home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


70

Когда Жанна очнулась, ее окружали уже не четыре противника, а в десять раз больше. И все они были в одинаковой одежде, которая вполне подошла бы сатанистам.

Длинные черные кимоно, перешитые на скорую руку в балахоны с капюшонами. Отбросить капюшон – и получится чистый самурай. Надеть – вылитый монах. Заправить полы в брюки – и не отличишь чужака от боевика из армии сатаны.

Даже мечи они носили по-разному. Кто-то по-самурайски за спиной, а кто-то – по-европейски на поясе. А у некоторых вовсе не было мечей.

И у Жанны меча теперь тоже не было. Его крутил в руках невысокий человек, лицо которого в профиль скрывал капюшон. Но из-под него выбивалась прядь волос, а значит, маски уже не было.

– Хороший мастер, – сказал он, заметив, что Жанна открыла глаза.

Королева вспомнила, что именно этот человек дотянулся-таки до ее шеи, когда она выронила меч.

Неподалеку тихонько заржала кобылица. Жанна бросила на нее взгляд и убедилась, что лошадь в порядке.

– Самый лучший, – сказала она, имея в виду мастера.

– Я тоже предпочитаю иметь дело с ним, – признался человек в черном.

И повернулся к ней лицом.

Усы и испанская бородка не слишком изменили его.

Холодные пронзительные глаза были такие же, как тогда, много недель назад, на холме у Москвы-реки.

– Пантера! – выдохнула Жанна.

– Теперь меня зовут иначе, – поправил он.

– А повадки прежние.

Пантера медленно стянул с головы капюшон и ответил негромко и устало:

– Нет. Мне надоело убивать без цели. Теперь я нашел цель.

– Ты маньяк.

– Я вампир. А вампиры чахнут без чужой крови. Один добрый человек недавно назвал меня Дракулой.

– Вампиры бессмертны, а ты нет. К счастью для добрых людей.

– Ты уверена? Разве меня не хоронили уже?

Если всерьез придираться к словам, то его не хоронили. Просто были люди, которые видели его растерзанный труп.

Но сейчас Пантера нисколько не походил на мертвеца.

А вот на вампира, пожалуй, да. Даже клыки у него были длиннее, чем обычно.

Это даже отмечали в розыскных ориентировках в качестве особой приметы.

– Все повторяется, – сказала Жанна, приглядевшись к его зубам. – Интересно, ты меня загрызешь или снова попробуешь распять?

– Раз шесть или семь. Даже не надейся. Эта казнь для девственниц. А для ведьм у нас другая кара. Только обращенные в пепел не смогут встать в ряды черного воинства, когда наступит день Армагеддона.

– Я девственница, – заметила Жанна. – А мученики попадают в рай. Им нечего делать в рядах черного воинства.

– Поговори об этом с судьями трибунала.

«Тебя сожгут на костре», – сказала Жанне родная бабушка молодой жены Конрада фон Висбадена.

Похоже, Пантера сумел-таки заманить Орлеанскую королеву туда, где кончается зачарованная земля.

А людей на поляне становилось все больше. И слушая доклады новоприбывших, Пантера все больше мрачнел.

Зато Жанна почерпнула из этих мимолетных разговоров других людей много нового и интересного.

Например, что Пантеру теперь называют Торквемадой. И что крестовый поход можно считать завершенным. Причем завершенным безуспешно.

Половина фанатиков погибла в битве на Истре, другая половина затерялась в бескрайних дебрях, погнавшись за голой ведьмой на крылатом коне, который по информации из третьих рук, представлялся чем-то вроде гибрида Пегаса с кентавром и единорогом.

Про такие мутации Жанна еще не слышала, к тому же конь Елены Прекрасной был самым обычным ипподромным мерином, и даже не очень быстрым.

Где теперь Елена, понять было трудно, а вот Варяг сбежал на Русь со всеми, кто еще с ним остался.

Жанны, похоже, вообще не стеснялись, и это был плохой признак.

Впрочем, присутствие живого и здорового Пантеры, страдающего комплексом Дракулы, само по себе было плохим признаком. Прямо-таки просто отвратительным.

