home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 20

1004-1011 годы от основания Империи Ильказара

ИМПЕРАТОР-ДРАКОН

Со времени убийства Туан Хуа Шинсан не имел общепризнанной столицы. Принцы-маги отказывались дважды приклонить голову на одну и ту же подушку. Их жизнь целиком зависела от умения избежать подосланных убийц или существ Ночи.

Центр управления Империи Шинсан находился там, где в данный момент развевалось императорское знамя.

Древний Хуанг Тайн был интеллектуальным сердцем державы. Город был средоточием наиболее почитаемых храмов и самых известных университетов.

Чину очень нравился Хуанг Тайн.

– Здесь масса свободных помещений, – заявлял он. – Половина храмов заброшена.

Они жили в городе целый месяц, восстанавливая силы, израсходованные на бегство домой.

– А я чувствую здесь себя неуютно, – отвечал О Шинг. – Ведь я вырос на границе.

Он не мог точно разобраться в своих ощущениях. Может быть, для него здесь все слишком утонченно и обжито? Похоже на то. Варварский принц среди ловких, изворотливых жрецов и высокоумных профессоров. Кроме того, Хуанг Тайн был отнесен слишком далеко на запад…

Ланг, Ву, Тран, Фенг и другие разделяли его чувства. Обитатели Запада были им не по вкусу.

Однажды, осматривая превращенные ныне в музей и общественный парк дворец и сады Туан Хуа, О Шинг задержался возле одного из многочисленных ораторов, упражняющихся в красноречии на берегу пруда, где плавали золотые рыбки.

– Чин, я не совсем понимаю его диалект. Неужели он назвал тервола «незаконным плодом совокупления темной стороны человека с извращенной формой Истины»?

– Да, Властелин.

– Но…

– Он абсолютно безвреден. – Чин пошептался с сопровождающим их чиновником городской администрации и продолжил: – Пусть разглагольствуют. Силу контролируем мы.

– Они не осмелятся ни на что серьезное, – подхватил Фенг, и из-под его маски послышался короткий ехидный смешок.

– Эти люди называют себя рабами, хотя и имеют свободы больше, чем ученые любой другой страны, – заметил Чин. – Даже в Хэлин-Деймиеле мыслители более сдержанны.

– Полная свобода, – сказал Ву, – не считая того, что они не могут ничего изменить.

О Шинга и Чина удивил тон, каким это было сказано. Сопровождающий их чиновник что-то прошептал на ухо Чину, и тот объявил:

– Перед вами Кин Куо-Лин. Преподаватель истории.

Профессор выкрикивал против ветра слова, обличающие тервола. Он ссылался на собственный опыт и доказывал, что колдуны-военачальники исторически обречены. Его безумный взгляд поймал глаза О Шинга и прочитал в них сочувствие.

«Я неполноценен, – думал О Шинг. – Хром душой так же, как и телом. И душа подобно ноге неизлечима. Однако никого из нас нельзя считать цельным человеком, и таковыми нам стать не дано. Чин, Ву, Фенг принесли цельность своей личности в жертву обуревающим их страстям. Тран, Ланг и я затратили слишком много сил на то, чтобы выжить, в результате наше видение мира сузилось, и борьба за существование стала единственной целью. В этой стране в наше время ни у кого нет шансов подняться над собой и превратиться в полноценную личность».

Некоторым же, как, например, ему, постоянно приходилось существовать в крошечных загонах. И Там вовсе не был убежден, что все решетки его клетки созданы чужими руками.

В конце концов О Шинг решил поднять Императорский Штандарт в Лионтунге. В этом старом городе-часовом восточных краев он чувствовал себя как нельзя лучше. Кроме того, Лионтунг лежал далеко-далеко от западных стран, в сторону которых были обращены жадные взоры одержимых идеей захвата новых земель тервола.

– Клянусь, Ву потирал руки от радости, когда ему об этом сказал Тран, – хихикая, заявил Ланг. – А Чина, наверное, хватил удар. Фенг объединился с Ву. Я бы на твоем месте, Там, внимательнее следил за Ву. По-моему, он больше тебе не Друг.

– И никогда не был, – прорычал Тран. Лесной человек все еще не мог простить Таму, что тот доверял советам тервола больше, чем ему.

