home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 1

Пригнув плечи под холодным проливным дождем, майор Мак Тревейн сунул руку под полу плаща, чтобы удостовериться, что его запасной револьвер на своем месте. Внезапный порыв ветра — и крупные капли с силой забарабанили по его походной шляпе, покрыв брызгами лицо и руки.

Испытывая отчаянную усталость и терзаясь голодом — он не ел уже почти сутки, — Мак оглянулся на дорогу, по которой плелись вразброд измученные солдаты.

Они больше не представляли собой армии. Как и он сам, это были просто утомленные люди, возвращавшиеся в давно покинутые дома. Когда-то они маршировали гордым шагом, сознавая, что на них возложена особая миссия, а теперь брели со склоненными против ветра и ливня головами, думая только о доме.

Падавшие с мрачного неба струи воды сливались в поблескивавшие сталью лужи. Вдоль дороги, как часовые, чернели мокрые стволы оголенных деревьев. Где-то впереди находился город, если так можно назвать это небольшое унылое поселение, но оно сулило горячую пищу и зерно для лошадей. Еще там могло оказаться для него и письмо.

— Остерегайся, — предупредили его. — За исключением горстки шведов жители городка поголовно воры. Они постараются прибрать к рукам все, что смогут, а если им понадобится, то и убьют тебя.

Наступил уже поздний вечер, когда Мак въехал на грязную, угрюмую улицу, тянувшуюся между двумя рядами жалких лачуг. В конце ее сквозь завесу дождя он смутно рассмотрел реку и причаливший пароход.

То здесь, то там стояли лошади, привязанные к торчавшим рельсам или столбам навесов. Некоторые из этих лошадей, как он понял, также принадлежали солдатам, возвращавшимся с войны.

Свернув к длинному амбару, о котором ему говорили, он объехал вокруг него, направляясь к широко раскрытой двери. Мак уже слезал с лошади, когда в дверях амбара появился крупный мужчина с белесыми волосами.

— Олсон?

— Заходи. — Белобрысый жестом пригласил его в амбар. — Кто тебе сказал обо мне?

— Штурман парохода в Хелене, на Миссисипи. Он поклялся, что ты единственный в городе честный человек.

Высокий швед не улыбнулся.

— Есть еще один, — произнес он с легким акцентом. — Надолго ли ты остановишься?

— На ночь.

— Тогда с тебя два куска. А спать можешь на сене.

— Не могу ли я где-нибудь разыскать кровать?

— Кровать с клопами, да. Кровать, где тебя обчистят. Такие кровати тебе не подойдут.

— Мне говорили, что здесь где-то получают почту?

Мак Тревейн был столь же высок, как швед, но не такой массивный. Он завел свою лошадь в стойло и положил в кормушку немного сена.

Олсон указал на какое-то здание.

— Там, в салуне, есть ящик. Иногда бывают почтовые поступления.

— Один из моих друзей знал, что я прибуду в ваш город. — Уже четыре года я ничего не слышал о своей семье. — Носовым платком он вытер с лица капли дождя. — Мои живут в Техасе. Думаю, им кажется, что я принял не ту сторону.

Покинув конюшню, майор перешел грязную улицу. Поднявшись по ступенькам, остановился, очищая от грязи сапоги.

В салуне было тепло и душно. Несколько человек сидели или стояли вокруг заставленной горшками плиты, а за прилавком хозяйничал мужчина в нижней рубашке и штанах на подтяжках. Он сразу подошел к новому гостю.

— Что вам угодно?

— Не поступала ли к вам почта для Мака Тревейна?

Человек указал на ящик.

— Если и есть, то там. Посмотрите сами. Вошедший вслед за Маком в салун мужчина вынул изо рта трубку.

— Тревейн, говорите? А у вас есть родичи в здешних краях?

— Нет, насколько я знаю.

— Там, внизу, в лачуге у причала раненый. Тоже, кажется, Тревейн. Южанин. Его собираются повесить. Пародия на суд.

Майор быстро вытащил руки из почтового ящика, развернулся и в два прыжка оказался у двери. Возможно, что это кто-то другой, но!..

Выскакивая на улицу, он услышал, брошенную кем-то фразу:

— Вот человек, готовый умереть!

Сквозь деревья у причала он разглядел крышу лачуги и, расстегивая на бегу плащ, спустился по грязному склону.

Когда он ворвался в лачугу, двое держали под руки раненого: темноволосого, очень обросшего красивого молодого человека, который едва держался на ногах, видимо, потерял много крови. Третий пытался накинуть ему на шею петлю. Один конец веревки был уже переброшен через стропило и за него ухватилось трое людей.

Когда майор Тревейн появился в дверях с револьвером в руке, все повернулись к нему.

— Отпустите его, — приказал он резко шестерым грубым, грязным бородатым бродягам, привыкшим к преступлениям и низкосортной выпивке.

— Ты где, черт возьми, находишься? С какой стати врываешься сюда, да еще поучаешь нас, что делать? — выкрикнул кто-то из бродяг.

— Виноват, мистер майор, — вежливо произнес другой. В голосе его звучала издевка. — Эти галуны больше ничего не стоят. Война закончилась.

— Я сказал, отпустите его.

— А теперь послушай-ка. Мы поймали южанина и вздернем его. Если не хочешь полюбоваться на дармовое зрелище, то убирайся. Считаем, что виселица слишком хороша для него.

— Вы сказали, что война закончилась. Мистер Линкольн говорит то же самое. Снимите с него веревку.

