home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 7

ИСКАТЬ И НАЙТИ НА ЧУЖОМ БЕРЕГУ

Осмотревшись, я нашел окружающую обстановку довольно дружелюбной и потому, не теряя времени даром, зашагал по песчаной кромке берега в надежде отыскать какую-нибудь деревушку. По дороге, не столько по необходимости, сколько по привычке, я предавался размышлениям. Ибо ничто так не укорачивает путь, как умные мысли.

Итак. Есть ли проблема с языком? Очевидно, что нет. Кошка об этом ничего не упоминала. К тому же если у кого и должны возникать опасения по этому поводу, то только не у меня. Вспомним хотя бы мое первое появление в этом сумасшедшем мире, когда свободное общение с жителями лесной деревни было свершившимся фактом.

Дальше. Возможна ли в этой части света демонстрация волшебства? Проверить довольно просто. Пара произнесенных заклинаний и их успешное проявление убрало последний вопрос из разряда занимательных.

Третье и последнее. Данное мне поручение является настолько же простым, сколько и щепетильным. Кодекс чести вменяет в обязанность варркана брать плату детьми. Но похищение? Кажется, я становлюсь настоящим террористом. Но ради правого дела…

Минут через десять, обсосав данную проблему со всех сторон, я пришел к выводу, что лес рубят – щепки летят. И ничего плохого не случится, если будет похищена одна девчонка. Тем более, что Кошка обещала не причинять ей никакого вреда.

Пройдя по берегу и так ничего интересного не обнаружив, я углубился в лес и, к великому удовольствию, набрел на хорошо утоптанную дорогу. Поблагодарив Бога за то, что он указал мне путь, я уверено зашагал вглубь континента. Ибо самое главное для варркана в подобных делах – удача и интуиция.

Через три часа непрерывной ходьбы я вышел из леса, и вскоре меня окружали поля, на которых росли какие-то злаки. Конкретно что – не знаю. Очевидно, для варркана подобные знания ни к чему. Раза два пришлось прятаться в придорожную канаву, дожидаясь, пока мимо не пройдут люди. Их внешний вид не внес в план похода существенных изменений. (Какой к чертям план. У меня даже наметок никаких не имелось.) Что особенно порадовало меня, так это разговор путников. Я понял все, о чем они говорили.

Еще немного, и я достиг небольшого населенного пункта, который по моей квалификационной таблице подходил к классу (деревня). Вполне приличные белые домики и отсутствие на улицах грязи говорили о порядочности и трудолюбии хозяев.

Как я и предполагал, мое появление на улице заинтересовало разве что собак. После недолгих поисков, я обнаружил то, что искал. В самом центре этого премилого селения стояла гостиница с симпатичным названием (Старый ловелас). Последний, изображенный на деревянной вывеске, был похож скорее на молодого дьявола. Сразу видно, что богов здесь не очень уважают, а может, и не знают вовсе. Толстенький хозяин и его пухленькая добродушная женушка быстро обслужили меня, накормив отменными котлетами и напоив старым вином. В благодарность, я изъявил желание остаться на.ночлег, чем несказанно обрадовал хозяев заведения.

Ближе к вечеру в трактир при гостинице стали стекаться местные жители. Вниз спустились и немногочисленные жильцы. Пили все помалу, но слишком часто, так что к тому времени, когда хозяйка собралась зажигать толстые свечи, все были на хорошем взводе.

Я сидел за одним столом с двумя торговцами (что, несомненно, устраивало меня) и с местным лекарем. Думаю, что этот парень являлся шарлатаном, иначе чем объяснить, что он ничего не слышал о вреде алкоголя и был пьян в стельку.

Хлопнув по мягкому месту прошмыгнувшую мимо хозяйку и метнув взгляд за стойку, где стоял ее муж, он продолжил разговор:

– … Что мне налоги? Если они станут еще больше, я возьму с людей большую плату.

Лекарь глубокомысленно икнул и тупо уставился в тарелку. Этим иканием он выводил меня из себя.

– Нет, брат, ты скажи, – больше обращаясь к себе, чем к присутствующим, забубнил один из торговцев, – кто придумал брать налог с меча? Налог с мостов есть, с торговли – куда ни шло, а теперь что задумали? Носишь оружие – плати деньги. Вот, ты, – это уже точно ко мне, – ты сколько платишь за то, чтобы носить свой ржавый меч?

Я не знал, сколько я плачу за свой абсолютно не ржавый меч, и поэтому предусмотрительно упал лицом на стол, предварительно успев оттолкнуть носом миску с едой.

– Вот видишь, – продолжал зудеть торговец, – а ты говоришь, что король не дурак.

А вот это уже интересно! Я с трудом оторвал голову от стола:

– А что король? Король – это… это… – я тянул как мог, ожидая, что кто-нибудь подхватит злободневную тему.

Первым не выдержал лекарь и произнес, помоему, весьма крамольные слова:

– Это сумасшедший маньяк! – после чего пригласил нас знаком склонится к столу и продолжил шепотом: – Говорят, что после того, как его дочь Иннея чокнулась, он и сам сошел с ума. И теперь, – лекарь противно захихикал, – они сходят с ума вместе.

А вот это уже не просто удача – это везение. В двух предложениях все, что мне необходимо узнать. Пусть во всех мирах всегда будут вино и закуска. И еще болтливые лекари-шарлатаны!

– Иннея? А она хороша? А то я давно хожу холостяком, – чуть не свалившись с табурета, я раскатисто рассмеялся.

Вероятно, я был еще большим крамольником, нежели пьяный лекарь, потому что после моих слов в помещении сделалось так тихо, словно действие разворачивалось в желудке вымершего дракона. Реакция моих соседей была одинаковой. Они отпрянули от меня, как от прокаженного. Краем глаза я заметил, как несколько самых осторожных гостей предусмотрительно выскользнули за двери. Из глубины нагромождения столов раздался громовой голос: – Кто посмел говорить о красоте принцессы? Послышался шум отодвигаемых табуретов, и ко мне подошли трое. Вот уж не ожидал, что моя неудачная шутка вызовет столь бурный интерес со стороны местных аборигенов.

Один из троицы – тот, что покрупнее и помощнее – уперся ручищами в бока, и раскачиваясь на пятках, принялся мрачно разглядывать мою скромную персону. Его помощники в это время старательно отшвыривали подальше несопротивляющихся соседей по столику. Я оглянулся на хозяина – самый верный барометр надвигающихся событий. Так и есть. По мгновенно сморщившемуся лицу трактирщика можно было предположить, что предстоит, по меньшей мере, небольшая потасовка. Хозяин поспешно убрал бутылки и предусмотрительно прятал подальше вечернюю выручку. Пора и мне принять участие в сцене: – Что-то не так?

– Ты говоришь о красоте и уме принцессы Иннеи? – здоровяк про себя давно решил, что со мной сделать, и теперь только ждал, пока подручные освободят место для разборки.

– Ну и что? – не понял я. – Я же не виноват, что она немного не в себе. Разве это секрет?

Очевидно, что умственные способности и внешний вид принцессы были на самом деле не секретом. Морда стоящего передо мной парня побагровела, а его помощники потянулись к оружию. Когда здоровячек наконец-то справился с притоком крови, он открыл рот и заорал, да так громко, что у меня зазвенело в ушах:

– Ах ты мразь!… – он поискал выражения позабористей, но так ничего и не найдя в небогатом словарном запасе, выдохнул: – Взять его.

Его ребята – резкие парни, жаль только, что они не догадывались, с кем имеют дело.

Оттолкнувшись ногами от стола, я опрокинулся на табуретке назад. Перекатившись через спину, я вскочил на ноги в тот момент, когда два крепких лба столкнулись в одной точке в том месте, где за мгновение до этого находилось мое тело. Стол, который я толкнул, врезался острым углом в живот крикуна. Свидетели подобного конфуза тихо ахнули и предпочли отодвинуться еще дальше.

Старший, корчась от боли, тем не менее не потерял присутствия духа и завопил снова: – Взять его, болваны!

Я не стал дожидаться, пока эти (болваны) полностью очухаются и займутся делом. В подобных ситуациях я всегда стараюсь, чтобы со мной имело дело как можно меньше людей, поэтому старательно соединил их лбы еще раз.

Старший, узрев такой поворот событий, натужно крякнул и, вытащив из-за спины меч ужасающих размеров, двинулся навстречу.