– Ты, Тран, несправедлив. Ву соткан из парадоксов. В нем сидит несколько личностей. Один из них является моим другом. Но он там не главный. Подобно мне, Ву изготовлен из негодного материала. На нем, как и на мне, лежит проклятие предков. Он обладает Силой и одновременно находится в подчинении у неё. При этом он предпочел бы быть Ву Великодушным.

Тран неуверенно взглянул на старого друга. Прошедший через тигли Баксендалы, новый, более эмоциональный и склонный к философии Там постоянно ставил его в тупик. Образ человека дела, далекого от серьезной мыслительной деятельности, который пытался создать себе Тран, начинал все более отдалять их друг от друга.

Чтобы сохранить этот образ и в то же время не потерять близость, Тран постоянно обращался к обсуждению военных проблем.

– Весенний выпуск даст нам двадцать тысяч бойцов, – сказал он, протягивая О Шингу толстенный отчет. Он так толком и не научился читать и нанял себе писца, которому вполне мог доверять. – Здесь содержатся предложения Фенга по комплектованию. Основной упор сделан на восточные легионы, но серьезных недостатков я не вижу. Ты можешь доклад завизировать.

Никто не посмеет упрекнуть О Шинга и его тервола в том, что они в первую очередь укрепляют наиболее надежные легионы.

– Скучища, – объявил Там, бегло просмотрев страничек пять. – Впредь, Тран, пусть этими докладами занимаются на более низком уровне. Иногда у меня создается впечатление, что их сваливают на меня лишь затем, чтобы отвлечь внимание от более важных предметов.

– Но если ты собираешься ими управлять, тебе следует знать о них все, – заметил Ланг.

– Понимаю. Тем не менее я должен иметь немного свободного времени, чтобы делать то, что хочу. Тран, составь мне список тервола и претендентов, связанных с не полностью укомплектованными легионами. Добавь туда одного кандидата, лично мне не знакомого. Ланг, организуй этим людям посещение Лионтунга. Может быть, я смогу найти среди них кандидата на выдвижение.

– Мне это нравится, – вмешался Тран. – Таким образом мы сможем отставить всяких Чинов.

В отношении Чина Тран страдал параноидальной одержимостью. Он знал, что их давний преследователь оставался тайным врагом, и часто пускался в длиннейшие рассуждения на эту тему. Но никаких конкретных доказательств у него не было.

О Шинг уже начал проводить политику фаворитизма, выдвигая на более высокие посты верных ему людей. Среди претендентов он пользовался огромной популярностью. Популярность возросла еще больше, когда он ужесточил свою линию. Механизм управления армией и правительством все больше переходил под прямой контроль О Шинга. Его тайные недруги видели это, но сделать практически ничего не могли.

Там не мог добиться лишь одного. Он не смог убедить тервола отказаться от идеи отомстить за поражение под Баксендалой.

Отмщение стало делом чести и репутации не привыкшей к поражениям армии.

Фенг, находясь в редком для него воинственном расположении духа, объяснил:

– Легионы никогда не терпели поражения, и сознание непобедимости было их самым грозным оружием. Именно оно помогло им выиграть сотни бескровных битв. И под Баксендалой их тоже не разбили. Там разбили и обрекли на вечный позор нас – их вождей. Твой Тран оценил ситуацию лучше, чем мы, поскольку утрата Силы не ввергла его в шок и не затуманила мысли. Наше замешательство, наша паника, наши неадекватные реакции – и наша трусость, если хотите! – убили тысячи и заклеймили позором оставшихся в живых. – В какой-то момент Фенг не смог сдержать эмоций и выкрикнул; – Мы даже принесли в жертву Легион Императорского Штандарта, Властелин, пока Баксендала остается не отмщенной. – Потом более спокойно добавил он. – Пока это жалкое создание – Рагнарсон – остается живым доказательством того, что волна Предназначения может быть обращена вспять, наши враги будут сопротивляться. Если же мы сделаем так, как того требует Рок, он капитулирует и нам не придется платить кровью.

Властитель, Легионы являются тем скелетом, на которых держится Шинсан. Если мы позволим сломать себе хотя бы одну кость, то подвергнем весь становой хребет и саму плоть страшной угрозе. В конечном итоге попытка реванша окажется для нас гораздо меньшим злом.

