home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


65

Открытие новгородских биологов, что земля в дикой степи родит такие скороспелые и богатые урожаи, о которых на старых землях уже стали забывать, президент Гарин воспринял, как добрый знак.

К границе степи сразу потянулись дачники и беженцы и проблема, чем кормить город и поселки, решилась в одночасье.

Серьезных проблем не было и до этих пор. Рыбные реки и грибные леса по южной стороне Ильменя позволяли не беспокоиться о прокорме. А растительную пищу охотно продавали дачники на Тверском перевозе.

Продавали, естественно, за нефть. Вернее, за бензин и керосин.

Зачем им то и другое, Гарин не спрашивал, но догадывался.

Нефтепродукты постепенно приобретали примерно то же значение, что и самогон. Они превращались в суррогатную валюту.

Их было еще слишком мало, и в них очень нуждались кремлевцы и дзержинцы, которые вели на улицах перманентно пылающей Москвы последнюю механическую войну. Поэтому нефтепродукты можно было выгодно сбыть с рук.

Но все-таки выращивать еду на месте удобнее, чем возить ее откуда-то с Волги. Транспорта и так не хватало. Так что дачникам в Новгороде были рады и даже не очень настаивали на соблюдении гаринского Кодекса строителя цивилизации.

Хлеб насущный дороже.

А за хлеборобами следом пожаловали дикари и сектанты.

Они всегда следовали по пятам за дачниками, как мыши и тараканы следуют за человеком, расселяясь по девственным местам только после того, как там появятся люди.

Первыми нагрянули братья-славяне – близкие родичи язычников Перунова бора, которые, однако, считали, что вблизи от Москвы нельзя возродить и сохранить древние обычаи в чистоте, и потому удалились от цивилизации аж за Волгу.

Еще они не пахали и не сеяли, жили охотой и рыбалкой, но не считали грехом и сбор урожая на чужих полях. Так что от Москвы они ушли, а от деревень и хуторов не решались.

Но братья-славяне – это были цветочки. Ягодки начались, когда на Новгород обрушилось дикое племя экологов, которые в нарушение Кодекса строителя цивилизации учинили массовую акцию протеста в голом виде и с плакатами:


«Долой цивилизацию!»

«Нефть это яд!»

«Муха тоже вертолет!»


И так далее.

Разогнать демонстрацию Гарин не решился. В нем еще сильны были либеральные предрассудки, навеянные журналистским прошлым, и стремление железной рукой загнать человечество к счастью еще не вполне овладело им.

Но беспорядки начались все равно. С экологами сцепились мирные жители, и поскольку последних было больше, демонстрантам пришлось отступить.

Но они пообещали вернуться в подмогой.

Верная соратница президента Гарина биолог Тамара Крецу, которая, собственно, и сделала упомянутое выше открытие, воскликнула в сердцах:

– Надо было строить город в пустыне! Туда бы они точно не добрались.

Эта добрая женщина целиком и полностью разделяла страсть Гарина к возрождению цивилизации и гармонично сочетала в себе любовь к природе с ненавистью к зеленым террористам.

– Настоящие экологи примиряют цивилизацию с природой, а не воюют с цивилизацией от имени природы, – сказала она однажды, и за это дикие экологи навечно вписали ее в список своих главных врагов.

Может, она бы и не удостоилась такой чести, но Гарин еще в Белом Таборе поручил ей возглавить Академию Наук Экумены, так что она была у всех на виду, и даже прославленные ученые, которых эвакуировали из Москвы во время последних беспорядков, не решались оспорить ее права на этот пост.

Впрочем, на Земле за все ее открытия в области экуменской биологии ей наверняка полагалась бы Нобелевская премия. Работая в поле, на главной биостанции Белого Табора, она неизменно первой выдвигала сенсационные гипотезы, которые затем подтверждались кабинетными учеными.

Она открыла ускоренный рост растений и первые мутации, изучила строение белого пуха и доказала, что это все-таки форма жизни, первой предсказала, что белая почва будет истощаться и даже подала геологам идею насчет того, откуда взялась в Экумене нефть.

Так что высокий титул был присвоен Тамаре Евгеньевне вполне заслуженно.

И на этот раз она тоже была права.

Действительно, пустыня вряд ли привлекла бы дикарей, и экологи тоже не были бы столь энергичны, если бы им пришлось пробираться к городу через голую степь под палящим солнцем и без воды.

Но это породило бы другие проблемы, которых не было у города из деревянных домов и землянок, раскинувшихся на берегу большого озера на благодатной границе между лесом и степью.


предыдущая глава | Меч Заратустры | cледующая глава