home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 14

В эти последний день и последнюю ночь им пришлось очень туго. Потому что им на хвост сел спецназ. Вернее, не сел — вцепился мертвой хваткой.

На переходе, на одном из перевалов, они попали в устроенную федералами засаду. Двоих положили сразу, на месте, остальных попытались зажать с флангов, охватив кольцом, чтобы уничтожить или захватить в плен. Они не сразу, но сообразили, что если лежать и просто отстреливаться, очень скоро им перекроют все отходы, заткнув тыл ушедшей в обход огневой группой. Такой у врага был расчет — прижать их к земле плотным пулеметным огнем, не давая высунуться и втягивая в затяжную перестрелку, продержать на месте, дав возможность развернуться основным силам и добить ударом с флангов и тыла.

Им не оставалось ничего другого, как пойти на прорыв. Но совсем не туда, куда рассчитывал противник. Они пошли вперед, на пулеметы, дав залп из подствольников и забросав кусты гранатами. Они рассчитывали на то, что там, впереди, солдат будет меньше, чем с флангов и сзади. И у них не будет маневра. Они не ошиблись…

Одна за другой взрывавшиеся гранаты поднимали вверх фонтаны земли, травы и лесного мусора, рубили осколками ветки, листву и подрубали целые, обрушившиеся вниз деревья, которые на несколько секунд «ослепили» пулеметчиков, лишив их обзора. До того, как «дымовая завеса» успела осесть, они, отчаянно рванувшись вперед, успели сократить расстояние до противника, сблизившись с ним на несколько десятков метров. Когда пулеметы замолотили снова, они их уже видели и открыли ответный огонь из всех стволов, быстро подавив огневые точки.

Путь был свободен! Они прорвались сквозь редкие автоматные очереди и ушли вверх по склону, сбросив все тяжелые вещи. Бросив все, кроме оружия и боеприпасов!

Они ушли, но оторваться не смогли, как ни старались. Погоня шла по пятам! Тогда они и поняли, что за ними идут не какие-нибудь срочники а идет спецназ! Опытные следопыты считывали их путь, замечая примятую траву, сбитые листья и сломанные ветки. И никакие водоемы или скалы где можно было бы оборвать следы, как назло, на пути не встречались. А когда встретились — было уже поздно, потому что над ними закружили вызванные погоней «вертушки», которые отслеживали открытые участки местности. Им не оставалось ничего другого, как идти под прикрытием леса, потому что в чистом поле, на скалах или в реке их, легко обнаружив, тут же накрыли бы сверху ракетным залпом и добили из крупнокалиберных пулеметов.

Они понимали, что идут в навязываемом им чужой волей направлении, что их гонят по лесу, отрубая все другие пути отступления, и что где-то там, впереди, их ждет засада. Вернее, много засад — цепочка засад! Но другого пути у них все равно не было. Их обкладывали со всех сторон, как стаю волков.

Их могла спасти только скорость, только если они успеют проскочить до того, как подвезут подкрепление и поставят огневые точки. До того, как ловушка захлопнется.

Быстрее…

Быстрее!..

Дыхалки уже не хватало, они все чаще сбивались с бега на шаг, а до ночи, до темноты было еще очень и очень далеко.

Короткая остановка!.. Все, кто где стоял, рухнули на траву. Они здесь, боевое охранение — там, в двухстах метрах ниже и выше их. Погони не слышно, только где-то совсем близко, буквально над головой, рубя лопастями воздух, прошел вертолет. Но его хоть слышно, а тех, кто идет сзади, — нет. Те идут бесшумно.

Автоматная очередь! Где-то недалеко…

Подъем! И снова — бегом марш!..

Словно кузнечные мехи, раздуваются легкие, где-то внутри больно екает селезенка. Но страх очень хороший тренер, страх гонит их вперед, впрыскивая в кровь все новые и новые порции адреналина.

Еще быстрее!

Еще!..

Но от спецназа так просто не уйти, спецназ свое дело знает туго!..

Несколько раз, надеясь задержать погоню, они оставляли позади себя растяжки, распрямляя и слегка вытаскивая из запала гранат усики чеки, привязывая к кольцу и расправляя тонкую, почти невидимую в траве леску. Однажды где-то там, далеко сзади, громыхнуло. Возможно, кто-то зацепил леску ногой. Но войска не партизаны, они могут позволить, не обременяя себя, эвакуировать раненых воздухом и гнать «дичь» дальше, меняя личный состав, давая возможность ему отдохнуть.

К ночи они выскочили на засаду, выдержав короткий, но интенсивный бой. От полного уничтожения спасло чудо — то, что в засаде сидели, по всей видимости, молодые солдаты, которые открыли стрельбу с длинной дистанции, испугавшись выбежавших на них боевиков.

Они успели залечь и, прикрывая друг друга огнем, отползти в лес.

Наступившую ночь они восприняли почти как спасение. Но ночью они тоже не отдыхали, ночью они продолжали идти вперед, почти на ощупь, часто меняя направление, чтобы сбить преследователей со следа.

Ближе к утру вышли к наезженной дороге. И сразу же услышали далекий гул мотора. Колонна?.. По их душу колонна?!

Нет, для колонны звук был слишком слабый. Похоже, одиночная машина, ну, или две машины…

Все переглянулись. Есть шанс! Есть шанс выскочить из устроенного им «коридора», который ведет в капкан…

Быстро, притащив из леса, навалили поперек дороги какие-то бревна, толстые ветки, вырванные с корнем кусты, создав искусственный вал. На вид — очень внушительный, по сути — никакой. Рассыпались с двух сторон по обочинам, залегли.

Из-за поворота показался «КамАЗ». Судя по реву мотора, тяжело груженный. За ним, приотстав метров на пятьдесят, тянулся еще один. Вообще-то федералы ночью ездить не любят, но, видно, этих сильно прижало.

