home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


СЕРЕБРЯНАЯ СОЛОНКА

На столе расчистили место. Писарь сел за протокол. Он вывел заголовок: «14 января 1866 года такими-то произведен осмотр квартиры отставного капитана И. Попова, жительство имевшего в Арбатской части I квартала в доме купца Шелягина…»

Далее диктовал Ребров: «Ящики стола и комода в кабинете найдены раскрытыми и вынутыми. Их содержимое разбросано на полу и по столу. На всех ящиках заметны кровавые знаки, преимущественно на левой стороне. В комнате служанки Нордман обнаружены обильные следы крови на подносе, на самоваре и в полоскательной чашке. По всем этим следам можно заключить, что убийца был ранен и обмывал руки в комнате Нордман».

Прервав писание протокола, вновь продолжили осмотр помещения.

Ребров внимательно осматривал подоконник. На нем лежали разделанная селедка, сонник, в цветастой обложке песенник, еще какие-то книжки.

— Вот что искал преступник! — Ребров торжествующе поднял над головой толстую общую тетрадь, которую обнаружил за выгоревшей занавеской. — Это залоговая книга Попова! Надо же, убийца всю занавеску обхватал, столько кровавых пятен оставил, а записи не нашел!

— Место какое-то случайное — подоконник! — покачал головой Гольм.

— В том-то и дело! Преступник верно знал постоянное место книги. Но убитый положил ее на время на подоконник, а убийца знать об этом не мог! Будь преступник опытней, он обязательно нашел бы предлог и заставил Попова вынуть книгу.

В этот момент начала канючить Дарья:

— Господа полицейские, у меня печка топится, да и дети у соседа-слесаря сидят. Пустите домой!

Козеровский сказал:

— Ну беги, печку посмотри да быстро возвращайся! Ты нам нужна как понятая.

Дарья моментально подхватилась и понеслась к противоположному флигелю — до него (согласно судебному протоколу) было 75 шагов.

Ребров с неудовольствием посмотрел на Козеровского:

— Зачем этот неуместный либерализм? Тот ничего не ответил.

Он вчитался в закладную тетрадь и вдруг побагровел:

— Тут всего три фамилии: какой-то Григорьев, наш случайный знакомый — полковник Веловзоров и, — Козеровский впился взглядом в побледневшего дворника, — ты, Лука.

— Так точно, ваше благородие! — с торопливой подобострастностью отвечал дворник. — Мне на похороны дочки было очень нужно. Господин Попов дали три рубли за серебряную солонку.

— Ты ее выкупил?

— Никак нет!

И даже не понимая, что говорит, добавил:

— Но я ее обязательно выкуплю, как только жалованье получу. Под Татьянин день…

Гольм хмыкнул, а Ребров обратился к Козеровскому:

— Какие еще предметы числятся в залоге? Тот прочитал скрипучим голосом: «17 декабря

1865 г. От господина Григорьева, проживающего на Покровке близ церкви Воскресения в доме Лукьянова, принят золотой перстень, осыпанный тремя большими и 22 малыми бриллиантами за 750 рублей». Ну и по всей форме приложена расписка Григорьева о своем желании отдать сей перстень под залог.

Другая запись: «24 декабря. Под залог золотой табакерки и образка, осыпанного бриллиантами, получено полковником Веловзоровым 600 рублей».

И последнее: «Дворник Лука под солонку получил три рубля».

— Могу доложить: залоговых вещей в кабинете Попова нет! — заявил Гольм, закончивший осмотр помещений. — Думаю, что похищены и все наличные деньги. У Попова обнаружено всего 17 рублей 53 копейки, находящиеся в портмоне.

Свое слово вставил Басов:

— Разве бывает ростовщик без наличных денег или ценных бумаг?

Подтверждалась первоначальная версия — убийство совершено с целью грабежа.


КРОВЬ НА СТУПЕНЯХ | Блуд на крови. Книга первая | УЛИКА



Loading...