home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню



История вопроса: литераторы предполагают, НКВД располагает

Поскольку мой очерк посвящен в первую очередь деятельности российских (советских) спецслужб на ниве психотрони-ки, я не буду (или почти не буду) затрагивать факты истории аналогичных разработок в других странах. Буду отмечать только те сведения, разглашение которых стимулировало наших собственных специалистов идти к решению проблемы тем или иным путем.

А началось все с электроиндукционной гипотезы «проявляющегося в месмеризме взаимодействия организмов», предложенной в 1875 году знаменитым химиком А. М. Бутлеровым. Он, в частности, задумался над тем, не могут ли взаимодействовать «нервные токи организмов» — подобно взаимодействию электрических токов в проводниках. И уже в 1887 году с развернутым обоснованием электроиндукционной гипотезы мысленного внушения выступил профессор философии, психологии и физиологии Львовского университета Юлиан Охорович. Однако электроиндукционная гипотеза объясняла взаимодействие организмов только на близких расстояниях. Это затруднение успешно преодолевала электромагнитная гипотеза телепатии. Она была одновременно высказана тремя независимыми друг от друга исследователями: Э. Фаустоном (доклад 1 марта 1892 года в секции электричества Франклиновского института), Шмидкунцем (книга «Физиология внушения», 1982) и В. Крук-сом (статья «Некоторые возможности применения электричества», 1982). Более подробно свою «радиационную гипотезу» последний из этих авторов, английский физик В. Крукс, изложил в статье «Иной мир — иные существа», напечатанной в апрельском номере «Бюллетеня Астрономического общества Франции» за 1898 год; статья тут же была опубликована в русском переводе. Здесь В. Крукс, впервые в истории электромагнитной гипотезы телепатии, обосновал возможную частоту колебаний предполагаемого мозгового излучения — порядка 1018 колебаний в секунду! Излучения с такой частотой колебаний, отмечал В. Крукс, «проникают через наиболее плотные среды, не уменьшаясь, так сказать, в своей интенсивности, и проходят их со скоростью света и почти без преломления и отражения».

«Мне кажется, — писал в заключение В. Крукс, — что подобными лучами возможна передача мысли. С некоторыми допущениями мы найдем здесь ключ ко многим тайнам психологии».

Электромагнитная гипотеза неоднократно рассматривалась и в начале текущего столетия как в России, так и за рубежом, став почти общепринятой. Оставалась самая малость: получить прямые или косвенные доказательства ее истинности.

Приход к власти большевиков не прекратил исследования в этом направлении. Наоборот, правительство Ленина, помешанное на идее «мировой революции», было заинтересовано в получении принципиально нового оружия, с помощью которого можно было бы помочь «братьям по классовой борьбе» в других странах. Тем более что кавалерийский наскок М. Н. Тухачевского на Польшу весной 1920-го провалился под стенами Варшавы. А тут такие возможности открываются, такая силища дается в руки!

Поэтому работы были не только не прекращены, но и регулярно финансировались. Так, академику и директору Ленинградского института по изучению мозга и психической деятельности В. М. Бехтереву удалось с 1919 по 1927 год провести целую серию опытов по изучению феномена телепатии. Сюда же примыкает и проведенная в 1919 — 1926 годах инженером Б. Б. Кажинским серия работ по теоретическому и экспериментальному обоснованию электромагнитной гипотезы телепатии.

Еще в те далекие годы Б. Б. Кажинский пришел к мысли, что «уже одна возможность технического осуществления <…> „регистратора мыслей“ должна знаменовать собой эпоху». По его мнению, в случае если бы удалось реализовать «регистратор мысли», можно было бы построить прибор, воспроизводящий технически те же колебания, то есть воспроизводящий мысль. Чем не «чемоданчик с кнопкой»?