Первый же его удар чуть не снес мне голову. Чуть-чуть. А второй чуть не раскроил меня на двух равных варрканов. Чуть-чуть. В таких случаях я всегда оставляю надежду. В жизни у человека всегда есть место для подвига.

Признаться честно, этот забулдыга был неплохим бойцом, и его меч давно бы обагрился кровью, если бы на моем месте находился ктонибудь другой. Не его вина, что он не знал, кто такие варрканы.

Двери гостиницы с треском распахнулись, и появились еще трое (болванов). Теперь их стало пятеро, если считать и двоих очухавшихся от лобового столкновения. Соотношение явно не в мою пользу. А если еще подоспеет помощь, то мне придется долго объяснять, как в этом случае я остался цел и невредим.

Следовало поторопится с развязкой. А я еще и не вытаскивал свой меч. Вокруг валялась целая куча разрубленных столов и табуретов. Интересно, кто будет возмещать причиненный ущерб? Лично я не собирался.

Окончание этого небольшого инцидента наступило быстро. Ребята набросились на меня, словно стая воронов. Три меча против одного. Тут не может быть и речи о снисхождении. Никогда не стоит доводить до абсурда происходящие события.

Меч мой вылетел из ножен, и я сделал шаг вперед. Люди при драке обычно мешают друг другу, этим я и решил воспользоваться. Сначала один, а затем и второй меч отлетел в сторону. Молниеносное движение – у третьего поражена кисть, у четвертого – кровь из плеча. Раны не смертельные, но с ними не до драки. Оставался еще старший всей этой команды. С ним я поступил с особым цинизмом и жестокостью.

Встретив его меч на полпути к голове, я вложил в удар не только силу, а мастерство и коечто еще. В полной тишине меч громилы расщепился на две половины и в его руках осталось нечто, напоминающее тараканьи усы. Если парень что-то и понял, так это то, что из него сделали полного дурака.

А я? А что я? Остаться здесь после такой демонстрации человеческих возможностей, значит себя не уважать, зачем мне лишние пересуды и разговоры. Подхватив свои вещички, я прошел через притихшую аудиторию и, чувствуя себя по меньшей мере (черным плащом), удалился. Обойдя деревушку с обратной стороны, я отыскал сеновал и завалился спать без всякого зазрения совести.

Валяясь в душистом сене и слушая стрекотание букашек, я размышлял о том, что этот мир заставляет меня быть жестоким. Конечно, в глубине души я понимал, что мои действия не совпадают с некоторыми пунктами Кодекса Чести. Но, с другой стороны, они могли убить меня. В конце концов я пришел к утешительному выводу, что этика варркана не слишком подходит ко мне, и решил вспоминать о ней только тогда, когда без этого просто не обойтись.

Я не стал задерживаться с утренней отправкой, так как мое пребывание здесь становилось явно нежелательным. С раннего утра по деревне засновали вооруженные люди с собаками, поэтому я, прихватив в качестве компенсации за причиненные неудобства молоденького поросенка, быстренько убрался. В утешение бедной хозяйке животного я оставил несколько монет, полностью покрыв ее расходы.

Отойдя подальше в лес, разложив небольшой костер и приготовив что-то вроде жаркого, плотно поужинал. Остатки мяса я предусмотрительно сложил в мешок и отправился в путь. Дорога была мне известна. Я пользовался некоторыми сведениями из головы здоровяка, выуженными мною во время потасовки. Только дураки думают, что варрканы лишь хладнокровные убийцы. Мы коварны и хитры. Ох, как хитры!

В сознании здоровяка, кроме дум о женщинах и вине, я нашел массу интереснейшей информации. Кто бы мог подумать, что принцесса, действительно глупа как пробка, но красива, словно Венера Милосская. Я, правда, никогда не видел подлинника, но считаю, что это весьма лестная характеристика для любой женщины. Но самое интересное – строжайше запрещалось говорить как глупости, так и о красоте принцессы. Все это более или менее понятно. Попробуйте сказать женщине, что она глупа, но чертовски обворожительна. Что вы получите? Правильно – пощечину. Или еще хуже – разговор с придурком-мужем.

Вот так, предаваясь философским размышлениям, я пробирался через лес, отвечая веселому щебетанию птиц переливчатым свистом. Птицы сразу стихали и занимались своими делами молча. Еще одна особенность варркана.

Посторонний шум не только отвлекает, но и выдает местоположение варркана, что, увы, иногда весьма чревато последствиями.

Подозрительные звуки, доносившиеся из-за кустов, заставили меня остановиться. Заинтригованный, я решил немного отклониться от намеченного маршрута и посмотреть на происходящее. С каждым шагом возня звучала все отчетливее. Еще немного, и я стал свидетелем следующей картины.

Посередине просторной поляны стоял великолепный экземпляр варакуды. Что-то среднее между собакой и пантерой. Животное донельзя умное и жестокое. Встреча с такой махиной заканчивалась для любого обитателя леса неизбежной смертью, и даже человек предпочитал встречаться с ней только в компании с многочисленными собаками.

Это животное оказалось раненым. Неизвестно, то ли капкан, то ли чье-то оружие, но весь правый бок и нога варакуды превратились в сплошное месиво, состоящее из мяса и крови. Варакуда яростно защищалась. Около дюжины лесных палачей – черных волков – со всех сторон обступили раненого царя животного мира.

Я немного удивился, Варакуда, даже в таком плачевном состоянии, превосходила всех лесных жителей в скорости и силе, да и спасительные деревья находились не так уж и далеко. Но животное почему-то не желало воспользоваться данными ей природой привилегиями.

Присмотревшись, я понял причину. Прямо под ней лежал детеныш.

Мать совсем немного не успела выходить свое дитя. Щенки варакуды взрослеют очень быстро, превращаясь за две недели из маленького заморыша в матерое, самостоятельное животное.

Варакуда-мать сдавала свои позиции. Если не брать во внимание пять растерзанных трупов – силы все равно не равные. Последовал еще один яростный наскок волков – это не те серенькие волчишки в моем мире – и варакуда свалилась на передние лапы. Вопрос был решен окончательно. Стая, радостно взвыв, бросилась на поверженного врага.

Не знаю, то ли мне понравилась самоотверженность матери, то ли еще что-то, но я прыгнул в эту мясорубку. Злоба волков мгновенно переметнулась с поверженной варакуды на меня. Я не стал церемониться с ублюдками леса и преподал им хороший урок. Рассыпая удары налево и направо, я проводил в мир иной штук восемь волков. Остальные, видя такое пропащее дело, поджав хвосты кинулись под прикрытие леса.

Я вытер меч об одно из тел и осторожно приблизился к варакуде. Раненое животное столь же опасно, как и здоровое. Кто знает, что на уме у этой бестии. Если рану нанес человек, то подходить ближе чем на десять шагов опасно.

Но дни животного были сочтены, и я думаю, что она сама прекрасно понимала это. Варакуда смотрела цепким умным взглядом, бока ее судорожно вздымались. Не от усталости, от близости смерти. Щенок ползал около нее, пока не нашел свое законное место и не затих.

Варакуда тяжело вздохнула, с трудом оторвалась от земли и встала на передние лапы.

– Погоди, животное. Я не для того защищал тебя, чтобы потом убить.

Я говорил как можно спокойнее, стараясь не делать резких движений. Медленно, стараясь не растревожить раненое животное, я опустился на колени, достал сумку, в которой оставалось немного свинины. Вытащив кусок побольше, я пододвинул его к самке. Варакуда тяжело опустилась на землю.

– Что ты смотришь на меня, умное животное? Что ты хочешь сказать мне?

Как бы в ответ на эти слова, глаза варакуды отпустили меня и нашли детеныша. Помогая мордой, варакуда подтолкнула его ко мне. – Ты хочешь, чтобы я позаботился о нем? В ответ тихое урчание.

Щенок, покачиваясь на толстых лапках, доковылял до меня и уткнулся в теплое колено. Варакуда не делала никаких враждебных движений. Кто знает, может быть, она действительно понимает меня, а мой род просто утратил эту связь с животным миром?

Внезапно варакуда дернулась и заскулила. Она смотрела на своего щенка и плакала. Слезы, стекая по морде, смешивались с кровью и падали на землю.

Я пододвинулся поближе и погладил ее по голове. Варакуда безропотно приняла ласку, еще раз дернулась, и ее голова упала на траву. Животное ушло в края, где всегда светит солнце, полно пищи и в ручьях течет прохладная вода. Варакуда-мать умерла.