– Я внимательно выслушал тебя, – произнес О Шинг. Оы понимал, что Фенг сейчас говорит только от своего имени, но слова его выражают мысли всех тервола. – И мне нечего тебе возразить.

Тран, во всем инстинктивно противостоящий тервола, в этом вопросе выражал с ними полное согласие. Каждый тервола, получавший аудиенцию у О Шинга, имел свой план мести за Баксендалу. Противостояние этому напору пожирало у Тама массу времени, делая все дни похожими друг на друга. О Шинг радовался, когда сценарий событий дня хотя бы немного менялся.

Тем не менее ему удалось кое-чего добиться.

Через пять лет и шесть дней после позора Баксендалы Избранный по имени Фу Пиао-Чуонг, преклонив колени, принес клятву верности О Шингу. Не Шинсану, не Совету, не Трону – но лично ему. После этого Император направил его на не очень заметный пост в отдаленный Восточный Легион. Кроме того, О Шинг в запечатанном конверте отправил указы о назначении некоторых претендентов на столь же незаметные посты.

Через неделю отряды террористов, именуемых «Псы Ночи», нанесли первый удар.

Через две недели к нему ворвался страшно взволнованный и забывший надеть маску лорд Ву.

– Властитель, – спросил он недоуменно и с выражением скуки на лице, – что происходит? Великие люди гибнут! Убивают командующих легионами. Замки и другую недвижимость уничтожают. Жрецов и чиновников избивают или убивают. Наши старые сторонники со времен «бегства» в Миенминге и Махай призывают к восстанию. Когда мы допрашиваем захваченного террориста, тот в каждом случае называет своим командиром одного из претендентов. Претенденты, в свою очередь, ссылаются на вас.

– Что же. Это меня нисколько не удивляет.

– Властитель! Почему вы так поступаете? Это – самоубийство.

– Сомневаюсь.

– Неужели вы нападаете на своих тервола?!

Ланг и Тран были удивлены не менее Ву. Даже с ними О Шинг не делился всеми своими секретами. Он выработал византийский стиль правления, который был необходим Императору Шинсана, чтобы остаться в живых.

– Я отвергаю обвинение в том, что нападаю на своих тервола, лорд Ву. Среди убитых вы не сыщете ни одного преданного мне человека. Обличающие их улики не вызывают ни малейшего сомнения. Они накапливались годами. Годами, лорд Ву. Много имен я вычеркнул из списка. Ни один человек не был наказан за то, что в прошлом являлся моим противником. Лорд Чин жив. Его грехи прощены. Псы уничтожают лишь тех, кто противостоит мне сейчас.

– Понимаю, Властитель, – побледнев, произнес Ву.

– И я не остановлюсь, лорд Ву, до самого конца. Тем же, кто мне верен, опасаться нечего. Дни моего терпения, мягкости и осторожности закончились. Отныне я стану Императором, власть которого никто не посмеет поставить под сомнение или оспорить. Императором, каким был мой дед. И никто не посмеет бросить мне вызов. Если Совет со мной не согласен, то пусть попробует доказать, что хоть один из убитых не являлся моим врагом. Но пока Псы Ночи продолжат свою охоту на темных задворках Шинсана, искореняя вероломство и предательство. Пусть те, у кого нечиста совесть, дрожат, заслышав стук подков быстрых коней.

Ву поспешил откланяться и удалиться.

– Нас покинул очень напуганный человек, – со зловещей улыбкой произнес Тран.

– У него есть причина бояться, – заметил Ланг. – Ву боится, что может всплыть и его имя.

– Не всплывет, – возразил Там. – Если он и замарался, то сумел это прекрасно скрыть.

– А вождем у всех этих негодяев – Чин, – объявил Тран.

– Докажи.

– А Тран ведь прав, – сказал Ланг.

– Неужели? Разве я могу выступить в Совете с подобным обвинением? Доставь мне улики, Тран. Докажи, что это не просто слова злобы. Подожди! Помолчи и выслушай. Я с тобой согласен. Ведь я же не пребываю в сонном царстве. Но внешне он выглядит таким же чистым, как и Ву. Следов Чин не оставляет, а интуиция – далеко не доказательство.

