home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


8

— Мейда посредине, — сказала миссис Байбер.

На фотографии три девочки сидели на подножке автомобиля в стиле двадцатых годов перед домом, тем же самым, только без пристройки и части крыльца. Описание миссис Армор свидетельствовало, что это та же самая фотография.

— Остальные две — моя дочь Мэри-Элен, на год моложе Мейды, и их двоюродная сестра Виктория. Мейде и Виктории было тогда по семь. — Она наклонила голову, улыбаясь ему. — Вы уверены, что у вас нет более интересных занятий по вечерам, чем навещать старуху, которая вам даже не родственница?

Нет, так как ему нужно узнать как можно больше о своей добыче. Но использовать для этого дружбу старой женщины — его наполняло чувство собственной вины. Он улыбнулся в ответ.

— Мы ведь друзья, не так ли? — Наклонился над фотоальбомом. — Она такого же роста, как остальные.

— Начала расти позже. Вот тут ей десять.

Невозможно было усомниться, видя, как она возвышается над сверстницами. Снаружи холодный ветреный октябрьский вечер. Гаррет просматривал альбом и легко отыскивал Лейн на фотографиях: она на голову выше окружающих детей.

— Она самая умная из моих детей. Давайте я вам кое-что покажу. — Миссис Байбер провела его в столовую и гордо указала на ряд грамот на стене, каждая за первое место: за чтение, ведение дискуссий, стрельбу из лука. — Мейда завоевала все это, но она все бы отдала, чтобы стать на шесть дюймов короче. Сердце мое так часто болело из-за нее. Она плача приходила домой, потому что другие дети насмехались над ней из-за ее роста. Я не знала, что ей сказать. Может, если бы была старше и мудрее, но ведь я сама тогда была почти девочка: мне было шестнадцать, когда она родилась. Потом она перестала плакать. У нее стал ужасный характер, при малейшем замечании ее охватывал гнев. Она всегда дралась. Конечно, от этого было еще хуже.

Конечно. Дети, и даже взрослые, бросаются как звери на того, кто выглядит или действует по-другому. А Лейн, должно быть, была легкой добычей.

Миссис Байбер сказала:

— Я их ненавижу, — говорила она мне со слезами и с такой свирепостью в голосе. — "Когда-нибудь они пожалеют. Я им покажу, что этот мир не принадлежит им". Я пыталась учить ее прощать, быть доброй к врагам, но прошло много лет, прежде чем она научилась.

Гаррет сомневался, научилась ли. Просто она перестала угрожать. В конце концов она отомстила… питалась их кровью, низвела их до стадии скота, превращала некоторых из них в пустую шелуху. Как она себя чувствовала, когда чей-то укус превратил ее в вампира? Проклинала, плакала в смятении и отчаянии, ненавидя свое тело за то, чем оно стало? Глядя на альбом, воображая, каким был мир в глазах этого преследуемого ребенка, он решил, что нет. Она сразу поняла, что это дает ей, и с радостью погрузилась в ад, счастливо, жадно. На ее месте, может быть, он поступил бы так же.

Внезапно ощутив неуверенность, он захлопнул альбом и вернул его миссис Байбер. Может, это посещение — ошибка. Он хотел знать Лейн, а не сочувствовать ей, понимать, как действует ее мозг, а не сожалеть о ее боли.

— Что случилось? — с тревогой спросила миссис Байбер.

Он быстро улыбнулся.

— Просто думал о детстве вашей дочери. Неудивительно, что она убежала.

Она положила руку ему на руку.

— Не все было так плохо. Дома мы часто бывали счастливы. И по-прежнему нам хорошо, когда все собираются дома. Когда Мейда впервые приехала, было какое-то напряжение… какая-то отдаленность; я даже подумывала, на самом ли деле она счастлива в этих своих экзотических местах, но тут она по крайней мере счастлива и довольна.

Он все время вспоминал ее последнее замечание. Она радуется, приезжая домой. Но только на этот раз ее ожидает не счастливое свидание с семьей, а полицейский, ожидает встреча со справедливостью и воздаянием. Каково будет миссис Байбер, когда он арестует Лейн?

Он вспомнил цитату из "Я Чинг", которую в день его отъезда произнесла Лин: "Чтобы восстанавливать порядок, нужно обладать законной властью. Если восстанавливать справедливость, руководствуясь только собственными суждениями, неизбежно придешь к ошибке и поражению".

По дороге домой сквозь ветреную ночь, Гаррет чувствовал непрекращающееся сомнение, он сомневался в справедливости того, что собирался сделать.


предыдущая глава | Кровавая охота | cледующая глава