.

В ту же ночь Ланжале вошел к пленнику в двенадцать часов и помог ему окончательно освободиться от цепей, после чего, запаковав его в чемодан, нарочно купленный по его росту, вынес таким образом Гроляра из места заточения и свалил чемодан на дно лодки, секретно стоявшей у самого броненосца. Палуба «Иена», конечно, была уже пуста, и Ланжале, вскочив в лодку, дал сигнал двум сильным гребцам-мексиканцам отчаливать.

Так был спасен Гроляр от «верной гибели» и со слезами на глазах поклялся Парижанину в своей вечной и неизменной признательности.


предыдущая глава | Затерянные в океане | cледующая глава