Тран отвесил поклон и довольно сердито произнес:

– В таком случае я добуду доказательства.

С этими словами он вышел.

Там действительно был согласен. Чин – змея, но в то же время и второй по могуществу человек в Шинсаие и по логике вещей – ближайший претендент на императорский трон. Его устранение требует непоколебимых, железных доказательств, представленных в тщательно выбранный момент.

Чин без сопротивления не уступит, и его потенциальных союзников необходимо заранее политически устранить.

Совет, недовольный О Шингом за затяжку похода на Запад, подчеркнуто демонстрировал всевозрастающую холодность в отношениях с Властителем. Некоторые члены Совета с восторгом поддержат любую попытку скинуть его с трона.

Шинсан стал совсем иным. Теперь это был поляризованный, политизированный Шинсан. Даже Ву тайно признавал, что во время правления принцев-магов Империя была более благополучной. По крайней мере это была устойчивая, хотя, возможно, и излишне статичная держава.

Пока Тран накапливал улики против Чина, Там сумел залечить старые раны. Однако при этом он ухитрился получить и немало новых. Он внимательно изучал ситуацию и лично выбирал для Псов их полуночные жертвы. Одновременно О Шинг пытался – впрочем, без особого успеха, – вырвать у тервола направленное на Запад ядовитое жало. Вскоре он и Ланг начали участвовать в набегах Псов, а Трана не оказалось рядом, чтобы убедить их не делать этого.

Избранный по имени Хсиен Луен-Чунг был любимцем Ву и командовал тысячей в Семнадцатом легионе. Такие посты, как правило, занимали полноправные тервола. Улики против Хсиена были бесспорны, и О Шинг не действовал раньше только потому, что не хотел обострять отношений с Ву.

Перехваченное письмо без подписи решило судьбу Чунга.

– Доставь его по назначению, – сказал Там почтовому курьеру, который был одним из его агентов. – Таким образом мы узнаем других участников заговора. Ланг, выясни источник послания.

Письмо агенту передал другой курьер, который получил его ранее на почтовой станции далеко на западе.

Письмо состояло из пяти слов: «Приготовить Девятку для уничтожения Дракона».

Драконом был О Шинг. Дракон – его символ, унаследованный от отца. Значок в письме был его личным знаком, а не иероглифом, который применялся для обозначения как обычного дракона, так и дракона магического.

«Итак, – думал Там, – Трам был совершенно прав, не доверяя владеющим искусством письма. И его совет вербовать почтовых курьеров оказался удачным».

– Ланг, на сей раз я хочу участвовать. Сообщи, когда все волки окажутся в ловушке.

Ничего не подозревающий Чунг немедленно собрал всех заговорщиков.

– Похоже, что дела лорда Ву обстоят довольно скверно, – рассуждал Ланг, помогая Таму облачиться в доспехи. Заговорщики оказались офицерами Семнадцатого легиона или важными лицами из ближайшего окружения Ву.

– Возможно. Но ни один из преступников в контакт с ним не вступал, И он со своей стороны ничем не проявил себя. Кроме того, послание пришло с Запада. Полагаю, что кто-то просто сумел совратить его легион.

– Кто-то вроде Чина?

– Не исключено, если припомнить их противостояние в прошлом. Чин мог попытаться ослабить Ву и сделать его на сей раз более уязвимым. Пошли. Нас уже ждут.

Двенадцать Псов притаились в лесу неподалеку от черного хода в здание. Там взирал на них с явным неудовольствием. Неужели эти чумазые разбойники, которых он взял на службу, без пяти минут тервола? А ведь он потребовал, чтобы к этой операции привлекли самых лучших. Эти же выглядели настоящими бандитами, то есть теми, кем считал их Совет.

Чунг занимал большой дом в нескольких милях к юго-западу от Лионтунга. Ему как тысячнику полагались десять личных телохранителей. Кроме того, его наверняка охраняет и колдовство. Большинство собравшихся здесь заговорщиков были обучены владеть Силой.