Я закопал ее тут же, не хотелось, чтобы ее тело растаскали по лесу охотники за мертвечиной.

Я не сентиментален, профессия варркана не позволяет быть сентиментальным. Но когда я в последний раз оглянулся на маленький холмик и ощутил теплое дыхание щенка, затихшего у меня за пазухой, в носу защипало. Я поспешил отвернуться.

Щенка, я назвал Джеком. Варакуда откликалась на это имя уже на второй день. Я плюнул на все дела и задержался в лесу на целую неделю, дабы воспитать из попавшего ко мне щенка настоящего зверя, а возможно, и друга. Мои познания в области дрессировки собак заключались в том, что я знал – иногда их следует выгуливать. Поэтому я полностью отказался от традиционных методов воспитания, предоставив природе самой выбрать способ, как из щенка сделать настоящее животное.

Джек рос умным парнем, но ужасно ленивым и жадным. Правда, я не знал, присуща эта черта всем варакудам или только одному моему оболтусу. Больше всего на свете этот отъявленный бездельник не любил ловить дичь и всегда дожидался, пока эту работу не сделаю я. Но если уж Джек приносил что-то, то это было действительно событием. Обычно добыча представляла тушу вдвое больше его самого. Так что, если говорить откровенно, недостатка в пропитании эту неделю мы не испытывали.

Таким образом, ровно через неделю, когда я подходил к городу Дрогдоун, меня сопровождал молодой, рослый варакуда. У ворот я долго убеждал страну, что животное ручное и никакой беды не принесет, К тому же имеется намордник. На что усатый начальник стражи, в сомнении покачав головой, произнес: – Этого намордника ему хватит на полчаса. Я не стал расстраивать доброго парня – намордника хватало ровно на пять пять минут. Я специально проверял. Так что, идя по улицам, Джек вполне свободно разевал пасть и пугал рыком прохожих.

Труднее оказалось с жильем, но я все-таки нашел его у одной весьма древней старушки за десять монет в день. За такие деньги можно было не только содержать меня и Джека, но и открыть филиал конторы ростовщика.

Так что бабуля в обиде не осталась, да и Джек оказался примерным мальчиком и преспокойно отсыпался все это время. Варакуда рос прямо на глазах, поэтому во время прогулок даже стража не решалась подходить к нам и спрашивать, по какому праву мы шляемся по.городу. Право говорило само за себя – два ряда острейших клыков и наглая морда.

Немного освоившись в городе, я решил заняться делом. Из всего увиденного и услышанного вырисовывалась следующая картина. Интересующая меня особа находилась в глубине дворца, под стражей. Официальной версией, распространенной двором, была болезнь принцессы. Но все знали, что она просто дебилка. Об этом думали все, но говорили немногие. Да и то недолго. Немалоголов полетело с плеч, пока народ не понял, что говорить о глупости так же глупо, как и быть глупцом. Кстати, последнее – моя личная мысль, и если учесть, что она придумана варрканом, то, по-моему, звучит весьма неплохо. Дворец, за стенами которого скрывали принцессу, с первого взгляда казался неприступным. Высоченные стены, мощные ворота и масса снующих повсюду охранников и шпиков. Для меня это не являлось серьезным препятствием. Но я не был уверен, что, перебравшись через стену, не проплутаю всю оставшуюся жизнь по многочисленным коридорам замка. К тому же, непосредственное вторжение на территорию королевского дворца повлекло бы за собой неизбежную встречу с его обитателями. А это значит – снова кровь и смерть. Лично мне этот план не понравился.

Еще два дня ушло на то, чтобы придумать что-нибудь стоящее. Похищение принцесс, должен сказать, не такое пустячное дело, как может показаться на первый раз. (Интересно, какого черта понадобилась Кошке эта глупышка.

Наверняка хочет продлить свою жизнь свежей королевской кровью.) Проработав все варианты, я с грустью осознал, что все дороги ведут к драке. Но такое положение дел меня не устраивало. В конце концов, я оставался цивилизованным человеком и меньше всего хотел кровопролития.

Утаптывая окрестности вокруг дворца, наверное, в сотый раз, и размышляя о возможных комбинациях, я неожиданно почувствовал, как кто-то потянул меня за рукав. Нищие частенько покупались на мой франтоватый вид и просили милостыню. Не оглядываясь, я протянул мелкую монету:

– Возьми, человек, и помолись за меня.

– Мне не нужна милостыня. Давненько не встречал человека, который отказывается от дармовых денег. Я обернулся и посмотрел на говорившего, вернее, говорившую, ибо это была женщина. Из-под серого, довольно грязного капюшона смотрели внимательные глаза. Лет сорок – сорок пять. Не глупа. В юности блистала красотой. Что еще? Еще… У меня нюх на интересные встречи, поэтому я и остановился.

– Что же тогда тебе нужно? – поинтересовался я.

– Я хочу помочь тебе, – до чего же я дошел, если каждая встречная предлагает мне помощь! – Помочь мне? Ты смеешься? – Нисколько, – женщина оставалась серьезной. Наверное, еще одна сумасшедшая в городе, где правят сумасшедшие.

– Чем может помочь слабая женщина мужчине?

– Кроме совета, пожалуй, и ничем.

– Я не верю в гадания, – холодно бросил я, мгновенно потеряв интерес к новоявленной советчице.

– Я не гадалка, – возразила старуха.

– Почему ты думаешь, что я нуждаюсь в твоих советах?

– Может, и не нуждаешься, но я привыкла отдавать долги.

Женщина опустила капюшон, и я увидел ее лицо.

Во блин! А я-то думал, почему мне так неудобно! И этот голос… Определенно, я его раньше слышал. Все правильно. Передо мной стояла старуха, которой я дал монету с двуликим Янусом. Интересная встреча! Не случайная встреча!

– Хм. Может быть, ты мне и сможешь помочь. – Ага, вот ты, парень, уже и задумался. Но это не по-мужски: использовать старуху в своих аморальных планах. А, к черту мораль! – Пойдем-ка отсюда.

Схватив упирающуюся старуху за локоть, я потащил ее в одну из многочисленных беседок, обычно пустующих в это время. Мир тесен. Нищенка, которая должна в это время побираться в славном городе Лакморе, каким-то образом оказалась за краем света. Причем именно там, где я.

– А теперь, старуха, рассказывай, как ты оказалась здесь и что там плетешь о какой-то помощи.

– Сын мой, – голос спокойный и ровный, надо отдать должное самообладанию старухи, – зачем тебе какие-то слова, если одно мое появление здесь говорить невероятном.

– Дьявол меня раздери, если ты не волшебница!

– Может быть, сын мой, может быть. Волшебство и невежество ходят рядом в нашем мире.

Пока продолжалась эта никому не нужная болтовня, мозг варркана уже получил задание и старательно решал задачу. Ничего особенного, восьмой класс средней школы. Итогом бурной деятельности мозга стали слова:

– Ладно, довольно разговоров. Если ты здесь, то должна знать, зачем здесь и я? – Ища глупость – не знаешь, что найдешь, – певуче проговорила старуха.

– Непонятно, но в принципе, пока все верно, – подвел я черту. – А теперь все с самого начала и нормальным голосом.

Старуха смачно высморкалась на пол беседки:

– Тебе ведь нужна принцесса? Ведь так, варркан?

– Господи, – поднял я к небу измученные глаза. – Что это за страна, где любая нищенка знает тайные мысли варркана. Черт бы побрал эту неблагодарную работу… Потом скосил глаза на старуху и стараясь, чтобы голос звучал как можно более сурово, спросил:

– Не стоит говорить, что меня интересуют источники подобного всезнайства?

– Ты напрасно пытаешься прочитать мои мысли, варркан, – чертова старуха! – Успокойся, и не хватайся за оружие. Если бы я не хотела помочь, тебя бы давно искала вся стража короля. А чтобы ты доверял мне до конца, замечу: кошки и старухи-ведьмы – весьма близко родственники.

Старуха затряслась веселым смехом, который не очень-то и шел ей.

– Здрасьте, приехали. Так ты действительно ведьма? – об этом можно было догадаться и раньше, дурень!

– Ведьма, волшебница – не все ли равно. С большой неохотой я вынужден был согласиться. И те, и другие – одна головная боль. Между тем старуха-ведьма-волшебница продолжала:

– Варркан! Давай отложим до лучших времен разговор о причинах, побудивших меня помогать тебе. Ты должен похитить и привезти на один из островов девушку по имени Иннея. Ты нашел ее, но, насколько я понимаю, возникли трудности со второй частью плана?

