home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


141. Таглиос. Дела семенные


Наверное, был уже день. Стоял сезон дождей, и раскаты грома сотрясали старые казармы серых. Шум ливня пожирал почти все прочие звуки. Стало холодно. Когда дождь прекратится, жара вернется. А воздух станет таким влажным, что можно будет готовить овощи на пару.

Постепенно ветер усилился настолько, что стены казарм заходили ходуном. Посыпался град. Крупный. Скоро на улицах будет полно ребятишек, собирающих ледяной урожай. Некоторых наверняка ранит крупными градинами. Такое часто случается.

Вошла Шукрат. Вид у нее был не очень радостный. Следом шла Сурувайя с едой и питьем.

— Как дела? — спросил я. — Инфекция? Шукрат на секунду замялась.

— О нет. У Тобо все в порядке. Недавно он даже пришел в себя на минуту.

Ясно. Я и без слов понял, в чем проблема. Я вскочил так быстро, что едва не упал.

— Спокойно! — рявкнула Шукрат. — Спешка до добра не доведет. — И, желая меня успокоить, добавила:

— Ты никому не сможешь помочь, если не возьмешь себя в руки.

Она была права. Старик вроде меня, да еще с такой профессией, за всю свою жизнь не раз имел возможность убедиться в справедливости этих слов. С ума может свести не только страх, но и сильное волнение. И, отдаваясь чувствам, мы совершаем глупости. А потом вынуждены расхлебывать эту кашу до конца дней своих.

Я несколько раз глубоко вздохнул и выпил холодной воды. А потом сказал себе, что меня не выбьют из колеи даже наихудшие известия, потому что всю жизнь я имел дело, именно с такими.

— Веди, — велел я Шукрат. Солдаты живут. А плохие известия — часть жизни.


У Госпожи и Бубу я застал Аркану и белую ворону. Мимо меня прошмыгнула Сурувайя и выскользнула за дверь, пробормотав на ходу слова благодарности за то, что я избавил ее сына от худших последствий совершенной им глупости.

Физически я тоже чувствовал себя паршиво. И, идя сюда, был вынужден опираться на трость.

Обе мои женщины неподвижно лежали на спине, и я не сразу понял, у кого из них наступил кризис. По полочке над кроватью Госпожи взад и вперед расхаживала ворона. Уставшая Аркана скорчилась на стуле возле моей дочери.

Сначала я подошел к жене.

Госпожа дышала. Еле-еле. И каждый судорожный вздох давался ей с огромным трудом. Я застонал.

— Я мог бы сделать ей надрез на горле, — пробормотал я. Такая операция могла бы спасти ей жизнь — но нанесла бы ощутимый ущерб ее женскому самолюбию. Ибо следы выглядят весьма непривлекательно.

Потом я повернулся к девушке — и почувствовал облегчение. И стыд, оттого что облегчение было очень большим.

Солдаты живут.

Бубу скончалась. Только что.

А я опоздал. И меня захлестнула мучительная боль утраты.

— Рядом с ней все время кто-то был, папуля, — сказала Аркана. — Просто ей не захотелось жить дальше. — Она заставила меня сесть на стул.

— О, это я понимаю, Жизнь потеряла для нее смысл. Ведь мы отняли у нее все, что хоть что-то для нее значило. Но пусть даже я знаю здесь, — я постучал себя по голове, — что она хотела покинуть этот мир… Все равно это знание не помешает мне истекать кровью здесь, — я стукнул себя в грудь. Потом глубоко вздохнул и медленно выдохнул. — Найди Сурувайю, попроси ее вернуться.

Когда низенькая шадаритка вошла, я попросил ее:

— Купи как можно больше льда. Я хочу положить в него дочь.

Я прикоснулся к Бубу. Она была еще теплой.

— Зачем? — удивилась Шукрат. — Что ты собираешься делать?

— Отвезу ее в ледяную пещеру. — Нам в любом случае предстояло вернуться, чтобы провести Детей Смерти через равнину и сдержать данное Шевитье обещание. Так что лучше раньше, чем позже.

Белая ворона негромко каркнула, привлекая мое внимание.

— Она первая в моем сердце, — сообщил я вороне. — И если иного способа спасти ее нет, я положу ее там рядом с тобой.

Сурувайя вышла. Надеюсь, ей удастся купить лед. А если кто-либо посмеет помешать ей добыть деньги, то у меня появится искушение переломать кое-кому кости.

Я даже думать не стал, как на месте Капитана я бы отнесся к подчиненному в моем нынешнем состоянии. Есть Бессмертные Слова: «Так надо».

Вскоре принесли первую порцию льда — четверть тонны. Бубу выбрала для смерти идеальный момент и время года. Мы засыпали ее градинами, обмотали толстыми одеялами и накрепко их сшили. Летательный столб Госпожи, перенастроенный на подчинение Аркане, как раз выдержит такой вес.

Меня грыз червь сомнения. Мне не терпелось перевезти девушку под спасительные своды пещеры, пока природа не взяла свое. И в то же время мне не хотелось покидать Тобо и жену: а вдруг им станет хуже, а я не смогу помочь?

— Можешь на меня положиться — уж я сделаю все, чтобы Тобо поправился, — заверила меня Шукрат. — А как только он окрепнет, я заставлю его помочь Госпоже. Если ты к тому времени не вернешься. А теперь иди. И делай то, что надо сделать.

— Пойдем, папуля, — позвала Аркана. — Когда мы наберем высоту, лед станет таять медленнее.

— Да. Шукрат… если что-либо случится… Раздобудь побольше льда. И лети к нам. Может, Шевитья сумеет помочь.

Перед отлетом я зашел к Суврину и рассказал ему о своих планах, чтобы он знал, как следует поступить, если судьба распорядится так, что Костоправ уже никогда не вернется.

До безымянной крепости лететь долго даже при попутном ветре. А когда тебя грызет тревога за самого дорогого тебе попутчика, путь кажется бесконечным. От белой вороны толку не было никакого — если не считать ее аварийным запасом продовольствия. Аркана — дочурка исполнительная и помогает мне даже больше, чем я ее прошу, но она еще слишком молода. Почти все сказанное ею искренне кажется наивным и даже глупым. Впрочем, мне трудно вспомнить то время, когда и я был таким же молодым, азартно мчался по жизни и верил, что правда и справедливость обязательно восторжествуют.

Но свои мысли я держал при себе. После всего, что ей довелось пережить, Аркана вовсе не заслуживала, чтобы ее жизнерадостный оптимизм вступил в неравный бой с моим горьким цинизмом.

Возможно, ее юное легкомыслие служило своеобразной защитой. И оно еще поможет ей избежать преждевременных ударов судьбы. Я знал людей, подобных ей, — тех, кто живет лишь настоящим.


140. Таглиос. Операция на мозге | Солдаты живут | 142. Сияющая равнина. Горькие десерты