О Шинг наслал черный туман сна на тех охранников, что остались в караульном помещении. Эти шестеро, проснувшись, так и не узнают, что произошло. Чтобы отвлечь самих заговорщиков, Там пустил в дело злобную архисаламандру…

Да, они действительно были виновны. Прежде чем напасть, он для большей уверенности долго слушал, стоя у окна.

Тама охватила ярость, и девять человек одновременно вскрикнули от ужаса и изумления, когда он ворвался в комнату. Изуродованная нога едва не предала его.

Поставленные ими охранительные заклятия были незаметно для всех нейтрализованы более могущественной Силой.

Первой, сорвав двери, в помещение ввалилась саламандра,

К этому заговорщики оказались совершенно не готовы. Постоянно пребывающее в ярости чудовище поливало огнем комнату. Из-под плавящихся масок, имитирующих маски тервола, раздались вопли. Ночь наполнилась вонью горелого мяса. О Шинг выступил вперед с мечом в руке.

Чунг попытался нанести ответный удар.

Ланг через плечо О Шинга вогнал дротик в скрывающийся за драгоценным камнем глаз.

– Оставьте некоторых в живых! – приказал Там, когда Псы принялись орудовать мечами.

Слишком поздно. Враг был захвачен врасплох, и нападение оказалось чрезвычайно эффективным. Уже через несколько секунд все девять навеки лишились возможности отвечать на какие-либо вопросы. А саламандра спалила тела, не оставив от них и тени.

О Шинг прогнал чудовище, пока то не сожгло все помещение, и принялся за обыск.

Ничего подозрительного не обнаружилось.

Там копался в пожитках Чунга почти час, а когда закончил, с удивлением услышал, что вопли и шум не прекратились. Но почему? Ведь все заговорщики мертвы.

Он вышел из помещения, чтобы взглянуть на своих Псов.

Те вели себя подобно западным варварам, убивая, насилуя и грабя. И Ланг находился в центре этого безобразия.

Там плюнул и заковылял в Лионтунг в одиночестве.

Что касается Ланга, то он оказался вандалом по призванию. Со страстью одержимого он участвовал во всех рейдах все дальше и дальше от Лионтунга, используя при этом братские связи для того, чтобы захватить командование над Псами.

О Шинг не обращал внимания. Он был даже рад тому, что Ланг не вертится под ногами.

А Ланг обожал вылазки Псов Ночи и превратил их в дело своей жизни.

Те, кто подвергался нападению, не желали просто так мириться со своей судьбой. Они сопротивлялись, и О Шинг терял сторонников. После каждого рейда Псы нуждались в пополнении.

Создавалось впечатление, что Шинсан охватила чума. Отрицание старых порядков приняло форму эпидемии. И О Шинг не видел опасности в том, что мятежники всегда были против чего-то и никогда – за. Каждый мятеж заканчивался сам по себе, походя на змею, пожирающую свой хвост.

Но в то же время он всем существом чувствовал, что ситуация выходит из-под контроля. Его инструмент, его оружие начинало действовать по своей воле.

И вот к О Шингу явились лорды Чин и Ву. Их подкрепляли Ко Фенг, Тенг, Хо Лин и несколько других авторитетных членов Совета тервола. Все они были в ярости и даже не пытались этого скрыть.

Их появление само по себе служило достаточным сигналом, но Ву настоял на том, чтобы протест был подкреплен жестким заявлением. Он и выступил с обвинением.

– Прошлой ночью люди со знаками различия Псов Ночи ворвались во владения лорда Чина. Вы потребовали, чтобы Совет доказывал вашу неправоту. Сегодня Совет требует, чтобы вы предъявили доказательство предательства со стороны лорда Чина.

О Шинг не отвечал до тех пор, пока полностью не овладел своими эмоциями. Там не давал разрешения на действия против Чина.

Но он не мог позволить себя запугать.

– Это – не мои люди. Если бы это было так, то они были бы уже наказаны. Как я имел возможность говорить ранее, я не таю зла против лорда Чина. Пока он не дает повода сомневаться в своей верности, его враги – мои враги. Если я найду этих бандитов, то накажу. – Правда, Там очень сомневался, что этим сможет умилостивить Совет.

– Они уже понесли наказание, Властитель, – ответил Чин. – Они мертвы. Все, кроме одного.

