home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


1

Карта получилась что надо!

Старший брат Соломинки и его друзья в самом деле привели в порядок телезапись. В кадрах старого фильма не осталось ни царапин, ни пятен. А карта на экране выглядела так, будто ее только что нарисовали тушью. Но разглядывать ее в телевизоре не было нужды. Студенты пересняли карту с пленки и отпечатали несколько экземпляров на принтере, на листах газетной ширины.

Теперь видны были все буковки! И надпись «Одинокий Петух» великолепно читалась в правом верхнем углу листа – рядом с нарисованным островом, который лежал поодаль от остальных и очертаниями в самом деле напоминал грустного петуха.

А вообще-то на карте было много всего. Десятка два довольно крупных островов с названиями и россыпь мелких, безымянных. Были болотные пустоши с обозначенными густым штрихом тростниками. Были проплешины маленьких озер. Озера соединялись протоками. По всей этой пустынной стране (такой влажной, что даже от бумаги пахло камышом и осокой) петляла речка Гусыня…

Да, кто-то из «мушкетеров» был замечательный художник (Иге казалось, что это Вилька Аугенблик.) Всю «географию» он изобразил уверенной и умелой рукой. А слева вверху нарисовал квадрат с завитками, в котором вывел старинными буквами название: «Карта Лопухастых островов». Именно так – не «Лопуховых», а «Лопухастых»! То есть «наших»! В правом нижнем углу раскинула острые лучи компасная звезда с буквами N, S, O и W. Ну, в точности, как на картах времен Колумба и Магеллана (Соломинка сказал, что эти карты назывались «портуланы»).

Были нарисованы среди болот всякие существа. Кнамы, квамы, толстые крупные книмы. Были похожие на кенгуру с крысиными головами шкыдлы и мохнатые коротышки – чуки. Был здесь даже маленький добродушный дракон. А еще – длинноногая, с петушиным гребнем и павлиньим хвостом птица. Соломинка сказал (со слов брата), что скорее всего это ночная птица Уаха, хотя нарисована она неточно. Точно и нельзя, потому что никто ее не видел, только слышали по ночам печальные крики…

Но самое главное – это был маршрут! Такой, словно давние Вилька, Боря и Юрик позаботились о будущих путешественниках – об экипаже «Репейного беркута». Хотя на самом деле они, конечно, собирались в экспедицию сами.

То по Гусыне, то по жилкам проток и блюдцам озер тянулись оперенные стрелки маршрута. Из юго-западного угла карты, где лежал Большой Лопуховый остров с Малыми Репейниками, на северо-восток (то есть на норд-ост) прямо к острову Одинокий Петух.

Что было нужно «мушкетерам» на том острове? Никто теперь не мог этого сказать, даже Валентин Валентиныч, бывший Валька Клин – младший сосед трех друзей и свидетель их многих дел.

Валентин Валентиныч, когда узнал, что фильм удалось спасти, радовался, как семилетний пацаненок. Ему подарили кассету с копией. Он смотрел ее на своем «видике» снова и снова, даже забывал про покупателей. Иногда останавливал кадры и, вздыхая, покачивая головой, разглядывал их, как фотоснимки.

– Подумать только. Всеэто и в самом деле было…

«Портулан» он тоже рассматривал с интересом.

– Конечно, это Вилька рисовал! Талант был…

– А как он сумел составить такую подробную карту? – спросил Соломинка. – Ведь даже в наше время таких не найти.

– Как… как… – Валентин Валентиныч поднял к потолку глаза, поскреб темя. – Я не исключаю, что была применена аэрофотосъемка. Да-да! Ребята часто клеили из бумаги воздушные шары. Запускали их над болотами. Они вполне могли прицепить кинокамеру к шару, сделать ей приспособление, чтобы щелкала кадры, скажем, раз в минуту. Выбрали нужный ветер, запустили…

– Да, но как они получили камеру назад? – не унимался Соломинка. – Ветру приспособление не сделаешь, едва ли он пригнал бы шар обратно…

– М-да… Не знаю, не знаю… Меня ведь не посвящали… Однако же, карта вот она, это непреложный факт!

– А может, они все же успели побывать на Петухе? – неуверенно сказал Ига. Ему очень хотелось этого.

– М-м… едва ли.. Думаю, что я знал бы про такое дело.

– А может быть, они зачем-то специально скрывали, что были на острове, – рассудительно заметила Степка. .

Степка была теперь вместе со всеми. Мама ее уехала, погостив здесь пару дней.

– И не скоро приедет снова, – сказала Иге Степка. – Потому что ей опять надо в Улан-Удэ. Дела фирмы всякие и вообще… Забавно, да?

И все же Степка была повеселевшая. Не отставала теперь от Иги, и все понимали, что так и должно быть. Заминка только вышла, когда составляли план экспедиции.

Степка ничуть не обиделась, что Ига пошел смотреть кинопленку без нее. Но, когда узнала конец истории, сразу спросила:

– Значит, карта самая подходящая, да?

– Самая!

– Значит, поплывете, да?

– Конечно!

– Значит, я с вами, да?