Любопытно, что именно Бернард Бернардович Кажинский первым оценил огромную опасность, которую может представлять психотронное оружие. Именно он поделился информацией о проводимых опытах с известными писателями-фантастами того времени. Литераторы не заставили ждать и выполнили столь своеобразный социальный заказ. Вот что писал по этому поводу исследователь истории фантастической литературы, критик А. Ф. Бритиков:

"От Орловского (Орловский (Грушвицкий) В. — писатель-фантаст. — А. П.) идет целая серия романов об электромагнитной природе мышления: «Радио-мозг» (1928) С. Беляева, «Властелин мира» (1929) А. Беляева, «Генератор чудес» (1940) Ю. Долгушина, «Защита 240» (1955) А. Меерова.

В первом своем романе «Машина ужаса» (1925) Орловский рассказывал об установке, выплескивающей в эфир волны эпидемии страха. Машина была построена капиталистами с целью захватить власть над миром. Но она же кладет конец капитализму. Анархия, внушенная людям посредством машины ужаса, перерастает в революционный взрыв. Изобретатель машины, американский архимиллионер, побежден русским ученым.

<…> В беляевском «Властелине мира» впервые были опубликованы радиосхемы инженера Б. Кажинского (в романе — Качинский), уподоблявшие человеческий организм приемопередающему радиоустройству. Кажинский полагал, что при помощи соответствующей аппаратуры можно улавливать и внушать мысли и эмоции.

Впоследствии было доказано, что ряд психических процессов и сама «мыслепередача» не зависят от электричества. Это не умаляет заслуги писателей-фантастов. <…> Эта тема способствовала психологическому углублению научно-фантастического романа".

Как видите, исследования Бернарда Кажинского способствовали не только укреплению обороноспособности страны.

Не откажу себе в удовольствии процитировать и любимого мною Александра Беляева. Его герой, инженер Штирнер, проводит опыт по передаче «мыслеприказа» над своим собственным слугой, Гансом, и, когда опыт удается, записывает в дневнике следующее:

"Опыт удался! А что означает он? То, что я могу повелевать и другими людьми. Я могу заставить их делать все, что мне хочется. Я могу! Я все могу! Разве это не всемогущество?

Захочу, и люди принесут мне свое богатство и сложат у моих ног. Захочу, они выберут меня королем, императором. К черту корону! Захочу, и меня полюбит самая красивая женщина…".

В реальности же наиболее удачные опыты по разработке методики психотронной обработки радиотехническими средствами провел Борис Георгиевич Михайловский. О нем известно, что в конце 20-х годов он был научным сотрудником Рентгеновского института Крымского народного комиссариата здравоохранения, членом Всесоюзного общества хирургов и Всесоюзного общества рентгенологов и радиологов, а также членом Крымской научной ассоциации. Во второй половине 30-х годов он был арестован НКВД, где продолжал исследования в подвалах Лубянки.

На середину 30-х годов приходится открытие Б. Г. Михайловского, установившего, что различные комбинации электромагнитных импульсов длительностью от 20 мсек до 1,25 с, повторяющиеся с частотой 20 — 0,4 Гц и модулируемые на несущей радиочастоте в диапазоне средних и коротких волн, оказывают влияние на отдельные зоны мозга, ответственные как за эмоциональный настрой, так и за работу отдельных функциональных органов. Михайловский предложил применять изобретенный им способ для лечения некоторых болезней. Но уже в тот период, который отмечен массовыми репрессиями и расправой с политическими противниками, в системе НКВД начались пытки с использованием высокочастотного излучения в комбинации с наркотиками.

В июне 1993 года в Академии нового мышления был заслушан доклад кандидата технических наук, бывшего узника № 1А-659 «Речлага МГБ СССР» В. Т. Слепухи. Вот что утверждалось в этом докладе:

«Сходное по своей природе явление, ставшее основой для разработки метода психотронной обработки, — это „эффект радиозвука“, реакция человеческого организма на импульсы СВЧ-излучения, выражающаяся в появлении слуховых ощущений самых различных тембровых окрасок, на что обратили внимание члены персонала радиолокационной станции, случайно оказавшиеся в зоне действия излучающей антенны. Позже было установлено, что подобную раскачку отдельных участков мозга могут производить и другие излучения, например лазерное, рентгеновское, подаваемые импульсами, обеспечивающими мгновенное ступенчатое изменение излучаемой мощности».

Гипноз и другие методы воздействия на человеческую психику интересовали советские спецслужбы едва ли не с первых дней их существования.