Чин подал знак, и солдаты втащили в помещение закованного в цепи Ланга. В нем не осталось ни следа от бравады ночного всадника. Он пребывал в смертельном испуге, испытывая ужас скорее перед Тамом, нежели перед теми, кто его захватил.

О Шинг в мучительном раздумье посмотрел на брата. После непродолжительного молчания он произнес:

– Приказываю: отныне каждый, кто совершит нападение в любое время и в любом месте, будет объявлен вне закона. Они станут моими врагами, так же как и врагами моих врагов. – Он понял бы подобное поведение Трана, но Ланг… – Террор окончен. И с этого момента Псы Ночи станут преследовать лишь тех, кто стоит вне закона. Лорд Чин, все ваши потери будут возмещены.

– А как поступить с этим?

– Своими действиями он подписал собственный приговор. Я дал слово. Псы отныне будут наносить удары только в тех случаях, когда доказательства не вызывают ни малейшего сомнения.

Он не отвел глаз под тяжелым взглядом Чина. Тервола должен понять, что О Шинг не простит ему ни единой ошибки.

Ланг, Чин, Ву и все остальные были потрясены тем, что Там не просит сохранить жизнь брату.

О Шингу было больно, но решение принято. Для того, чтобы подчинить этих людей своей воле, ему надо стать несгибаемым, перестать колебаться и демонстрировать нерешительность. Ради будущего он должен пойти на это. Ланг сам себя приговорил к смерти. Там мог испытывать соблазн, но О Шинг не имел права позволить себе проявлений слабости. Империю и без того накрывает тень распростертых над нею крыльев хаоса. Ему необходимо вновь взять все под контроль.

– Ланг, у тебя есть что сказать?

Брат отрицательно покачал головой.

Там радовался, что здесь нет Трана. Осуждающий взгляд охотника был способен поколебать его решимость. Ему нужно время, чтобы привыкнуть управлять единолично.

– Вам самому решать его судьбу, лорд Чин. Вы – пострадавшая сторона.

Взгляд рубиновых глаз маски некоторое время перебегал от брата к брату. Затем рука в перчатке сняла с лица изображение помеси кошки с горгульей.

– Разрешите на этом закончить, Властитель. Я отдаю его вам, между нами и без того достаточно недоразумений.

– Прекрасные слова, лорд Чин (ах ты, скользкая гадюка!). Благодарю вас. Есть еще вопросы?

– Когда же мы наконец отомстим за Императорский Штандарт? – выпалил Фенг.

Чин потянул Фенга за локоть и произнес:

– Это все, Властитель. Разрешите пожелать вам доброго дня.

Когда дверь за Чином закрылась, Ланг простонал:

– Неужели ты и в самом деле…

– Да, – ответил Там, ковыляя к письменному столу. – Я не стану терпеть неповиновения, от кого бы оно ни исходило. Даже от тебя. Я не просил, чтобы меня сделали Императором. Более того, я этого не хотел. Но вот я здесь и теперь сделаю все, чтобы стать подлинным Властителем. Я стану Императором. И вы все мне не сможете помешать. Ты меня понял?

На следующей неделе он приказал казнить семьдесят Псов Ночи.

Кровавая чистка среди профессиональных бунтарей стала неизбежной. Для этих людей ночные рейды и убийства превратились в самоцель. Теперь на смену террору должно прийти администрирование. О Шинг поклялся, что Шинсан от границы до границы превратится в спокойную и управляемую державу, какой он был во времена правления Туан Хуа. Если он сумеет сохранить решительность…

Отвратительное поведение Ланга предопределило День Принятия Твердого Решения.

С этого момента и до самого конца Там останется О Шингом. Абсолютным правителем в духе Тиранов-Основателей Шинсана. На уступки он пойдет только в тех случаях, когда это будет вызвано острой политической необходимостью.

Головная Девятка Шинсана собралась на чрезвычайное заседание. Было сделано все возможное, чтобы явились все. Над Девятками нависла серьезная угроза.

