home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


XXVI

Сражение с акулами. – Кровавое море. – Кайманы! – Гром и молния! – «Посланник богов». – Легенда о Маре, или Как акулы и кайманы появились в озере.

Китоловка вошла в озеро и вынуждена была буквально плыть по акулам, которые теснились вокруг судна стаями, раскрывая свои страшные пасти и щелкая зубами при виде добычи. Сознавая опасность, грозившую всем пассажирам китоловки, Порник раздал оружие, и они начали громить чудовищ, стреляя из ружей и револьверов или просто коля их штыками.

В короткое время вода озера окрасилась в красный цвет, так что китоловка должна была пробираться буквально по крови.

Акулы при виде своих убитых собратьев набросились на последних – и озеро скоро стало ареной ужасной борьбы чудовищ Между собой.

Ланжале тем временем зорко наблюдал за своим импровизированным электрическим снарядом, готовясь пустить его в дело при первой серьезной опасности для пассажиров китоловки.

Вдруг на некотором расстоянии от китоловки из глубины озера вынырнула толпа каких-то существ, гораздо больше по размерам, чем акулы, и прямо устремилась на судно, очевидно намереваясь преградить ему дорогу, напасть на него.

– Кайманы! – сказал просто Саранга, но лицо его изобразило ужас, и по телу пробежала нервная дрожь.

– Кайманы! – вскрикнули и прочие пассажиры китоловки. Один Ли Ванг равнодушно и молча смотрел на все и всех, безучастно относясь, по-видимому, к происходившему вокруг него после крушения всех своих планов и надежд.

Между тем Ланжале соединил медную проволоку с аккумуляторами и с бледным, но решительным лицом ожидал удобного момента.

Взоры всех, не исключая и Ли Ванга, устремились на него.

Новые чудовища, страшнее первых, приближались, уничтожая все на своем пути и устремляясь прямо на китоловку.

Еще десять секунд – и судно будет опрокинуто ими, и все пассажиры его погибнут, потопленные в волнах и растерзанные чудовищами, – или же восторжествует наука… Читатели догадались, вероятно, что Ланжале задумал пустить в ход всю мощь электрической машины судна, все ее пятьдесят сил, направив их через проволоку на страшных врагов.

Чудовища уже готовились ринуться на судно, когда Ланжале сделал движение правой рукой, нажал привод машины – и мгновенно широкая молния осветила волны и берега озера. Раздался оглушительный треск, подобный пушечному выстрелу, и повторился сводами гротов.

Действие этого электрического удара было ужасно: все, что было вокруг судна на расстоянии проволоки, – все оказалось убитым, уничтоженным, разорванным в клочья: ни один из кайманов, ни одна из акул не избежали гибели!

И только в отдалении видно было, как несколько уцелевших страшилищ, не участвовавших, без сомнения, в этом наступлении на китоловку, спасались, пораженные паникой, к берегам озера.

Вторичного нападения врагов не предвиделось более ниоткуда…

Таким образом Ланжале спас всех от ужасной смерти. Он помогал своему отцу на фабриках в окрестностях Парижа прилагать к делу силу электрического тока, – и вот теперь это знание сослужило всем и ему самому неоценимую службу.

Невозможно вообразить радость и благодарность всех уцелевших, чем они были обязаны этому скромному и непритязательному человеку! Порник первый бросился обнимать его, восклицая:

– Черт возьми, дружище! Никогда я не был так твердо уверен, что наступает конец концов – при виде этих проклятых тварей, которые так решительно стремились разнести нас в щепки и в клочки, и вдруг – такой славный отпор им! Ах! Теперь вся моя жизнь, которую ты спас от гибели, принадлежит тебе, тебе одному, и ты можешь распоряжаться ею по своему усмотрению!

Саранга, пораженный не виданным им никогда действием электричества в руках человека, который владеет им как каким-нибудь самым обыкновенным оружием, – Саранга не мог прийти в себя от крайнего изумления и с неким благоговением и страхом смотрел на молодого француза, которого недаром его господин, банкир Лао Тсин, велел спасти от беды в гротах Мары во что бы то ни стало! В голове малайца мгновенно возникло убеждение, что молодой француз обладает таинственной и страшной силой, свойственной богам, потому что может вызвать гром и молнию на голову врагов при столкновении с ними, в чем отказано всем вообще людям. Значит, этот человек – любимец, избранник богов, и его следует чтить, уважать и бояться как пророка, как необыкновенного существа!

– Господин! – сказал он наконец, почтительно обращаясь к Ланжале. – Теперь вы можете открыть нам тайный проход на остров Иен, именно вы, и никто более! И мы беспрепятственно туда пройдем и отдадим в руки верных этого человека, чтобы они знали, на что он покушался и что сделал. Пусть он понесет заслуженное наказание, которому подвергаются изменники и убийцы! Я обличу его во всех его преступлениях и, по закону Общества Джонок, буду исполнителем правосудия над ним!

Речь шла о несчастном искателе власти Кванга, который один не принимал участия в общей радости, погрузившись в свою прежнюю апатию, когда страшная опасность миновала.

– Послушай, Саранга! – ответил ему Парижанин. – Ввиду благополучного исхода нашей стычки с этими чудовищами, которые всем нам грозили неминуемой смертью, ты бы мог, может быть, пощадить этого беднягу?

– Нет, господин! – возразил с непреклонной решимостью малаец. – Я дал клятву богам, которую должен непременно исполнить! Если бы вы знали, господин, все, вы бы не стали защищать этого человека. Мертвые встанут из своих могил, если я забуду свою клятву! И, наконец, я не хочу сам его казнить, – я желаю только отдать его на суд в руки верных, и тогда вы узнаете все ужасные преступления, которыми он запятнал себя, и из которых одного было бы достаточно, чтобы послать его на казнь.