– Продолжай, – кивнул я.

– Тебе не удастся сделать это без моей помощи.

– Ты уверена в этом? – поднял я брови.

– Не совсем, но лучше, если я помогу. Старуха заметила, что я хочу прервать ее, и довольно бесцеремонно заткнула меня:

– Я знаю, что человек, побывавший на острове Дракона, на многое способен, но ты же не хочешь пролить кровь невинных людей?

Я сделал знак продолжать, так как сказать было нечего.

– Я сделаю так, что дело обойдется без убийств, а совесть варркана останется чистой. А за это,… – старуха захихикала, что совершенно мне не понравилось, -… за это ты выполнишь одну просьбу. Нет-нет!. То, о чем я прошу, не имеет к тебе никакого отношения и не потребует никаких жертв. Ну так как, согласен?

– Согласись, ведьма, что ставя на весы твою помощь и мою клятву, я сильно рискую?

Старуха что-то тщательно обдумала и, решившись, произнесла:

– Хорошо. Давай договоримся. Я помогаю, ты же не требуешь никакой другой платы, кроме Глаза Дракона. Поклянись, что с острова увезешь только его.

– Ведьма, ты смеешься надо мной! Я уже два месяца стаптываю сапоги, чтобы получить этот чертов камень. Остальные сокровища мне к чему.

– Можно это считать окончательным ответом? – Ты меня совсем достала, ведьма. Да, да, да. Хватит?

Старуха приняла согласие, как нечто должное.

– Как ты поможешь мне?

– Мы пройдем во дворец по потайному ходу, возьмем принцессу и уплывем на заранее подготовленной лодке. Ты чего, варркан?

Я смотрел на нее, как на умалишенную. Такое мог придумать только псих.

– Ну-ну-ну. Во-первых, не мы, а я. Во вторых – не слишком ли все просто: пришел, увидел и смылся. Я не Цезарь. – Это кто? – заволновалась старуха. – А это тебя не касается. Я, конечно, понимаю, что в любом мало-мальски приличном замке должны существовать потайные ходы, но чтобы так просто…

– Если ты думаешь, что твой путь будет усеян розами, то ошибаешься. Где ты видел простые пути, варркан? Кто бы тогда нанимал тебя! Звучит логично.

– Ладно, давай детали. В чем загвоздка?

– Ход стерегут Другие Силы. Нет, это не то, к чему ты привык. Старые Силы Тьмы. Они гораздо могущественнее всего, что встречалось тебе в странствиях по лесам и запретным территориям.

– Кстати, – перебил я. – Как ты сама относишься к нелюди?

– Тьфу ты, нашел о чем спрашивать. Я отношусь к ней так же, как и к тебе – с полнейшим безразличием.

– А мне твоя любовь нужна, как… ну да ты все равно не поймешь. Расскажи-ка лучше об этих Силах. Сказать честно, я даже заинтригован.

Ведьма и в самом деле заинтересовала меня. Я решил, что как только выдастся свободная минутка, обязательно покопаюсь в мозгу, авось чего-нибудь и найду. Что же касается старухи, то она не спеша принялась рассказывать то немногое, что знала сама.

– Не думаю, что подземным ходом пользовались последнюю тысячу лет. Знают о нем немногие, разве что члены королевской семьи, да и то не все. Старые люди и книги неохотно делятся тайнами. Раньше на месте Дрогдоуна находился другой город. В те времена только закончились великие битвы за обладание властью над миром. Темные силы Мрака проиграли, и местом их заточения стало подземелье старого города. Время рушило здания, строились новые, и вскоре над тюрьмой вырос новый Дрогдоун. Иногда при строительстве таинственно исчезали люди, но на это не обращали внимания, кого могут интересовать презренные рабы. А силы Зла продолжали находиться в подземельях, сдерживаемые тайными заклинаниями. Так продолжалось до тех пор, пока Силы Света не согнали их в один из подземных залов. Со временем события старых лет забылись, а вместе с ними и тайный ход, соединяющий это место с дворцом. Все забывается, и только один Повелитель знает, что там сейчас происходит.

Старуха замолчала. Вместе с ней молчал и я, переваривая полученную информацию.

– И ты думаешь, старуха, что я полезу в эту жуть? Судя по твоему рассказу, это не слишком приятное место.

– Другой дороги нет. Или ты пойдешь по трупам, или попытаешь счастья в знакомом тебе деле.

Мне не улыбалось встречаться с тем, кто внизу, но, с другой стороны, старуха, безусловно, права. Кажется, это единственный путь.

– Что ты решил, варркан? – ведьма пристально смотрела на меня, а я молчал. Куда спешить, все необходимо взвесить.

– Я забыла сказать еще одну вещь.

– Давай уж. Одной неприятностью больше или меньше, какая разница. Но если ты меня сильно расстроишь – благодарности не жди.

– Ты стал варрканом и волшебником. Выполнив дело – получишь Глаз Дракона. Но останется еще одно – ты должен стать ИМ. Разве не стоит рискнуть ради этого?

– Ты точно ведьма, если знаешь слова Книги Судеб. Впрочем, ее предсказания мне до сих пор не понятны, – я почесал затылок и добавил: – Ладно, ведьма, считай, что ты меня убедила. Когда начнем? Мне не терпится влезть в это дерьмо.

– Как только луна пойдет на убыль, я сама тебя найду.

Старуха, не попрощавшись, развернулась и исчезла. Да, такая где угодно найдет. Ведьма!

Я посмотрел на всходившую бледную луну – до назначенного часа оставалось не так уж и много, всего дня два.

Вернувшись на свою квартиру, я застал на пороге хозяйку. Эта милая женщина нашла слабую жилку в моем характере – вот уже три дня она встречала меня у дверей и клянчила прибавки к плате. Я, как истинный джентельмен, шел ей навстречу, хотя считал, что мы с Джеком проедаем только третью часть тех денег, которые я плачу. К чему щепетильность, главное то, что кормили нас неплохо и не докучали любопытством. Поэтому я без лишних разговоров сунул в руку хозяйки, которая, между делом, давно была наготове, еще пять монет.

– Мы уйдем через два дня. Думаю, что денег хватит, чтобы тебе не помереть с голоду, – сказал я и, приподняв за плечи открывшую было рот хозяйку, отодвинул ее в сторону.

Пройдя в хоромы, за которые я платил такие бешеные деньги и которые представляли небольшой сарай, я брякнулся на импровизированную постель из соломы и шкур. Джек, нагрузившись мясом, валялся на своем месте.

Жрать он любил, как стая голодных бездельников. Мне никогда не удавалось перегнать его в соревновании по заглатыванию пищи.

– Ну что, малыш? Кажется, мы ввязались в очень неприятную историю. Оказывается, все не так просто.

Джек, приподняв гибкое тело, грациозно потянулся и, подойдя с негромким рыком, положил голову мне на грудь. Это было бы весьма лестно, если бы не стало трудно дышать.

– Джек, идиот, убери башку, я сейчас задохнусь.

Джек послушно убрал голову, но перед этим мстительно оперся о меня лапой, что равнялось давлению парового катка. Правильно, нечего называть варакуду словами, о смысле которых он может только догадываться.

– Спасибо, милый, – просипел я, расправляя смятые ребра, – но в следующий раз выбирай место, куда прислоняться.

Джек виновато оскалился, но я-то видел, что он просто издевается надо мной.

– Ну так что, ты пойдешь со мной? – вернулся я к прерванному разговору. – Дорога будет трудной и опасной. Ты уже достаточно взрослый, чтобы самому решать. В лесах для таких, как ты, достаточно дичи. Выбирай сам. Обязательство, данное твоей матери, я выполнил, и теперь ты сам себе хозяин. Ну так как?

Джек смотрел на меня глазами, в которых я видел осуждение.

– Не обижайся. Я так и думал, что ты останешься со мной. Наверное, у нас одна судьба. Поэтому, если ты не против, завтра мы провернем одну маленькую операцию с твоими зубами. Серебряные клыки, по-моему, будут тебе к морде. А пока набирайся сил.

Старуха-ведьма нашла меня ровно через два дня. К этому времени я кое-что предпринял и ожидал ее полностью экипированный. Вместе со старой ведьмой мы вышли за пределы города и направились к месту, которое знала только она.