Последний заговорщик стоял еще в дверях, когда человек в маске, изображающей помесь кошки с горгульей, произнес:

– О Шинг начинает подозревать. Его Псы действовали не по наитию, в их рейдах прослеживается система. Он пытается выяснить, кто мы такие и каковы наши цели. Таким образом, он из нашего помощника неожиданно превратился в злую силу. Прибавьте к этому постоянное сопротивление нашему продвижению в западном направлении. И его поддержку в народе. Ставлю вопрос: не изжил ли он свою полезность?

Человек в маске клыкастой черепахи (прикрытие лорда Ву на данный момент) возразил:

– Я позволю себе не согласиться. О Шинг чрезвычайно молод, и ему пока еще можно внушить то, что нам надо. За короткий промежуток времени ему довелось пережить слишком много. Вспомните, он всего за несколько лет превратился из раба в Императора, не имея той временной перспективы, которой обладают тервола. Мы слишком торопимся. Если нажим ослабить, то он станет мягче. Нельзя выбрасывать инструмент, пока не завершена его закалка. Мы к нему достаточно близки. Необходимо только устранить его приспешников, чтобы он целиком полагался на наше руководство.

Ву говорил от чистого сердца, проявляя единственную слабость, которая и послужила причиной появления полунасмешливого прозвища «Ву Милосердный». Он испытывал к О Шингу гораздо более теплые чувства, чем тот мог подозревать.

У Ву никогда не было сыновей.

Кроме того, возражал Ву в силу своего неведения. Он не знал, что временной ход событий был согласован лордом Чином с Девяткой более высокого порядка.

Чину были прекрасно известны эти слабости Ву.

– Мне, видимо, нет необходимости напоминать нашему брату о требованиях безопасности. Но тем не менее его слова заслуживают внимания. Я предлагаю расстаться на неделю, чтобы хорошенько подумать, а затем собраться, чтобы внести поправки в нашу политику и ближайшие цели. Оставайтесь в зоне досягаемости. Во имя Девяти.

Они уходили по одному, и вскоре в помещении остались лишь Чин и его ближайший соратник.

– Видимо, нам снова потребуется пополнение? – спросил оставшийся.

– Нет, Фенг, на этот раз не потребуется. Ву говорил без всякой задней мысли, и он не покинет Девятку. Я очень хорошо его знаю.

Чин не мог сказать, что скорее всего убить Ву будет просто невозможно. Это не удалось даже самой Мгле. Да и Чин в предвидении будущих столкновений предпринял несколько попыток, якобы от имени принцессы. При этом действовал он тогда гораздо более рьяно, чем того могло потребовать Эхелебе. Ву мог стать неуловимым и ужасным в своей решимости противником.

– Ладно, пусть все останется как тебе угодно.

Когда Фенг вышел, в помещении возник сгорбленный старик.

– Отложи всякие действия, – приказал он. – Но готовь почву для того, чтобы в нужное время О Шинга можно было бы устранить. Он окажет сопротивление, когда наступит час Праккии.

Чин ответил кивком. Ему не требовались приказы на то, что он так или иначе уже планировал. Разве он и Избранный Чунг не первыми уловили, откуда может подуть злой ветер? Кретин Чунг все изгадил…

Вслух же он спросил:

– А кто его заменит? Наследника у него нет, а Праккия не может выступать открыто.

– Не возражаешь, если трон унаследует человек, напрямую связанный с Праккией? Кто-то, входящий в Девятку Высшего порядка.

Чин поклонился. Он надеялся, что вложил достаточно почтения в поклон, который для него послужил проявлением полной победы. Скоро он получит Шинсан, а затем, возможно, и Эхелебе,

– Ускорьте начало операций на Западе. Время Эхелебе приближается.

На сей раз Чин поклонился еще более прочувствованно. Интриги, которыми он в некоторой степени руководил, приводили его в восхищение. Они предъявляли огромные, достойные его талантов требования и приносили конкретные результаты.

– Я возьмусь за это лично, поскольку действия здесь потребуют ювелирной точности.

– Будь осторожен, лорд Чин, – произнес сгорбленный старец с едва заметной улыбкой. – Помни, ты – самый ценный член Праккии.

Человек в маске кошки-горгульи ничего не ответил. Но его мысли метались, пытаясь оценить возможности, скрытые за словами старика. Он снова и снова повторял про себя эти слова, чтобы понять, что они означают. Он понял одно: ведется какая-то тонкая и весьма опасная игра.