«У истоков разработки методик „пси“-воздействия в нашей стране, — свидетельствует В. Слепуха далее, — стояли дочь Ф. Дзержинского — Маргарита Тельце и „доцент“ Д. Луни. Основной упор делался на применение психотропных средств на основе естественных и синтетических наркотиков. Но уже тогда было подмечено, что эффект деформации психики существенно ускоряется, если подопытный находится в высокочастотном поле».

Сам Сталин лично принимал в Кремле известного гипнотизера Вольфа Мессинга.

В связи с этим интересен следующий отрывок из воспоминаний Варлама Шаламова. В своем рассказе «Букинист» он пытается отыскать мучившую его загадку необъяснимого поведения подсудимых на московских процессах. По его мнению, они находились под воздействием гипноза. Он пишет:

"… — Ты знаешь, какая самая большая тайна нашего времени?

— Какая?

— Процессы тридцатых годов. Как их готовили. Я ведь был в Ленинграде тогда. У Заковского. Подготовка процессов — это химия, медицина, фармакология. Подавление воли химическими средствами. Таких средств — сколько хочешь. И неужели ты думаешь, если средства подавления воли есть — их не будут применять? Женевская конвенция, что ли?

Обладать химическими средствами подавления воли и не применять их на следствии, на «внутреннем фронте» — это уж чересчур человечно. Поверить в сей гуманизм в двадцатом веке невозможно. Здесь и только здесь тайна процессов тридцатых годов, открытых процессов, открытых и иностранным корреспондентам, и любому Фейхтвангеру. На этих процессах не было никаких «двойников». Тайна процессов была тайной фармакологии.

Я лежал на коротких неудобных нарах двухспальной системы в опустевшем курсантском бараке, простреливавшемся лучами солнца насквозь, и слушал эти признания.

Опыты были и раньше — например, во вредительских процессах. Рамзинская же комедия только краем касается фармакологии.

Капля по капле сочился рассказ Флеминга (кличка солагерника Шаламова, бывшего работника НКВД. — А. П.) — собственная ли его кровь капала на обнаженную мою память? Что это были за капли — крови, слез или чернил? Не чернил и не слез.

— Были, конечно, случаи, когда медицина бессильна. Или в приготовлении растворов неверный расчет. Или вредительство. Тогда — двойной страховкой. По правилам.

— Где же теперь эти врачи?

— Кто знает? На Луне, вероятно…

Следственный арсенал — это последнее слово науки, последнее слово фармакологии.

Это был не шкаф "А" — Venena — яды и не шкаф "В" — Heroica — «сильно действующие»… Оказывается, латинское слово «герой» на русский язык переводится как «сильно действующий». А где хранились медикаменты капитана Флеминга? В шкафу "П" — в шкафу преступлений — или в шкафу "Ч"— чудес.

Человек, который распоряжался шкафом "П" и шкафом "Ч" высших достижений науки, только на фельдшерских лагерных курсах узнал, что у человека печень — одна, что печень — не парный орган. Узнал про кровообращение — через триста лет после Гарвея.

Тайна пряталась в лабораториях, подземных кабинетах, вонючих вивариях, где звери пахли точно так же, как арестанты грязной магаданской транзитки в тридцать восьмом году. Бутырская тюрьма по сравнению с этой транзиткой блистала чистотой хирургической, пахла операционной, а не виварием.

Все открытия науки и техники проверяются в первую очередь в их военном значении — военном — даже в будущем, в возможности догадки. И только то, что отсеяно генералами, что не нужно войне, отдается на общее пользование.

Медицина и химия, фармакология давно на военном учете. В институтах мозга во всем мире всегда копился опыт эксперимента, наблюдения. Яды Борджиа всегда были оружием практической политики. Двадцатый век принес необычайный расцвет фармакологических, химических средств, управляющих психикой.

Но если можно уничтожить лекарством страх, то тысячу раз возможно сделать обратное — подавить человеческую волю уколами, чистой фармакологией, химией без всякой «физики» вроде сокрушения ребер и топтания каблуками, зубодроби-тельства и тушения папирос о тело подследственного.