– Ик… – сказал Ига. И деревянно замолчал, будто подавился.

– Что с тобой? – спросила Степка. И глянула ясными такими глазами.

– Я… ну, не знаю … я ведь там не решаю один-то… Ну, ты чего?.. Ладно, я спрошу ребят…

И – что было делать то? – спросил. Вернее, сказал:

– Степка с нами просится…

Их в тот момент было в кают-компании пятеро: Ига, Генка, Лапоть, Соломинка и Пузырь.

Конечно, Пузырь вспомнил про елки-палки в треугольном колесе.

– А чего такого? – слегка ощетинился Ига.

– Будто не понимаешь. Женщина на корабле…

– Сам ты женщина, – одернул друга Соломинка. – Скажешь тоже…

– Ну, девчонка! Не пацан же!

Генка счел долгом вступиться за ровесницу:

– Какая разница!

– Тебе объяснить? – ехидно спросил Пузырь.– Не учили еще во втором классе?

– Пузырь, не изображай бабуина, – сказал деликатный Лапоть.

– А я чего? Я по делу говорю! Ей всякие отдельные удобства нужны будут. Т вообще нянчиться придется…

– Да ничего не придется! – заверил Ига. – Она еще выносливей, чем мы!.. И ты, Пузырь, забыл, что ли? Без нее у нас никакой карты не было бы!

Тут что возразишь? Пузырь пробурчал только, что лодка-то из досок, а не из резины. Сперва рассчитывали на троих… ну, на четверых (Пузырь покосился на Генку), а теперь получается семеро. Или даже восемь, потому что ведь Геночка не оставит ненаглядного Ёжика.

– Да, не оставлю!

– Вот я и говорю…

Пузырь правильно сосчитал. Восемь – потому что надо было брать в расчет и Власика. Сам же зачислил его в друзья!

В то утро, когда Власик проснулся в кают-компании и засобирался домой, оказалось, что его комбинезон высох и сделался, как жестяной. Власик со скрежетом натягивал его и кряхтел.

– Теперь-то уж можешь не носить эти доспехи, прятаться не надо, – сказал Ига.

– Я не только для маскировки, я очень комаров боюсь, – признался Власик. – У меня на них аллергия.

– У тебя что, до сих пор кнамьего шарика нету? – удивился Пузырь.

– Я искал, да не получается…

Пузырь закряхтел, зашарил в карманах.

– У меня где-то был запасной… Вот, держи.

Власик захлопал белыми ресницами.

– Это… насовсем?

– Если не насовсем, то какая польза… – пробурчал Пузырь.

– И он… будет действовать? – Видимо, Власик уже знал кое-что о здешних законах природы. И о том, когдаи как действуют шарики.

– Ну… ты же выручил нас вчера… – прежним тоном отозвался Пузырь. Он ни на кого не смотрел. Может, боялся, что его не одобрят?

– Я… спасибо, ребята, – сказал Власик и отвернулся.

Днем Власик снова пришел на двор к Соломинке. И застал там весь экипаж, который возился с лодочным мотором (вернее, возились Пузырь и Соломинка, а остальные подавали советы). Власик принес завернутый в полотенце противень с теплым яблочным пирогом.

– Это тетя Рита послала. Я ей признался, что ночевал у вас, и она сперва пообещала меня выдрать, а потом испекла пирог. «Отнеси, – говорит, – всем»…

Пирог умяли тут же.

Пузырь языком собрал с ладони крошки и сказал:

– Пирог что надо. Тетушка, видимо, тоже… Она отцовская сестра, да?

– Двоюродная… Да неважно, какая. Главное, что с пониманием…

Ига опасливо спросил:

– А меня она не поминала? Как я в нее чуть шину не впечатал?

Власик покивал:

– Поминала! «Я чуть не померла с перепугу…» Да теперь уже не сердится, смеется.

– Ты ей скажи… это… Ну, что я извиняюсь… – попросил Ига, сбрасывая груз с души. И добавил честно: – Я бы сам сказал, да пока боюсь…

Все посмеялись, и Власик тоже посмеялся. И при этом почему-то осторожно трогал оба уха.

– Судя по всему, шарик выполняет свои функции? – вежливо поинтересовался Лапоть.

– Выполняет! Ни одна мошка не куснула ни разу!

Власик был в таких же, как у Иги «бахромчатых» джинсах, в сетчатой безрукавке и босиком (видимо, для пущей закалки). Скоро загорит, обшелушится и станет совсем похожим на здешних пацанов. Тем более, что и уши у него уже слегка оттопырились. Правда, скоро Власик признался, что за уши он заталкивает шарики из жвачки, чтобы «повысить лопухастость». Смеяться не стали, а Соломинка деловито объяснил, что искусственные меры здесь лишние. К середине лета уши сами собой придут в нормальное состояние…

Это все случилось еще до разговора о Степке. Власик и Степка тогда не были даже знакомы. Но скоро познакомились и сделались матросами одного экипажа. И каждый в экипаже знал – скоро в путь.


предыдущая глава | Стража Лопухастых островов | cледующая глава