Джек, довольный, что наконец-то выбрался из городской суеты, трусил рядом, пугая встречных клацанием зубов, среди которых гордо сверкали восемь серебряных клыков. Операция по их внедрению прошла на удивление легко и спокойно. Если не считать, что Джек чуть не отхватил полруки ветеринара, протезирование было выполнено на высоком и надежном уровне.

Старуха, увидав варакуду, высказалась категорически против такого спутника, но после аргументированного грозного рыка нехотя согласилась. Иногда простое (гар) весомее остальных доводов.

А Джек! Он стал поистине великолепен. Как и все животные этого мира, он быстро достиг совершеннолетия, и теперь для него открывался долгий жизненный путь. (Если, конечно, раньше не пострадает от того, что связался со мной.) Черный, словно ночь, с мощными лапами и пастью с двумя рядами острейших зубов, он представлял тот экземпляр животного, который лучше разглядывать на картинках, нежели встречать в лесу.

Что же касается серебряных клыков, то мне не хотелось, чтобы Джек оставался беспомощным среди моих врагов.

Часа через два неторопливой ходьбы мы подошли к старому и давно заброшенному кладбищу. Ну конечно, если в жизни существует подземный ход, то он должен начинаться только с заброшенных кладбищ. Иначе просто не интересно. Кстати, местечко – не дай бог! Среди полуразвалившихся каменных героев и идолов тут и там зияли провалы просевших могил. Скорченные деревья и пожухшая трава. Казалось, даже солнце старательно обходит этот заброшенный всеми клочок земли своим светлым, теплым даром. Прах и тлен. Тлен и прах.

Я плелся за старухой, рассматривая полустертые и совсем стертые надписи на сохранившихся надгробных камнях. Ведьма остановилась так внезапно, что я едва успел затормозить. Прямо перед нами стоял старый склеп. Перед ним, в трех шагах от основания, лежала плита, почти полностью засыпанная сгнившими листьями.

Мы пришли, – почему-то шепотом сказала старуха.

– Ты уверена, что нашла правильно?

– Так же, как и то, что я…

– Я знаю, кто ты, если ты хотела сказать именно это. Как открывается этот метрополитен?

– И ты спрашиваешь об этом меня? Взгляд мой можно было сравнить разве что с айсбергом. Ну и старуха. Впрочем, я ничего не сказал, только покрутил ладошкой около уха. Трепло…

Минут пять эта ведьма наблюдала за моими безуспешными попытками подковырнуть плиту. Изредка, смахивая пот, я бросал на ведьму косые взгляды. Наконец старуха не выдержала:

– Я и не говорила, что открою подземный ход. Я просто указала, где он находится.

Я задумчиво опустил бедовую голову на кулак и тихо сказал:

– Кажется, сейчас я действительно пойду по трупам.

Интонация моего голоса совершенно не понравилась старухе:

– Варркан, зачем пугаешь старую женщину? Ты сам должен открыть вход. Так говорят наши книги.

– Мне ваши книги вот где, – я показал где и, поднявшись, принялся разгребать с плиты листья и пыль. Я весь перекашлялся и обчертыхался, пока очищал плиту, но старания не пропали даром. Я нашел то, что искал. А имеио – старые письмена. И провалиться мне на месте, если я хоть слово понимал в этой пута нице завитушек и палочек. Старуха участливо поинтересовалась:

– Ты понимаешь, что здесь написано?

– Абракадабра, – сделал я заключение после короткого обдумывания.

– А что это такое?

– А это, мать, означает только одно – труба дело. И вообще, – прорычал я, – ты бы отошла. Я щас колдовать буду.

Дождавшись, пока старуха и Джек отойдут на приличное расстояние, я повернулся к плите и доверился своей памяти.

Разноцветное сияние поглотило меня. Оно принесло страх перед силами, которые тайно существовали в моем сознании. Собственное (я) пыталось протестовать, но вскоре, поняв тщетность этих усилий, погасло.

Я не знаю, что делало мое тело, оно отказалось подчиняться. Я не помню, что за слова произносил и что открывалось взору моему. Знаю только, что, когда разум снова занял свое законное место, первое, что я увидел – зияющая чернота открывшегося склепа. Обернувшись, я посмотрел на ведьму. Она лежала на земле, уткнувшись лицом в жухлую могильную траву. Джек, мой храбрый Джек скулил и прятал нос в складках ведьминого платья.

М-да. Очевидно, одному мне повезло и я не видел происходящего. Первым делом я привел в чувство старуху. Когда она открыла глаза и взглянула, я понял, что лучше бы я этого не видел. В ее глазах горел такой страх, что, казалось: самая малость – и с губ сорвется безумный крик. Она приподняла дрожащую руку и жутким голосом проговорила:

– Ты не варркан!

– Ага. Я граф Монте-Кристо. Ладно, кончай валяться и расскажи в конце концов, что здесь произошло.

Старуха отпрянула от меня, словно случившиеся вновь предстало перед ее глазами, и молча затрясла головой.

– Нет – и не надо. Я так понимаю, что теперь со мной ты не пойдешь? Хорошо. Баба с возу, варркану легче. Расскажи-ка, где искать принцессу…

Через полчаса, полностью осведомленный о всех комнатах, где могла содержаться и бывать принцесса, я, в последний раз проверив крепление амуниции и весело бросив: (Покой нам только снится), – двинулся к черной пасти подземного хода. И что я так веселился?

Спускаясь по крутым ступеням, я не почувствовал присущих подобным местам сырости и затхлости. Почему-то даже через столетия воздух оставался достаточно сухим и свежим. Опасности не ощущалось.

Коридор постепенно расширялся, и свет факела далеко вперед освещал серые стены. Бла годать и спокойствие. Именно это меня и настораживало. Для места с такой страшной историей слишком все хорошо. Хотя все возможно в безумном мире.

Джек заволновался, почуяв что-то неладное. Я отбросил посторонние мысли и сосредоточился на деле.

Впереди что-то было. Все правильно. Слишком долго мы идем по коридору, как на демонстрации. Пора хоть что-нибудь да и встретить. Не зря же старуха чуть не сошла с ума.

А вот и оно. Передо мной, розовая от света факела, стояла стена, перекрывая дорогу. Ну вот и приехали. Стоило спускаться вниз ради осмотра какой-то стены?

Я подошел поближе в надежде отыскать клю-чик, служивший пропуском. На первый взгляд, стена как стена, но необычный ее цвет насторожил меня. Где вы видели розовые стены? Нигде. Я тоже. Бог ты мой! Это была не стена. Плотная вертикальная масса, напоминающая студень, на ощупь оказалась мягкой и податливой. Простая стенка из холодца, чему тут удивляться? Странно только, почему так стучит сердце и Джек мечется, словно помешанный?

– Джек! – я не узнал своего голоса. – Джек. Надо решаться. В конце концов, это единствен. ный путь. Ты идешь со мной?

Джек потерся об мою грудь, показывая полную решимость следовать со мной до конца. Но я решил по-своему.

– Джек. Ты должен остаться здесь. И никаких возражений. Если я не выйду через сутки, можешь идти следом. Но при малейшем подозрении на опасность неизвестного тебе свойства, поворачивай обратно. Иди в лес. Там твой дом. И давай без нежностей и слез, -проворчал я напоследок, оттаскивая за уши навалившуюся морду Джека, пытавшегося облизать меня языком, похожим на полотенце из наждачной бумаги.

Я зажег свежий факел, поднял его над головой, меч в правой – в боевом положении, и шаг вперед, навстречу туману.

Ощущение не из приятных, словно в желудке у дохлой жабы. Скользкий туман обволок меня, просачиваясь сквозь одежду. Факел, зашипев, погас. Наступила такая тьма, что даже зрение варркана оказалось бесполезным. Ругаясь последними словами, я пошарил по сторонам и, найдя стену, последовал дальше. Где-то за спиной раздавался глухой вой Джека. Студень гасил звуки сковывал движения. С каждой секундой идти становилось все труднее и труднее.

Стена оборвалась слишком внезапно, чтобы снова попытаться найти ее. Размахивая по сторонам руками, я тем не менее попробовал отыскать опору. Я думал, что не найду этой чертовой стены, как неожиданно плечо натолкнулось на что-то твердое. А вот и долгожданная стена. Я собрался продолжить дорогу, но неожиданное понимание того, на что я напоролся, заставило приподняться волосы на затылке.

