home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


71

Крестоносцы возвращались из похода вразброд, как разбитая армия. Они и выглядели похоже, хотя до настоящей битвы дело так и не дошло. Если, конечно, не считать за таковую избиение фанатиков истринскими ополченцами и внезапные жалящие налеты неопознанных врагов, которые вылетали из леса, как нечистая сила, убивая и калеча всех, до кого успевали дотянуться, и точно так же стремительно растворялись в чаще.

Приблудные крестоносцы, поглядев на кровопролитие издали, решили поискать более легкой добычи и в обход поля битвы рассыпались по дачным землям в надежде их пограбить.

За этим они, собственно, сюда и пришли.

Но истринские дачники так и поняли, поэтому на зов князя Мечислава собрались далеко не все. Многие остались сторожить свое добро и не прогадали.

В результате под конец стало совсем уже непонятно, кто кого грабит. Тех крестоносцев, кого не убили сразу, добрые поселяне раздевали догола и гнали кнутами за околицу, а их имущество от одежды до оружия оставляли себе в качестве боевых трофеев.

Неудачливые грабители сломя голову бежали до ближайшего леса, а ближайшим был Перунов бор, где их поджидали со свежими силами леший и баба Яга, которые пользуются большим авторитетом среди язычников Перыни.

А тем отрядам, которые вел сам император Лев, пришлось еще хуже.

Растеряв половину своих сил в погоне за ведьмой на крылатом коне, которая как-то сама собой превратилась в целое полчище ведьм верхом на кентаврах, эти отряды нарвались на пеших орлеанцев под командованием Конрада фон Висбадена на коне и в пожарной каске.

Перед походом крестоносцам как-то забыли сказать, что еретиков может быть так много, да еще и вооруженных до зубов. Не ожидавший такого зрелища авангард разбежался сразу, и сам Лев едва унес ноги, когда приблудные оголили тылы и фланги.

Варяг, который со своей последней сотней отсиживался в арьергарде, плюнул на все при первом же известии о боестолкновении впереди. А те доблестные воины, которых Торквемада и Лев приставили надзирать за ним, в панике удрали на Русь вместе с поднадзорным.

А может быть, он просто объяснил им на живом примере, что бывает с теми, кто сунется с войной на зачарованную землю.

После всех этих измен император Лев уже не удивился, когда его предали черные монахи.

Они не стали дожидаться, когда Лев соизволит с ними соединиться, и организованно отступили к Москве со своей бесценной добычей.

Их вел сам великий инквизитор Торквемада, который раньше других понял, что Орлеан в этом походе взять не удастся, а значит, все бессмысленно.

– Неспособные отвоевать святой город недостойны смотреть на него, – сказал он и дал команду на отход.

Дороги черных монахов и конного эскорта императора пересеклись уже в черте города. Лев был настолько зол, что бросил всю свою пешую свиту и поскакал в Москву галопом, в сопровождении четырех всадников.

В городе были верные императору отряды, которые остались охранять резиденцию, а также личная гвардия понтифика Петропавла и часть судей и воинов Белого трибунала.

Лев спешил к ним, чтобы поднять их по тревоге и задержать черных монахов, как только они появятся.

Но у монахов тоже были лошади. Одна своя, на которой Торквемада ездил послом на Истру, а другая трофейная – кобылица королевы Орлеанской.

На нее и положили поперек седла связанную королеву, а позади нее сел один из трех ближайших помощников Торквемады.

В этой четверке (считая и самого инквизитора) он был самым лучшим наездником.

На другую лошадь сели сам Торквемада и еще один его подручный, а третий повел остальных черных монахов пешком через лес.

Вернее, не пешком, а бегом, с приказом:

– Отставших не ждать.

Император по дороге нарвался на дзержинцев в автомобиле, и те устроили потешную погоню за всадниками.

Пришлось уходить врассыпную. На городских улицах этот метод действует немногим хуже, чем в лесу. И, по счастью, до резиденции было недалеко. Так что последним смеялся все-таки Лев. Пока он с одним телохранителем уходил переулками, двое других развели бандитов, как последних лохов.

Когда дзержинцы поняли, что влетели, было уже поздно. Посреди Кутузовского проспекта их окружила непроходимая буйная толпа, которая на «раз-два взяли» перевернула автомобиль кверху днищем и, выковыряв пассажиров из салона, как моллюска из раковины, потащила на суд.

Когда Лев решился, наконец, приблизиться, он был несказанно удивлен тому обстоятельству, что верные отряды встречают его ликованием и криками о великой победе.

Все объяснилось лишь несколько минут спустя.

Оказывается, черные монахи успели раньше – даже несмотря на то, что Торквемада тоже столкнулся с проблемой.

На него напали пешие демониады, которые теперь уже орудовали и днем.

Три дня крестового похода начисто переменили баланс сил в городе, и наглости демониадов не было предела.

Но куда им было тягаться с Торквемадой. Его подручный легко спрыгнул с крупа лошади на землю, а инквизитор, привстав в стременах, поднял меч над головой и заговорил таким голосом, от которого даже безбашенные демониады притихли и стали казаться ниже ростом:

– Нет разума в том, чтобы сильные убивали сильных. Если мы будем истреблять друг друга, то восторжествуют слабые – а разве мы этого хотим?! Идите с миром и истребляйте слабых, а когда их не останется под небом, приходите снова, и пусть нас рассудит последняя битва!

И демониады пропустили всадников беспрепятственно. Кому-то даже показалось, что он узнал говорящего.

Но не великого инквизитора – ибо на инквизицию демониады плевали ядовитой слюной и даже аутодафе было для них всего лишь способом поскорее присоединиться к своему господину.

И не Пантеру, которого они знать не знали вообще, потому что Пантера был прежде широко известен лишь в довольно узком кругу.

Они узнали человека, который вправе указывать даже демониадам, как им вести себя в выборе жертв, хотя какое значение может иметь личность жертвы, если вымостить торную дорогу зла можно только мертвыми телами всех людей без исключения.

И когда самый последний, кто останется, сделает себе харакири, наступит великое Царство Зла.

Так говорит Заратустра.

И тем не менее демониады расступились, пропуская всадников, так что задержка была совсем короткой, и Торквемада успел достигнуть резиденции Белого трибунала раньше императора Льва.

А достигнув ее, тотчас же объявил о великой победе.

– Мы захватили в плен саму архиведьму Жанну, Орлеанскую королеву! – возвестил он, и устремленное к небу здание наполнилось ликованием.

Не было никаких сомнений – если сжечь на костре архиведьму, то иссякнет колдовская сила по всей земле, и даже первый ересиарх Заратустра не сможет восстановить ее в одночасье.

Сам дьявол будет ранен почти что в сердце.

Торквемада был уверен, что все фанатики в первых рядах двинулись в поход, да там и сгинули. А оказалось, что не все. Хотя больше фанатиков истекали восторгом приблудные, которые соскучились по аутодафе.

А ведь это было главное условие Торквемады. Новое аутодафе состоится только после того, как будет пойман хотя бы один еретик из главного списка.

Архиведьма Жанна значилась в этом списке под номером четыре.

И когда император Лев по прибытии стал предъявлять черным монахам претензии, они в ответ предъявили ему Жанну.

– Разве это не искупает нашу вину? – спросил Торквемада, и императору было нечего на это ответить.


предыдущая глава | Меч Заратустры | cледующая глава