В армии протрубили сбор, и вскоре над ничего не подозревающим Западом должен был разразиться ураган. О Шинг исчерпал все возможности оттянуть начало операции. Все его доводы осыпались подобно розам под ударами ветра. Легионы зализали свои раны. Шинсан обрел внутренний мир, а тервола были могущественны и многочисленны. В Лионтунге не хватало места для размещения тервола с их штабами. Командование экспедицией О Шинг возложил на лорда Ву. Ву разработал план вторжения искусно и эффективно. В этом ему помогли готовые к любому сотрудничеству и горящие нетерпением тервола. Их навязчивая идея вот-вот должна была воплотиться в жизнь.

Путей отступления для О Шинга не оставалось.

Иногда его начинала беспокоить возможность новой Бакеендалы. Однако гораздо чаще его волновали последствия победы. Мечты о реванше и этой войне в течение десяти лет определяли все помыслы и действия тервола. Эта война стала частью их внутренней сущности. Но что произойдет после того, как запад рухнет? Не обратится ли Шинсан против самого себя – Западные державы против её востока – в схватке более тяжелой и кровопролитной, чем та драма, которая недавно разыгралась между ним и Мглой? Иногда его посещали мысли о поступках этой жуткой женщины. Она сошла со сцены слишком легко. Неужели ради процветания Шинсана? А может, чтобы позволить ему, Таму, сыграть какую-то короткую и жестокую роль в её собственной судьбе, прежде чем снова предъявить свои права на трон?

Ни Тран, ни Ланг не обнаружили в Шинсане никаких следов ностальгии по Мгле, но в этой преисполненной тайнами, заговорами и колдовством стране ничего нельзя было исключить.

Мглу необходимо устранить. Она представляла для О Шинга угрозу одним своим существованием.

Тран вернулся из бассейна реки Реи, где следил за ходом весьма любопытной войны. Он привез с собой кое-какие новости.

Не успев отмыться от дорожной грязи, он ворвался в жилище Тама и радостно объявил:

– Пусть у меня ушли на это годы, но Чина я все-таки уличил! Не настолько, конечно, чтобы доказать его враждебность тебе, но вполне достаточно, чтобы пригвоздить его за неподчинение. Действия без приказа. Осуществление политических акций без согласования с троном.

Появился Ланг.

– Успокойся. Расскажи все по порядку. Мне ужасно хочется все это услышать, – сказал он, бросив на Тама многозначительный взгляд.

О Шинг кивнул.

– Речь идет о войне в бассейне Реи. Ею руководит Чин. Занимается этим пару последних лет. Посмотри. Он все время таскается по западной части страны, а хаос и разрушение идут следом за ним, как верный старый пес.

Он протянул О Шингу несколько листков наскоро состряпанного доклада.

– Ланг! Прочитай вслух. Тран, следи за дверью. Чина сейчас в городе нет, но Ву с ним заодно. – Показывая, насколько близки друг другу тервола, О Шинг скрестил пальцы.

Ланг забубнил, зачитывая отчет о странных маршрутах Чина. Некоторые периоды деятельности Чина из доклада выпадали, так как его местонахождение установить не удалось, но и того, что говорилось, было вполне достаточно, чтобы обвинить его в сознательном нарушении совершенно однозначных распоряжений Императора.

Познакомившись с докладом, они пустились в спор о том, следует ли предпринять необходимые меры немедленно, или подождать окончания кампании на Западе. О Шинг полагал, что Чин во время войны сможет принести существенную пользу.

Там еще раз вернулся к проблеме близости Чина и Ву, поставив вопрос, не следует ли, несмотря на отсутствие улик, допросить последнего…

В пылу спора они совсем забыли о дверях.

У Ланга неожиданно округлились глаза.

О Шинг поднял взгляд на вход.

– Ву! – только и смог прошептать он.


Глава 19 Лето, 1011 год от основания Империи Ильказара ПОХОРОНЫ И УБИЙСТВА | Наступление тьмы | Глава 21 Лето, 1011 год от основания Империи Ильказара КОРОЛЬ УМЕР. ДА ЗДРАВСТВУЕТ КОРОЛЬ!