Это была человеческая рука, которая цепко вцепилась в меня. Не помня себя от нахлынувшего страха, я отпрянул в сторону, стараясь прогнать природное чувство бессилия. Простая человеческая рука меня бы не испугала, но то, что я нащупал, или вернее то, что нащупало меня, оказалось заросшим шерстью.

Взмахнув мечом, я рубанул по руке, но тут перед глазами промелькнуло серое покрывало, заставившее тело безвольно замереть, а глаза закрыться.

Сознание, корчась от проникающей в него неведомой силы, стремилось укрыться в бездонаых провалах мозга. Но все это с бесчеловеческой бесцеремонностью вытаскивалось наверх, пробуждая картины прежней жизни.

Снова передо мной струилось серое полотно дороги, грузовик, глаза Кошки, пропасть. А потом вдруг детство, старый дом, родители, склонившиеся над детской кроваткой. Я увидел себя в материнском чреве. Маленький комочек, прислушивающийся к звукам извне. И снова мрачное покрывало. Испуганное сознание заметалось в поисках спасения, но его не было. Мозг разорвался на сотни кусков, разум вывернуло наизнанку и обнажило то, что называют снами. Или видением. Или пророчеством. Или бредом.

Круговорот звезд и незнакомых миров. Чужие образы и планеты. На одних я жил гигантским цветком, вздыхающим от печали и любви. На других – невиданным существом, летящим по бескрайним просторам саванн и размъьтцлятощим о бесконечности звезд.

Множество чередующихся жизней промелькнуло в сознании. Я был всем и в то же время ничем. Одним мгновением промелькнула та жизнь, где я охотился за ведьмами. И, наконец, вереница изменений остановилась и задержалась на одном. Я бал Властелином Мира. Что это? Чужая память, проникшая в меня во время обучения в королевстве Корч, или моя собственная, но отдаленная от настоящего неимоверным, не поддающимся описанию расстоянием и временем? Я не знал.

Чужая воля, проникшая в сознание, прикоснулась к этой, доселе не известной мне памяти и поспешно отпрянула, оставив меня наконец-то в покое. Пятясь, она собрала свои липкие щупальцы и спешно покинула меня.

Тщетно пытался я удержать память о Повелителе Мира. Она ускользала, как вода, прячась в самых темных и неизвестных закоулках подсознания. Я потерял ее. Осталась только тень того, что когда-то называлось столь громким именем.

Я стоял в просторном помещении, постепенно приходя в себя. Стена из холодца переливалась за спиной. Вокруг слабое освещение, будто сами стены испускали неясный свет. Интересно, куда меня занесло?

– Не спеши, человек, – раздавшийся ниоткуда голос был настолько холоден и бесцветен, что у меня по спине забегали табуны взбесившихся мурашек.

Тем не менее, следуя варрканскому воспитанию и навыкам, вколоченными в меня в Корче, я старался оставаться спокойным.

Ничего пока не произошло! Голос – подумаешь, невидаль.

Уняв дрожь в коленках, я как можно тверже спросил у невидимого собеседника: – Ну, и что дальше?

Я сам вздрогнул от мощного эха, отразившегося от невидимых стен.

– Говори тише, человек, – прошелестело сра)у со всех сторон.

– Хорошо, – также шепотом согласился я. Попробовал бы кто не согласиться, услышав голос самого мрака.

Услышанное дальше не столько испугало, сколько удивило меня.

– Приветствуем тебя, человек. Приветствуем и тебя. Повелитель Мира, не помнящий своего великого прошлого.

Шепот стих, и наступила тишина, нарушаемая лишь моим судорожным дыханием.

– Кто вы? – казалось, нет звуков, одно движение губ, но ОНИ услышали меня.

– Ты сам это знаешь. В прошлых жизнях ты часто встречался с нами. – Я не помню и не знаю вас.

– Мы помним и понимаем тебя.

– Объясните, если это возможно.

– Когда-то ты был Повелителем Мира. Но разум Повелителя по истечении времени оказался в теле существа, которое зовется твоим именем. Повелитель забыл былое величие. Может, это шутка времени, а может и прихоть Повелителя Мира.

– Почему?

– Таковамудрость-мира – А вы, кто же вы?

– Мы – твои взбунтовавшиеся вассалы.

– Значит, вы пошли против Повелителя Мира. Он за добро?

– Ты неправильно говоришь, человек. Повелитель Мира не может быть ни на чьей стороне. Он просто правит миром. А мы. Повелители Мрака, и наши враги. Повелители Света – твои слуги.

Сказанное с трудом доходило до меня. С одной стороны – если что и неподвластно варркану, так это то, что находится в пещере. Но они называют меня Повелителем Мира. Значит, я все-таки имею какую-то власть над ними? Во, блин! Во что я вляпался?

Я уже немного освоился с беспрецедентной ролью, дрожь в коленках прошла, мурашки улеглись, и поэтому я сказал довольно непринужденным голосом:

– Послушайте! Кто бы вы ни были! Не могли бы вы принять какое-нибудь физическое обличье?

В ответ долгое молчание, а затем: – Мы не можем предстать перед тобой, а память Повелителя Мира глубоко спрятана, и мы не знаем, выдержит ли твой ум.

– Хорошо, – меня не надо долго убеждать. – Тогда ответьте: правду ли говорят о вас? – Что ты имеешь в виду, человек? – Рассказы о вашей жестокости и силе. – Мы находимся здесь уже тысячи лет, и немало храбрецов сложили головы в этом зале.

– Не значит ли это, что та же участь постигнет и меня? – данная перспектива мне совершенно не улыбалась. – Мы говорим с тобой.

– И что?

– Ты непонятлив, человек. У нас нет привычки разговаривать с простыми смертными. Благодари Повелителя, что его память живет в твоем ничтожном теле.

От сердца отлегло. Слава тебе. Господи, что я такой особенный.

– Нам жаль, – прошептал голос. И впервые я уловил в нем жалость, граничащую со страданием.

– Жаль чего?

– Жаль, что разум Повелителя Мира спит. Но мы верим, что когда-нибудь он снова проснется и вернет былое величие могучим силам. Мы будем ждать тебя. Повелитель.

Последние слова не были шепотом. Словно безумный крик всех умерших и страдающих. Я едва не оглох. Скорчившись на земле, я зажал уши ладонями и ждал, пока гром не стихнет.

– Эй, ребята? – обратился я к темноте и к тому, что со мной говорило. В ответ – мертвая тишина. Так ничего не дождавшись, я решил поскорее сматываться, пока эти духи, или кто там еще – не знаю, не передумали и не нашли в моей биографии место, за которое можно и убить ничтожного человечишкуу, носящего память По– велителя Мира.

(В общем-то, все прошло на самом высоком уровне, – думал я, семеня двухметровыми прыжками к выходу. – Встреча оказалась недолгой, но плодотворной. Званого ужина не состоялось, но зато мне стало кое-что про себя известно. Повелитель Мира! Ого-го! Должность или звание почетное, а главное, налогом не облагается и ни к чему не обязывает. Хорошо! Впрочем, и пользы от этого никакой).

Зажечь факел я рискнул, только завернув за первый поворот. Идти пришлось рефлекторно, следуя многочисленным поворотам коридора. Все мысли остались там – в пещере Шепота. Мне одно непонятно. Если эти парни здесь, то кто же безобразничает наверху? Вполне возможно, – возразил я сам себе, – что в мире осталось много неучтенного мусора, который возродился сам по себе.

Додумать эту интереснейшую гипотезу до логического конца помешал удар по голове. Под няв глаза, я увидел, что на этот раз стою перед настоящей каменной стеной. Это и есть стены дворца. Все-таки я дошел. О том, что возвращаться предстоит той же дорогой, думать не хотелось.

Тщательно осмотрев поверхность стены, я нашел скрытый замок. Туго повернувшись, большой кусок камня отъехал в сторону, открывая потайные коридоры, идущие внутри дворцовых стен. Старуха убеждала меня, что они давно забыты, и поэтому встретить здесь коголибо просто невозможно. Задвинув за собой камень и отметив место, я первым делом осмотрелся. Направо и налево разбегались узкие каналы ходов. То и дело задевая плечами за стенки, я направился в свою любимую сторону – левую. По словам ведьмы, именно там, скорее всего, находилась принцесса.