Мелькнувший в свете фар завал заставил водителя головной машины притормозить. И его тут же сзади заперла вторая, приблизившаяся вплотную к заднему борту, машина.

Это была ошибка — непростительная ошибка. Ему бы не тормозить, а, увидев препятствие, дать по газам, чтобы разогнать тяжелый «КамАЗ», с ходу врубиться в баррикаду, разбросав в стороны бревна, и, перескочив через них, освободите себе путь. Могло получиться! А так он встал, не имея возможности сдвинуться ни туда, ни сюда — впереди был завал, сзади второй «КамАЗ», с боков подступившие к обочинам деревья!

В мгновенье, когда машины замерли, когда водители стали шуровать рычагами, переключаясь на заднюю скорость, они ударили по кабинам и тентам из автоматов. На этот раз стреляли аккуратно, так, чтобы не попасть в баки и шины и не попортить мотор. Пули, звонко щелкая, бились в дверцы, прошивая кабины и водителей. Дав залп, они прыгнули вперед, рванули на себя дверцы, резанули штык-ножами тенты.

В кабинах живых не было. В кузове нашли нескольких растерянных, ничего не понимающих со сна солдат, которые сопровождали груз. Выдернули их на дорогу.

Стали задавать быстрые и самые важные вопросы.

— Где колонна?

— Сколько у вас было машин?

Солдаты насупленно молчали.

Вести долгие допросы было некогда. Кто-то из боевиков выдернул из ножен кинжал и, притянув к себе ближайшего солдатика и толкнув его в свет фар, вогнал лезвие ему в самый низ живота, под гимнастерку, с силой потянув рукоять вверх. Раздался страшный, резанувший всех по ушам, хруст. Солдат даже не закричал, он еще ничего не понял и не почувствовал боли. На дорогу, в пыль шмякнулись вывалившиеся из живота внутренности. Солдат удивленно смотрел на них и на свои руки, которые, шаря по животу, ловили кольца кишок. Его рот начал кривиться в крике, но он не закричал, не успел, потому что его полоснули ножом по горлу.

Солдаты в ужасе наблюдали за расправой. Боевик выволок на свет следующую жертву.

— Где остальные машины?! — крикнул он, занося для удара нож.

— Нет! Больше нет! — испуганно залепетал солдат, косясь на сверкающий в свете фар нож. — Мы были одни, честное слово!

Боевик толкнул его обратно.

— Щенки!..

Машины остались на ходу. У них были высажены лобовые и боковые стекла, сбиты зеркала, продырявлены дверцы, но моторы работали исправно.

— Все, поехали, поехали!..

Но нужно было что-то делать с пленными. Можно было и отпустить, потому что опасности они не представляли и потому что время торопило. Но их не отпустили.

— Дайте я! — попросил Мурад.

Он был самый младший в отряде и самый злой — маленький и свирепый волчонок, жаждущий чужой крови. Он бы не оставил их живыми ни за что, потому что мстил за арестованного федералами и пропавшего старшего брата! И еще он хотел убивать, чтобы доказать свою взрослость, наивно, по-детски полагая, что мужественность измеряется готовностью и умением убивать. Этому его научила война, а мира в своей короткой жизни он не помнил.

Он был мальчишкой, который ценой жизни других мальчишек пытался утвердиться в глазах взрослых.

Мурад схватил штык-нож и, подбежав к солдатам, с силой пырнул одного из них. И тоже в живот! Наверное, он хотел повторить удар того, первого, боевика, хотел выпустить своему врагу кишки, показав свою удаль. Но у него ничего не получилось. Нож вошел в живот, но не прямо, а сбоку, ударив в кости таза и застряв в них. Солдат схватился обеими руками за рану и схватился за лезвие. Мурад дергал нож на себя, а солдат, не понимая, что делает, боясь нового удара, удерживал его руку. Так они и боролись друг с другом, ворочая лезвием в ране. И от нарастающей боли и ужаса солдат, вначале тихо, а потом все громче и громче стал тонко и страшно визжать! Мурад растерянно и испуганно смотрел на него, на его распахнутый рот, не зная, что сделать, не зная, как высвободить нож.

Зрелище было ужасным. И было жалким. Не дело, когда четырнадцатилетние мальчишки берутся за взрослую, которую не умеют делать, работу. Это почувствовали все.

Кто-то быстро передернул затвор автомата и, пихнув раненого солдата ногой, выпустил в него короткую очередь. И тут же, в унисон ему, застучали другие автоматы. Очереди перерезали солдат, которые падали друг на друга, обливаясь кровью. Через секунду все они были мертвы.

— Поехали!..

Они проехали не больше двадцати километров, отрываясь от погони. Больше — было опасно, потому что в любой момент они могли напороться на встречную колонну или БТРы. Возле какого-то ручья они бросили машину и пошли вверх по течению. Еще через несколько километров свернули в лес.

Им повезло, они оторвались, они ушли…

Спецназ вышел на дорогу через пятьдесят пять минут. Бойцы увидели расстрелянную, со спущенными колесами и пробитым баком машину и нашли возле нее лежащих вповалку, друг на друге, солдат-срочников. Убитых в упор солдат. И еще одного нашли чуть в стороне. У этого было перерезано горло и был вспорот живот, в который он вцепился мертвыми, скрюченными руками и из которого, спадая на дорогу и путаясь в его ногах, тянулись его кишки…

— Падлы! — тихо сказал кто-то из бойцов. — Мальчишек-то зачем? Они же не по своей воле здесь!

И, подумав, добавил, озвучивая общую мысль:

— Пленных — не берем! Догоним — всех на месте положим. Всех, гнид, до одного!..


Глава 13 | Третья террористическая | Глава 15