Химики и физики — так назывались эти две школы следствия. Физики — это те, что во главу угла полагали чисто физическое действие — видя в побоях средство обнажения нравственного начала мира. Обнаженная глубина человеческой сути — и какой же подлой и ничтожной оказывалась эта человеческая суть. Битьем можно было не только добиться любых показаний. Под палкой изобретали, открывали новое в науке, писали стихи, романы. Страх побоев, желудочная шкала пайки творили большие дела.

Битье — достаточно веское психологическое оружие, достаточно эффектное.

Много пользы давал и знаменитый повсеместный «конвейер», когда следователи менялись, а арестанту не давали спать. Семнадцать суток без сна — и человек сходит с ума — не из следственных ли кабинетов почерпнуто это научное наблюдение?

Но и химическая школа не сдавалась.

Физики могли обеспечить материалом «особые совещания», всяческие «тройки», но для открытых процессов школа физического действия не годилась. Школа физического действия (так, кажется, у Станиславского) не смогла бы поставить открытый кровавый театральный спектакль, не могла бы подготовить «открытые процессы», которые привели в трепет все человечество. Химикам подготовка таких зрелищ была по силам.

Через двадцать лет после того разговора я вписываю в рассказ строки газетной статьи:

«Применяя некоторые психофармакологические агенты, можно на определенное время полностью устранить, например, чувство страха у человека. При этом, что особенно важно, нисколько не нарушается ясность его сознания…»

Затем вскрылись еще более неожиданные факты. У людей, у которых «Б-фазы» сна подавлялись длительно, в данном случае на протяжении до семнадцати ночей подряд, начинали возникать различные расстройства психического состояния и поведения".

Что это? Обрывки показаний какого-нибудь бывшего начальника управления НКВД на процессе суда над судьями?.. Предсмертное письмо Вышинского или Рюмина? Нет, это абзацы научной статьи действительного члена Академии наук СССР. Но ведь все это — ив сто раз больше! — известно, испытано и применено в тридцатых годах при подготовке «открытых процессов».

Фармакология была не единственным оружием следственного арсенала этих лет. Флеминг назвал фамилию, которая была мне хорошо известна.

Орнальдо!

Еще бы: Орнальдо был известный гипнотизер, много выступавший в двадцатые годы в московских цирках, да и не только московских. Массовый гипноз — специальность Орнальдо. Есть фотографии его знаменитых гастролей. Иллюстрации в книжках по гипнозу. Орнальдо — это псевдоним, конечно. Настоящее имя его Смирнов Н. А. Это — московский врач. Афиши вокруг всей вертушки — тогда афиши расклеивались на круглых тумбах, фотографии. У Свищева-Паоло фотография была тогда в Столешниковом переулке. В витрине висела огромная фотография человеческих глаз и подпись «Глаза Орнальдо». Я помню эти глаза до сих пор, помню то душевное смятение, в которое приходил я, когда слышал или видел цирковые выступления Орнальдо. Гипнотизер выступал до конца двадцатых годов. Есть бакинские фотографии выступлений Орнальдо 1929 года. Потом он перестал выступать.

— С начала тридцатых годов Орнальдо — на секретной работе в НКВД.

Холодок разгаданной тайны пробежал у меня по спине".

А вот что пишет об Орнальдо в своей книге «Петербургские мистики» М. И. Шахнович:

"А. В. Дубровскому удалось получить адреса бывших петербургских гадалок у известного гипнотизера Орнальдо (Н. А. Смирнова), часто гастролировавшего по стране с публичными сеансами гипноза. В Ленинграде он на эстраде Таврического сада сразу погружал в сон 30 — 50 зрителей.

Мне очень хотелось познакомиться с Орнальдо, но Дубровский отклонял мою просьбу об этом, а однажды резко сказал, что искать встречи с Орнальдо не следует, а если он сам пожелает ее, то это сулит большие неприятности".

Кстати, уже не является секретом, что дочь знаменитого гипнотизера была женой Абакумова, долгие годы возглавлявшего Министерство государственной безопасности. Существует ли тут какая-нибудь связь — вопрос чисто риторический.