Бывшие хозяева дворца были, по-видимому, весьма любопытными ребятами – примерно через каждые десять шагов в стенах я находил крошечные отверстия. И хотя половина из них забилась пылью, остальные помогали ориентироваться во многочисленных королевских апартаментах. Кроме того (что мне особенно нравилось), слышимость была достаточной для уха варркана. Не работа, а сплошной праздник.

В некоторых комнатах я видел людей, но меня интересовал только один конкретный человек. А именно – принцесса. Не знаю, долго ли я шлялся по коридорам, но, протискиваясь через очередное узкое место, я уловил только одно слово: (Иннея…) Это могло быть что угодно: пересуды придворных, сплетни слуг, но сердце подсказывало, что я нахожусь на верном пути. Найдя смотровое отверстие и порадовавшись, что оно не забито и не занавешено, я прильнул к нему.

Передо мной открылась довольно интересная картина. В полутемной комнате на высоком позолоченном столе лежала обгаженная девушка. Я даже поперхнулся, до чего она была красива. Одного этого достаточно, чтобы понять – судьба сама привела меня на место.

Я смотрел на прекрасное лицо девушки, забыв обо всем, даже о цели визита в королевский замок. От этого, не скрою, весьма интересйого занятия, меня отвлекли голоса:

– Ее Величество?… – Принцесса готова.

Если эта девушка и есть принцесса, в чем я уже не сомневаюсь, то люди не врут, говоря о ее красоте. Весьма жаль, что существует и вторая половинка характеристики, касающаяся ума.

Несколькот мешковатых фигур, облаченные в странные одежды, закружились вокруг стола, то и дело вскидывая руки и что-то бормоча. Подобного метода лечения глупости я не знал, поэтому понятно, что меня заинтересовали новоявленные шарлатаны. Действия напоминали скорее шаманство, нежели лечение. В ПОСЛеду ющие десять минут над телом неподвижной девушки отчаянно махали руками, жгли траву и веревку, лили воду, зажигали свечи и вообще делали черт знает что!

Глупость не лечится, ее удел следовать за человеком до самого конца. Если человек глуп, то ему поможет только Повелитель Мира.

Повелитель Мира? Меня словно током передернуло. Я знал, я был уверен, что сказал исгину. Принцессе поможет только Повелитель. Значт ли это, что помогу я? Если да – так угодно судьбе, нет – мне все равно. Моя профессия уничтожать нелюдей, а не лечить всяких там глупых принцесс.

Обряд, между тем, по всем приметам близился к концу. На тело спящей девушки накинуули прозрачное покрывало, сделавшее ее еще более обворожительной, после чего четверо носильщиков приподняли тело и понесли его в следующую комнату.

Я метнулся к следующей дырке, но на беду она оказалась совершенно непригодной для подсматривания. Дальше все происходило так, как учили в Корче – обдумать, взвесить, выполнить. Варианты овладения телом просчитывалось с математической точностью, учитывая все возможные варианты. Случайностям нет места в профессии варркана. Небрежность – смерть.

От этого увлекательного занятия меня отвлекла двигающая по узкому коридору фигура. Непростительная ошибка – уверился в словах ведьмы и потерял бдительность. Проходы известны не только членам королевской семьи По крайней мере, внутренние стены.

Знаком того, что я замечен, послужил удивленный возглас. Не раздумывая ни мгновения, я ринулся прямиком на стражника. Он рубанул неумело и сильно, желая, видимо, снести мне голову одним ударом. Но я уже поднырнул под его руку и всадил кулак в солнечное сплетение. Солдат открыл-рот и повалился на камень.

Но время везения прошло. Из-за угла показался еще один воин. Увидев такое дело, он с криком развернулся и, вопя во все горло о проникших в замок шпионах, бросился бежать по проходу.

Вот именно в таких случаях все решает скорость. Пробежав до первой комнаты, коротким ударом сапога я проломил на удивление непрочную перегородку и со страшным грохотом ввалился внутрь. Из дверей, за которыми, по моим наблюдениям, находилась принцесса, на шум выбежали два бугая с короткими мечами. Им не повезло. У меня не оставалось времени на переговоры. Перешагнув через трупы (да простит меня Магистр за это вынужденное убийство), я влетел в соседнюю комнату, где меня встретил визг дюжины старушек. Я не обратил на них никакого внимания, зная, что сейчас мое яйцо вызывает только ужас и страх. Все внимание было приковано к ложу, на котором ле жала принцесса, прикрытая все тем же прозрачным покрывалом.

Проскочить к ней и взвалить на себя – дело одной минуты. Следовало торопиться. Я нутром чуял, что через пять минут здесь будет весь замок. Я бросился к пролому, по ходу дела прихватив у одной старухи ее накидку. Не тут-то было. Оказывается, для этой карги ее собственность дороже, нежели жизнь и здоровье принцессы. Плюнув на все приличия, я попер принцессу в том, в чем она была. Говоря нормаль– ными словами – в чем мать родила.

Протискиваясь со своей драгоценной ношей по узкому коридору, я вслушивался в перестук кованых сапог, доносившихся со всех сторон. Когда солдаты влезали в проделанное мною отверстие, я уже старательно прикрывал камень с другой стороны потайного хода. Теперь все зависит от моей силы-и ловкости. И от Повелителей Мрака. Я немного отдышался, но, услышав, как тяжелые удары сотрясают стены, поспешно закинул Иннею на плечо и потрусил в сторону комнаты Шепота. Кажется, неплохое название придумал я для пещеры с голосами.

Хорошо хоть, что принцессу не откормили на королевских харчах. Да и спит она крепко, если, конечно, не умерла от счастья, что ее похитил такой парень. А операция прошла, надо сказать, довольно успешно, с минимальными потерями с той и с другой стороны.

Шум погони постепенно стихал, и я перешел на шаг. Если и догонят, ничего. Придется защищаться. У меня имеются тысячи причин действовать именно так, а не иначе. Во-первых, успокаивал я себя, есть, пусть и косвенное, но разрешение самого Магистра. Минимальным злом предотвратить зло большое. А во-вторых – открывается дорога домой.

Я совсем забыл о Повелителях Мрака и поэтому вздрогнул, когда надо мной прозвучали голоса:

– Остановись, человек, и оставь то, что принадлежит нам, – в голосе не просто гнев – ярость.

– Вам никогда не будет принадлежать то, что принадлежит мне, – я наглел прямо на глазах. А что делать?

– Никто не смеет пройти через пещеру Повелителей Мрака. То, что ты носишь в себе память Повелителя Мира, не дает тебе права проводить с собой кого бы то ни было. Оставь это.

– А если я не подчинюсь? – выход, где выход?

– Твое желание – ничто. Мозг старательно прокручивал все варианты, и решение пришло через пять секунд.

– Вы убиваете только людей?

– Да, – последовал короткий ответ.

– А животных?

– У них разум зверя. Они не нужны нам.

– Но разум этого человека – разум зверя, я очень хотел, чтобы так оно и было на самом деле.

Тело принцессы дернулось, глаза широко распахнулись и чуть не повылазили из орбит. Рот раскрылся в безвучном крике. Через несколько секунд тело обмякло, рот и глаза снова закрылись. Я с нетерпением ждал решения.

– Зачем тебе это подобие человека? – прошептали голоса.

– Если вы копались в моем мозгу, должны знать ответ.

– Нам мешает присутствие разума Повелителя Мира.

– Тогда это останется во мне.

– Хорошо, человек, носящий разум Повелителя. Иди со своей ношей. А сейчас у нас другие дела.

Значение последних слов я понял несколькими секундами позже, когда пещера осветилась ярким светом факелов и в нее вбежали человек двадцать воинов. Крик радости возвестил о том, что погоня за похитителем принцессы приближается к концу.

Я приготовился опустить на землю драгоценную ношу и дать достойный бой. Но что-то холодное и тяжелое опустилось на мои плечи и прошептало прямо в мозг: – Иди и не оборачивайся. Это наша добыча. И почти тотчас же за спиной раздались крики, полные ужаса и нечеловеческой боли. У самого выхода я пересилил страх и бросил взгляд через плечо.

То, что я увидел, было ужасным. Не живое. Сама смерть сошла на землю. Повелители Мрака черными чудовищными силуэтами бросались на обезумевших людей, разрывая их на части, расшвыривая остатки тел по сторонам.