– Ну хорошо, – решил Ланжале, – успокойся! Я вовсе не имею намерения помочь этому человеку уйти от правосудия людей той нации, к которой он принадлежит.

– В таком случае, господин, вы откроете нам тайный проход на остров Иен, куда мы и войдем без всякого страха и опасения, ибо с нами будете вы, посланник богов, которого верные примут с подобающими ему почестями.

– Но послушай, Саранга, – возразил Ланжале, который чувствовал себя неловко от этой настойчивости малайца, уверовавшего в него почти как в божество, могущее очень легко творить чудеса, – послушай, я вовсе не в состоянии сделать то, чего ты требуешь от меня. Ты, мой бедный, приписываешь мне могущество, которого у меня нет!

– О-о, господин, напрасно вы так говорите! – не соглашался с ним малаец, и в голосе его слышалась печаль из-за отказа Ланжале исполнить его просьбу. – Кто может вызвать гром и молнию на кайманов, посвященных богам, и заставить озеро волноваться от этого страшного удара, тот может сделать все, что захочет! В руках у того вся власть, данная ему богами!

– Да что это за секретный проход на остров Иен? – вмешался в странный спор Порник.

– Это такое место, господин, – стал объяснять Саранга, – которое известно одним только верным, то есть жителям острова Иена, и которое они одни могут открывать желающему войти на остров. Без их содействия нельзя его открыть никому, потому что никто не в состоянии сделать этого сам, по своей воле, да никому и не найти этого входа; но кто избран богами, кому они дали власть делать все, – тот, разумеется, всегда может открыть сам этот вход и провести через него других.

– Ты ведь проходил через него, и притом, кажется, много раз? – продолжал допрашивать командир китоловки.

– Проходил, господин, как же! Я сделал сорок девять поездок на остров Иен, при жизни покойного Кванга.

– Стало быть, ты должен знать, где этот вход, и привести нас к нему; а раз это будет сделано – мы и сами сумеем пройти через него.

– Но, господин, я не помню этого места и не могу его найти.

– Как так не помнишь? Это странно!

– Ничего нет странного, господин, потому что боги не хотят, чтобы простые люди помнили эту тайну: после каждой моей поездки на остров я на другой же день совершенно забывал место, где находится секретный вход на него.

Как же ты находил его, приближаясь к острову? Тебе кто-нибудь указывал его и открывал?

– Это делалось так: когда господин Лао Тсин посылал меня на остров Иен к Квангу, который определил меня к нему только для этого дела, то сначала через тайных гонцов узнавался у Кванга пароль для прохода через гроты Мары, без которого никому не пробраться через них, – вы сами это видели, господин… (Тут малаец нервно вздрогнул). И только по получении пароля я отправлялся в путь с вестями для Кванга, и у входа в гроты находил всегда высланных мне провожатых, которые и защищали меня от акул. А потом они провожали меня до самого входа на остров, который мы находили уже открытым; для этого провожатые, вступив под гроты Мары, ударяли только в гонг, прикрепленный к одной из стен, давая сигнал, что пора открыть вход.

– Так мы можем вернуться к этому месту и ударить в гонг, чтобы там, на острове, знали о нас и открыли бы вход?

– Нельзя, господин, не откроют, – ведь мы не знаем пароля!

– А может быть, и откроют, и вышлют нам провожатых?

– Ни в коем случае! Пароля нет, не посылали за ним тайных гонцов, – так и пропуска нет ни на остров, ни через гроты Мары!

– Почему эти гроты называются так? – полюбопытствовал Порник. – Что это за странное название?

– Мара, господин, это был великий человек, любимец богов, – вот, как он! – указал Саранга на Ланжале.

– Ну и что же он сделал, этот Мара?

– Это было очень давно, господин, и о нем сохранилось только предание, которое рассказал мне однажды мой отец… Прежде в гротах этих не было ни одной акулы и ни одного каймана в озере, и всякий человек, имевший какую-нибудь нужду в помощи или в правосудии Кванга, мог свободно входить к нему на остров Иен. Приближенные Кванга, увидев просителя на острове, немедленно препровождали его к великому начальнику, который и оказывал ему милость. Но вот однажды, под видом скромного просителя, прокрался на остров Иен один изменник и бунтовщик, подобный вот ему (малаец кивнул в сторону Ли Ванга), и, будучи введен к Квангу, бросился на него с кинжалом и нанес ему опасную рану в бок. Злодея тотчас же схватили, но в ужасе увидели, что в руках у них акула, а не человек, – акула, которая мгновенно выскользнула из рук и бросилась в озеро, где и исчезла: праведные боги превратили злодея в акулу за его преступление!» На другой день после этого явился к раненому Квангу Мара, посланник богов, заживил его рану и возвестил волю богов, пожелавших, чтобы с тех пор гроты и озеро наполнены были акулами – для защиты великого главы от изменников и злодеев. А чтобы эти чудовища не слишком размножались, боги велели в отдельном водоеме держать посвященных им кайманов, время от времени пуская их в озеро для уничтожения избытка акул. С тех пор гроты получили имя Мары и стали ужасным местом, через которое никто, не зная пароля с острова, не может безнаказанно пройти… Так и следует – для обуздания и наказания злодеев, замышляющих зло против великого главы великого общества!

– Гм! Странная легенда! – воскликнул Порник. – Не правда ли, друзья? – обратился он к Ланжале и Данео, внимательно слушавшим рассказ малайца.


предыдущая глава | Затерянные в океане | XXVII