home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


8

Мы были готовы к схватке за ближний космос, к великому аэрокосмическому прорыву. С 1965 года Глеб Лозино-Лозинский, работающий в ОКБ Микояна, начинает создание системы «Спираль». Как сообщает журналист-техноисторик Игорь Боечин, она состояла из сверхзвукового самолета-разгонщика, взлетавшего с любого аэродрома, ракетного ускорителя и орбитального ракетоплана. Набрав скорость в 6 «звуков», разгонщик отбрасывал на высоте 24-30 верст ускоритель, включая четыре жидкостных мотора. Они выносили аппарат на 200 километров над землей, где от него отцеплялся самолет-ракетоплан, уходивший на кругосветную трассу. Он мог перехватывать чужие аэрокосмические корабли, сбивать спутники, вести разведку и наносить бомбовые удары с почти недосягаемых для американских зенитчиков высот. Вся система их «звездных войн» летела к черту.

Выполнив задание, ракетоплан входил в плотные слои атмосферы — тугоплавким дном из ниобиевых сплавов вперед. Прочертив огненную косую полосу, на высоте 55-50 верст, аппарат переходил в планирующий полет, выбирая место посадки в радиусе шестисот-восьмисот километров. Двигатели разгонщика должны были работать на дешевом и экологически чистом водороде.

По всем расчетам «Спираль» становилась не только русским чудо-оружием, но и весьма выгодным средством вывода грузов на орбиту. Если трехсоттонная ракета «Союз» выводит в околоземье всего 2,5 процента от стартовой массы, то «Спираль» — 12,5 процентов. «Союз» сгорает почти весь, возвращаясь на землю 2,8-тонным, опаленным спускаемым аппаратом (0,9 процента массы). У «Спирали» повторно используются 85 процентов конструкции.

Если бы не глупость наших верхов, то «Спираль» могла взлететь на восемь лет раньше весьма неудачного и дорогого ее американского аналога — «Спейсшаттла». И все равно, успели мы многое. Были построены опытные аналоги ракетопланов. Шли работы в Летно-испытательном институте имени Громова, где строили аэрокосмолеты «Бор». Один из них, еще беспилотный «Бор-4», запустили в космос с площадки в Капустином Яру под Астраханью. Поскольку самолета-разгонщика еще не было, в его роли выступила обычная ракета-носитель.

Обогнув земной шар, пролетев над Индией, Америкой и Западной Европой, «Бор-4» включил торможение над восточной Атлантикой. Над Цейлоном на скорости в 7,5 тысяч километров в час он ворвался в воздушную оболочку планеты и приводнился в Индийском океане между Андаманскими островами и Австралией. Там его уже ждали наши корабли, но вокруг них летали чужие самолеты-шпионы. Позже «Боры» опускались в Черное море. Тогда в него не смело войти ни одно военное судно НАТО.

Все шло очень успешно. Но в дело пошли аппаратные интриги. Престарелый министр обороны Дмитрий Устинов, деятель еще сталинского военно-промышленного комплекса, спасавший когда-то от доносчиков многих русских конструкторов, поддался на уговоры академика Глушко и в феврале 1976 года пробил постановление ЦК КПСС и Совмина СССР о прекращении работ над «Спиралью» и концентрации усилий в разработке «Бурана» — нашего аналога американского «Спейсшаттла-Челленджера-Дискавери».

То было страшной ошибкой. Американцы на своей шкуре убедились, что их многоразовый корабль чертовски дорог, принося не экономию, а ужасное расточение денег при запусках. Да и «Буран», взлетев в 1988-м, требовал для вывода в околоземье одного кило нагрузки денег в четыре-пять раз больше, чем одноразовые ракеты.

«Боры» еще летали, совершенствуя системы управления и термозащиты для «Бурана». Пять раз побывал на орбите «Бор-5». Планировалось запустить и «Бор-6», дабы изучить прохождение радиоволн сквозь плазму в верхних слоях атмосферы. Но в стране уже бушевали митинги бараньеголовых масс, и Ельцин со всей демократической швалью вопил о том, что деньги надо тратить на «улучшение жизни народа», а не на космос. Пугливый Горбачев послушно поставил «Буран» на прикол, полеты «Боров» прекратились. Народ с тех пор получил «счастливую жизнь». А США стали скупать наши технологии по дешевке, экономя деньги для развертывания своих систем «звездных войн».

Важно иное: Империя в 1985 году имела почти готовую «вторую ветвь» космонавтики. В 1988 году Лозино-Лозинский предложил новую, архидешевую модификацию «Спирали» — ракетоплан «Молния», несомый обычным самолетом Ан-225. Система может выводить 7-8 тонн на двухсоткилометровую орбиту. Но великий конструктор оказался ненужным ни «Новой России» Ельцина, ни ее великим еврейским банкирам.

Он уже стар, хотя и продолжает работать. Еще немного и мы скажем: «Вот еще один загубленный талант». Загубленный уже не сталинскими репрессиями, но «человеколюбивыми» либералами. Зенгеру в Германии помешали мы. А Лозино-Лозинскому свои же «вожди».


предыдущая глава | Сломанный меч Империи | cледующая глава