Господи, не приведи мне увидеть этот ад еще раз. Я мчался по коридору, совершенно не заботясь о том, что в темноте могу наскочить на какую-нибудь стену. Но единственная преграда, попавшаяся на пути – стенка из розового холодца. Только миновав ее, я почувствовал, что нахожусь в сравнительной безопасности. Выскочив из подземного коридора, я даже не заметил, как захлопнулась за мной каменная пли– та, закрывая зев хода. Лишь холодный хохот неземного существа прогрохотал в последний раз и затих за каменным замком. Слава тебе, кто бы ты ни был – я спасен! Старуха-ведьма терпеливо ждала меня у склепа, и я был весьма благодарен, когда она приняла тело принцессы. Немного отдышавшись и наблюдая, как старуха обхаживает принцессу, я рассказал о погоне. Только о ней, обо всем остальном я даже не заикнулся.

– Пора отсюда сматываться, – подвел я итог сказанному. – Через час откроется сезон охо– ты, на которую выйдет все королевство. За себято я не переживаю. Но ты и принцесса…

Старуха оказалась сообразительной, и через пять минут мы уже шагали по направлению к морю. Джека я послал вперед – наши уши и глаза. Принцессу я тащил на плече, а старуха, не отставая, семенила сзади.

– Послушай, – прервал я молчание, когда мы отошли порядком в глубь леса. – Когда принцесса придет в себя? Она хоть и не слишком тяжелая, но большой радости я не испытываю.

– Принцесса спит, но скоро сон пройдет. Но для тебя лучше, если она очнется уже в море.

– Ну-ну, – как же лучше! – А все-таки, какое отношение ты имеешь ко всему этому?

– Я говорила, что у каждого из нас свои причины помогать Кошке.

– Так ты серьезно собираешься плыть со мной на остров?

– Да. – Не боишься?

– А ты на что? – ответила старуха, посмотрев искоса.

– Три раза (ха). Чего ради мне защищать тебя?

– Потому, что я живой человек, и ты обязан меня защищать.

В таком случае, ради твоей же безопасности, мне легче отправиться на остров одному. Ты останешься здесь и не будешь портить свои старые нервы.

Словно не слыша того, что я сказал, старуха, предварительно пожевав губами, кротко спросила:

– Скажи варркан, что сказали тебе Повелители Мрака?

– Ничего, что касалось бы тебя или Кошки, – у меня не было желания делиться какойлибо информацией. – Я так и думала, что не скажешь. Я остановился и, ухватив ведьму свободной рукой за плечо, развернул ее лицом ко мне.

– Ты хочешь сказать, что знаешь это сама?

– Сначала отпусти меня, у тебя сильные руки. Старые книги говорят, что туннель может преодолеть только один человек. Знаешь кто?

– Ну?

– Повелитель Мира.

Я старательно изобразил обывателя, только сегодня услышавшего о Повелителе какого-то там Мира. – А кто это?

Старуха не ответила и даже отвернулась. Как это понимать, я не знал и поэтому, воспользовавшись паузой, расстелил плащ и положил на него тело так и не приходящей в себя принцессы.

– Что ты хочешь делать? – спросила старуха обеспокоенно.

– Не бойся. Мне надоело тащить девчонку, и я собираюсь привести ее в чувство. Пусть идет ножками.

– Она задержит нас.

– Я ей задержу. По мне, будь ты хоть трижды принцесса и трижды прекрасна, топай ногами и не надейся на чужие плечи.

– Ты не джентельмен, – бросила старуха и отвернулась. Что за дурная манера обрывать раз.говор и поворачиваться, ну, понятно чем. И вообще, где она нахваталась таких слов?

Через десять минут неимоверных усилий (отхлестать по щекам, окатить водой, потрясти за плечи и сделать искусственное дыхание) принцесса открыла глаза.

Лучше бы она этого не делала. Первым делом принцесса обратила свой взор на меня, и я содрогнулся, вспомнив, что делал ей искусственж)е дыхание. Это были глаза не человека, а животного, тупы и глупы до безобразия. Все очарование молодого и красивого тела исчезло. В завершение всего принцесса заплакала, наматывая сопли на кулак и пуская слюни. Это еще куда не шло, но она ко всему обмочилась прямо на мой плащ. Выругавшись и не желая больше лицезреть это безобразие, я отошел, предоставив заботу над принцессой старухе-ведьме.

Эх, жизнь-злодейка, как ты несправедлива к людям! Почему этому прекрасному телу ты дала столь жалкий разум?

Когда я снова подошел к женщинам, принцесса была кое-как накормлена. К моему неудовольствию, она заснула прежде, чем я успел поднять ее на ноги. Так что пришлось снова взвалить царственную особу на плечо и отправиться дальше. Честно говоря, приподнятое настроение исчезло, уступив место недовольству и даже злости. И в этом виновата только принцесса. Желание к ней, как к женщине и представительнице слабого пола, пропало. Теперь я нес на себе не прекрасное создание, а кусок глупого человеческого мяса. Рейтинг принцессы упал до нуля, а мой сырой плащ подсказывал, что он может опуститься еще ниже.

Так мы и продвигались к морю, избегая дорог и населенных пунктов. Джек своевременно предупреждал нас обо всем, что таило опасность. Через несколько дней, избежав лишних приключений, мы вышли к берегу моря.

Соорудив неприметный шалаш и оставив женщин под охраной варакуда, я отправился на поиски лодки, а заодно и пропитания. Дело не настолько простое, как могло показаться на первый взгляд. Побережье буквально кишело войсками, охраняющими все выходы в море. Достать еду оказалось намного проще. Парочка хороших налетов на соседние деревни, и запас продовольствия был полностью обеспечен. Свои действия я оправдывал тем, что делал все это ради блага принцессы. (Какое уж там благо, если вез я ее в самое гнусное место на этой планете.)

Под покровом ночи я отыскал свою шлюпку и, подготовив ее к переходу, перегнал к тому месту, где остались женщины. Перенеся на руках сопливую девчонку и ругающуюся старуху, я помолился земным богам и оттолкнул лодку от берега. Джек, как будто всю жизнь только и делал, что плавал по морям, спокойно уселся на носу нашего небольшого кораблика. Казалось, ветер только этого и ждал. Наполнив паруса живительной струей, он понес нас в открытое море. Мое любование исчезающим берегом прервало предупреждающее рычание Джека.

Подарочек оказался что надо. На выходе из бухты нас поджидало штук двадцать кораблей королевского флота. Впереди армада короля, позади неприятельский берег, на котором, без сомнения, нас уже ждут. Каков выход?

Я поднял лицо вверх и, обращаясь к Глазу Дракона, прошептал:

– Если ты меня слышишь, и если тебе действительно нужна эта девушка – помоги!

Казалось, все осталось как и прежде. Но я почувствовал, что в воздухе происходят какието изменения. Парус затрепетал в резких порывах ветра и спал… А с кораблями короля творилось что-то непонятное. Их оснастка чуть ли не трещала от налетевшего шквального ветра, который крепчал с каждой минутой.

И вот уже двадцать кораблей, с рвущимися от ураганного ветра парусами, кружатся вокруг маленькой лодочки, которая спокойно качается посреди всего этого безумия. Треск ломающихся мачт, мольба и проклятия, все смешалось в водовороте взбесившихся стихий.

Внезапно несильный ветерок подхватил нашу маленькую лодку и мягко понес мимо тонущих гигантов. Я закрыл глаза. Один Бог знает, что я не хотел никаких смертей, и будем надеяться, что люди доберутся до спасительного берега.

А моя лодка словно на крыльях летела к одинокому острову, подальше от края земли, где не знают, что находятся за этим краем, считая себя центром мироздания.

Обратное путешествие было скучным и неинтересным, если не сказать хуже. Старуха не отходила от принцессы, целыми днями заботясь о ней, как о собственной дочери.

Сама принцесса ползала по лодке, тыкаясь во все углы и наводя ужас на Джека, который шарахался от нее, как от дикой кошки.

Иногда, когда ведьма забывалась сном, я брал лицо несчастной принцессы в свои ладони и искал в ее глазах хоть какой-то проблеск разума. Но я ничего не видел – одно тупое безразличие и равнодушие ко всему.

Так мы и плыли. Старуха дремала или нянчилась с принцессой, принцесса пускала нюни и гонялась за Джеком, Джек искал спасения от настойчивого приставания, а я, проклиная всех и вся, искал глазами берег Острова Дракона.


Глава 6 ГОЛОС | Варркан | Глава 8 СИЛА ДРАКОНА