home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


18

Сообщения о том, что осатаневшая толпа громит рынки в Москве, и о том, что несметные полчища амазонок грабят караванные амбары на Верхней Истре, дошли до Варяга одновременно.

Откуда взялись на Верхней Истре несметные полчища амазонок, информаторы не уточняли, зато про осатаневшую толпу Варяг и сам все знал. Люди сотнями снимались с места прямо под носом у главаря мафии и уходили в Москву бить очкариков.

Бандиты, уже снявшие свои понтовые темные очки, провожали их недоуменными взглядами и ждали указаний руководства. А руководство пребывало в прострации.

Как хорошо было раньше. Лохи платят, бандиты жируют, милиция не вмешивается. А теперь непонятно – кто бандиты, кто лохи, а кто милиция. Вроде, бандиты должны быть довольны, потому что милиции не стало совсем, и город перешел в их руки без борьбы – упал на ладони, как спелый плод. Но вот ведь какая беда – лохи стали вести себя неправильно.

Вместо того, чтобы платить бандитам и молчать себе в тряпочку, они то борзеют, то шизеют. И наказать оборзевших тоже не получается. Варяг явился разбираться, как положено, а лохи сделали ему ручкой и ушли громить его рынки, оставшиеся без защиты.

Варяг поначалу решил, что это отвлекающий маневр – удар по тылам, чтобы вернуть его в Москву. Но был он какой-то странный, этот удар. Дачники грабили без разбора и торговцев мафии и своих же собратьев, которые мирно распродавали остатки своего урожая.

Они вели себя, как один большой дикий зверь, которому просто хочется есть.

Но что было делать Варягу? Спасать старое добро или добывать новое?

И он стал делать то, что было в этой ситуации наиболее естественно – срывать зло на подчиненных.

– Мне этот беспредел надоел! – шумел он и намекал на оргвыводы, в случае если оный беспредел не прекратится в кратчайший срок.

Но приближенные в упор не понимали намеков и не желали брать ответственность на себя. Они требовали конкретных указаний.

Пришлось прямо приказать штатной охране рынков возвращаться в Москву. Это ребята поняли, но как-то не до конца. И в силу недопонимания не торопились покидать сельскую местность. А на простой вопрос «Почему?» отвечали путано и неуверенно.

Тут и всплыла тема сатанистов, которые, прознав про нашествие дачников, пылающих праведным гневом по адресу масонов-очкариков, по наущению сатаны напустивших на поля чумную саранчу, решительно встали на защиту здания на Воробьевых горах.

А кормились они, разумеется, тоже с рынков и тоже бесплатно и без спросу. Но их варяги боялись больше, чем всех дачников вместе взятых. Потому что дачники – это лохи, а сатанисты – это психи и притом буйные. Отморозки одним словом. А иметь дело с отморозками в таком количестве опасно для жизни.

Рыночную охрану пришлось вышибать из Дедовского пинками, но не было никаких гарантий, что они дойдут до места. О том, что будет с ними там, Варяг и думать боялся.

Но сам он в Москву не поехал. Он любил доводить всякое дело до конца, а сейчас ему открылась дорога на Нижнюю Истру. Ее никто не охранял. Самооборонщики ушли в Москву в первых рядах.

Да и охранять было некого. Массовая истерика катилась лавиной, захватывая женщин и унося их в том же направлении. Только если мужчин все время срывало с генеральной линии на второстепенные дела – грабеж и пьянку, то бабы с оловянными глазами перли напролом прямо к цели.

Это было похоже на пляску святого Витта[3], которая вот так же охватывала многотысячные массы людей в средние века.

Когда отряд Варяга вошел в Гапоновку, он обнаружил там только несколько семей, не поддавшихся общему безумию, и стаю нечистой силы из Ведьминой рощи, которая тащили все, что плохо лежит.

К нечистой силе примыкали дети – совершенно непонятно чьи. Воинство Варяга спугнуло сразу всех, включая и добропорядочные семьи, так что в Гапоновке остался один Сашка-баптист в разбитых очках.

И тут до Варяга дошло, что ему тут совершенно нечего делать. Вскрывать дачные кладовые и погреба бессмысленно. Вывозить их содержимое некому и некуда. Заставлять боевиков работать носильщиками – это будет самый настоящий беспредел, и Варяг об этом даже не думал.

Он думал спалить мятежные деревни к черту, но это следовало делать в присутствии их жителей. А без них как-то и не в тему.

– Это не по-божески, – сказал и юродивый Стихотворец.

– Так я же и не бог, – усмехнулся Варяг, но Гапоновку оставил нетронутой.

А самое разумное предложение сделал Мечислав Кировец, который вообще отличался умом и сообразительностью.

– Надо взять что положено с тех, кого найдем. А когда остальные будут возвращаться, брать долю с каждого по мере поступления.

– А они будут возвращаться? – спросил Варяг.

Опасения были не напрасны. Ведь все дачники – бывшие москвичи, у них в городе жилье и все такое. Могут там и остаться.

Это как звезды лягут.

– Посмотрим, – сказал Мечислав.

– Ты бы лучше посмотрел, что там в верховьях творится, – предложил Варяг. – Амазонки какие-то… Будто мне всего остального мало.

– Ну, амазонки, положим, и тут есть, – заметил Кировец, намекая на Ведьмину рощу.

Но возражать против прямого приказа хозяина не стал и пришпорил своего рысака.

Он забрал с собой людей, от которых Варягу в сельской местности немного пользы. Киллеров, ищеек и зеленых пацанов.

Мечиславу от них тоже было мало толку, но других Варяг ему не отдал. А в несметные полчища амазонок они оба не очень верили.


предыдущая глава | Меч Заратустры | cледующая глава