В то же время Наркомат обороны проводил свою серию исследований. Их принято связывать с именем Л. Л. Васильева, с 1932 года возглавившего группу в Ленинградском институте мозга, которой до этого руководил академик В. М. Бехтерев. Теперь уже вполне открытым текстом группе было приказано «начать экспериментальное исследование телепатии с целью, по возможности, выяснить ее физическую природу». Исследования велись в течение почти пяти с половиной лет — с 1932 по 1937 год включительно.

О деятельности группы Леонида Васильева рассказывает журналист Т. Геннадьев в своей статье «Охота за летящими мыслями»:

"Телепатические эксперименты с людьми в Институте мозга начались еще до прихода туда Васильева. Правда, пока робкие, так сказать, «прикидочные». Бехтерев сам проводил сеансы мысленного внушения с девушкой, отличавшейся чрезвычайной чувствительностью. Она легко угадывала задуманный Бехтеревым предмет из десяти, разложенных на столе.

Предметы были самые обычные — зубная щетка, электрическая лампочка, ключ и так далее. Владимир Михайлович (Бехтерев. — А. П.) садился за непрозрачной ширмой. Ему подавали шляпу со свернутыми бумажками, на которых были написаны названия загадываемых предметов. Бехтерев наугад брал одну из записочек и разворачивал ее. Прочитав надпись, начинал мысленное внушение. И почти каждый раз девушка выбирала на столе именно тот предмет, который ей передавался.

Об этих опытах Васильев знал, они его восхищали, но ему хотелось большей научной точности и убедительности. В журнале «Вестник знания» он напечатал тогда статью «Биологические лучи». О возможности телепатических явлений автор писал: «Отвергать такую возможность — значит идти против физического понимания жизни».

Но что же может быть носителем информации, передаваемой от мозга к мозгу? Быть может, радиоволны, электромагнитные излучения?

В 1923 году итальянский профессор Кацамалли начал опыты, целью которых как раз и было обнаружение вокруг головы человека электромагнитных волн. Испытуемый помещался в испытательную металлическую камеру, стенки которой не пропускали радиоизлучения. В камере же находился чувствительный радиоприемник, готовый принимать радиоволны от мозга испытуемого человека. Кацамалли утверждал, что ему удалось обнаружить мозговые радиоизлучения, когда человек напряженно думал. Естественно, возникло желание повторить опыты итальянского профессора. Одними из первых за такую проверку взялись ученые из Института мозга в Петрограде.

Эта кропотливая работа началась при Бехтереве, но в декабре 1927 года великий ученый умер, и опытами начал руководить Васильев. «Под куполом Института мозга, — вспоминал он, — было выделено уединенное помещение для специальной лаборатории, оборудованной необходимой физической и физиологической аппаратурой».

Группа Васильева состояла всего из четырех-пяти научных сотрудников — физиологов, врача-гипнолога да инженера-физика. За рабочую гипотезу решили принять электромагнитную теорию «мозгового радио». Были изготовлены металлические камеры. Испытуемых сначала помещали в эти камеры, потом опыты проводились вне камер. Увы, разницы не было никакой! Явление телепатии проявлялось одинаково в камере и вне ее! Выходило, что железные стенки камер не являлись препятствием для телепатического излучения? Что же, значит, это не радиоволны, и опыты Кацамалли были ошибочными?

В роли индуктора, то есть человека, посылавшего мысленные задания, нередко выступал сам Леонид Леонидович. Он был отличным индуктором. Прошли даже два успешных опыта из… Севастополя, на расстоянии 1 700 км!

В 1938 году опыты по телепатии были запрещены. Новый директор института ине допускал возможности существования телепатии". А вскоре началась война".

Война с Германией действительно поставила крест на разработках в области психотроники. В ход было пущено совсем другое оружие: танки, самолеты, атомная бомба. И лишь после разгрома нацистов и уже после смерти Сталина о психотронном оружии заговорили вновь. И теперь инициатором этого разговора стал Леонид Васильев.



Психотронное оружие — что это такое? | Оккультные силы СССР | Холодный мир: Советский Союз как империя психотронного зла