А ведь он ко всему вдобавок был еще и зол. И Жанна даже сумела уяснить почему.

Крестовый поход сорвался из-за глупости фанатиков. Все было задумано гениально. Выманить Жанну из Орлеана, взять ее в плен и пообещать ее Мечиславу в обмен на его нейтралитет. А заодно лишить орлеанцев воли к сопротивлению и заставить их растрачивать силы на освобождение королевы.

Но Торквемада не счел нужным делиться своими хитроумными планами с императором. У него было еще с дюжину альтернативных вариантов и какой из них выбрать, он собирался решать сам. А с императора Льва только взял обещание, что тот никуда крестоносцев не поведет, пока не получит от инквизитора разрешающей отмашки.

Лев никого и не повел, но фанатики пошли сами и за ними увязались приблудные, что и привело к закономерному результату.

Жанна захвачена, но годится она теперь только на костер. Даже если подданные кинутся освобождать ее всем королевством, завоевывать Орлеан Торквемаде не с кем.

– Я слышал, будто в твоих руках ключ к империи Запада, – сказал он неожиданно. – Якобы только ты можешь вручить ему корону и утвердить его права на престол. И если ты это сделаешь, то все признают его истинным Императором Запада.

– Наоборот. Если все признают кого-то истинным императором, то он получит престол и корону только после того, как с этим соглашусь я.

– Понятно. Право liberum veto. Но у каждой палки два конца и перевернуть ее ничего не стоит. Ты узурпировала это право и никто не возразил. Так почему бы тебе не воспользоваться этим правом. Вдруг опять никто не возразит.

– Неужели ты хочешь, чтобы я короновала этого вашего Льва. Да его место в зоопарке. Я как раз знаю одну пустую клетку, могу подсказать. Я сама выпустила из нее всех львов, так что место вакантно.

– Я наслышан о твоих подвигах. И даже могу помочь водворить упомянутое лицо в вышеназванную клетку. Я не настолько глуп, чтобы делать тебе подобные предложения. Так что речь не о Льве.

– А о ком?

– Что ты скажешь, например, о Заратустре?

– А что ты скажешь, о нем?

– Допустим, я служу ему.

– Разве ты способен кому-то служить?

– Бесы просят служить, но я не служу никому. Даже себе, даже тебе, даже тому, чья власть.

Торквемада сбился на чужие слова, но Жанна не стала обращать на это внимание.

– Значит, ты не служишь Заратустре?

– Я пью кровь его врагов.

– И о чем мы тогда говорим?

– О том, что он уже здесь.

– Где?

– На пути к короне Империи. Это будет справедливо. На Востоке правит Мессия, а на Западе – Пророк.

– Пророк никогда не выходит на свет, а Мессия еще не пришел.

– Почему ты так уверена? А вдруг они уже здесь и зовут тебя?

– А если он уже здесь, то я не служу и ему. Я украл ровно столько огня, чтобы больше его не красть.

Это тоже была цитата близко к тексту, и Жанна даже не переиначила род.

А потом добавила уже от себя лично:

– И на чьей бы стороне ты ни был, я всегда буду на противоположной. Я с теми, чью кровь ты пьешь.

– Жаль, – сокрушенно покачал головой Торквемада. – Трибунал будет рад увидеть тебя. Он наверняка сочтет это своей большой победой. В его списке врагов ты стоишь на четвертом месте. И в этом есть повод для гордости. А мне жаль.

– Да неужели? Ведь ты так давно мечтаешь меня убить.

– Знаешь, на самом деле я не пью кровь. Никогда не пробовал. И не хочу. Я пью энергию, которая утекает из тела вместе с кровью. Или без крови. Тогда энергия просто кипит. Огонь выжигает ее из тела. И мне так хочется испить из твоего источника. Наверное, это любовь.

– Все-таки ты маньяк.

– Может быть. Но дело не в этом. Просто ты проиграла. А проигравший должен умереть. Так говорит Заратустра.


предыдущая глава | Меч Заратустры | cледующая глава