— Какое нам дело до Линкольна. Мы сами управимся с нашими врагами, и ни один политикан нам не указ. А также и никакой армейский майор!

Тут вперед вышел приземистый рыжий парень.

— Может, нам и его повесить? Сделаем гирлянду из этих Цыплят! Ха-ха!

Мак Тревейн поднял свой револьвер.

— Снимите с него веревку. Снимите сейчас же!

Они заколебались. Затем веревку осторожно сняли. Когда бандиты отошли от пленника, тот начал заваливаться, и Мак, быстро шагнув к нему, подхватил его левой рукой. Краем глаза майор заметил, что один из парней хотел было вскинуть ружье, и тут же выстрелил.

Пуля поразила незадачливого стрелка до того, как он успел воспользоваться своим оружием. Он замер, начал что-то говорить, а затем упал и вытянулся.

Остальные отступили. Мак Тревейн заговорил спокойно, почти с безразличием.

— Если вы, ребята, умеете считать, то у меня в револьвере осталось четыре патрона, а вас здесь пятеро. Я попадаю во все, куда стреляю. Значит, один из вас может остаться в живых. — Он улыбнулся приятной улыбкой, обнажив сверкающие белые зубы. — Кто хочет оказаться счастливчиком?

— Не стоит кипятиться, майор! — ответил рыжий. — Но что это с вами? Офицер северянин заступается за Джонни Южанина?

— Вы же сами говорили, война закончилась и он больше не Джонни Южанин. Но у меня более важная причина. Он мой брат. — Не спуская глаз с бродяг, он сказал: — Дэл? Тебе нужно идти. Мы уходим отсюда.

— Меш… — пробормотал Дэл Тревейн. — Мешок.

Мак указал стволом револьвера.

— Ну, вы! Все! К стенке!

Они повиновались, некоторые быстрее, другие медленнее. На тюфяке в дальнем углу он увидел вещевой мешок и ранец. Мак помог Дэлу добраться до двери, а затем вернулся за его снаряжением.

— Мы вам больше не причиним неприятностей, — заверил рыжий, — но у убитого есть друзья.

— Он сам купил себе билет, — отрезал майор, — и у меня остались еще такие же на тот же поезд.

— Вы хорошо управляетесь с револьвером. Вы техасец?

— Могли бы сами догадаться.

Помогая Дэлу, он вышел из хижины и закрыл за собой дверь. Под деревьями он остановился и опустил на землю снаряжение.

— У тебя есть лошадь, Дэл?

— Есть, Красавчик Принц. — При всей своей слабости Дэл все же мог держать револьвер, и Мак ему передал свой. — Он в конюшне. Из-за него-то они и решили меня повесить. Дело с Джонни Южанином лишь предлог.

— А сможешь ли ты удержать их внутри лачуги?

— Попытаюсь, Мак. Я еще слаб, но, если потребуется, выстрелю.

В конюшне стояли семь лошадей, но Мак сразу вспомнил Красавчика Принца, коня, которого он выращивал. Оседлывая его, майор прислушивался, не раздадутся ли на улице тревожные звуки. Дэл явно был в плохом состоянии, но он знал, что его брат будет скакать, пока не свалится с седла.

Олсон сразу открыл дверь своего амбара, когда подъехал Мак.

— Это ты стрелял?

— Мне нужна моя лошадь, Олсон.

— Забирай. Я приготовил тебе немного еды.

Олсон вышел в смежную комнату, где жил, а Мак стал седлать своего серого.

— Прости, старина, — извинялся он перед конем. — Я хотел, чтобы ты немного отдохнул…

Мак вывел серого на улицу и помог Дэлу забраться в седло. Подошел Олсон и вручил ему вещевой мешок и фляжку.

— Вот продукты и кофе. Теперь можете ехать.

— Прощай, Олсон, и запомни: в Валхолле всегда есть пристанище для людей вроде тебя. — Он пожал руку шведу. — Будешь в Техасе — приезжай, у нас для тебя найдется и место, и стол.

— Может, и приеду.

— Приезжай, когда пожелаешь, Олсон. Дальше на западе есть хорошие земли для обработки. Такой, как ты, там быстро разбогатеет. Уезжай от этих подонков.

— Да, думается, приеду.

Миновав милю, Мак остановился и подождал брата.

— Ну, как ты, Дэл? Можешь ехать?

— Я выбит из колеи, но ничего — держусь. Давай вперед! Хочу лишь скорей добраться домой. Повидаться с родными. Хочу поставить ноги под стол матери. Просто побыть там.

— И я тоже, Дэл. Поехали.

Они направили лошадей в ночную тьму, но Мак знал, что долгий путь им не по силам. Серый очень устал. Им придется найти место, чтобы укрыться и отдохнуть.

Вдоль дороги, по которой они ехали, тянулись железнодорожные ограждения и грязные канавы, попадались заброшенные деревянные сараи и участки леса. Вдруг вдалеке мелькнуло освещенное окно.

— Кто-то там болен, — заметил Мак. — В такой час никакому фермеру не приспичит вставать. Они вспомнили такие времена в своем собственном доме.

— Получал ли ты письма из дома? — спросил Мак.

— Там считают, что я погиб.

— Как так?

— Мою часть разбили, почти уничтожили. Нам пришлось шесть недель добираться до своих. Командование сообщило, что я убит во время военных действий.

— Я тоже не получал никаких известий, — сказал Мак. — Переправить почту с юга на север не было никакой возможности.

За каким-то леском они нашли старый деревянный сарай, сухой и чистый. В нем пахло свежескошенным сеном, хотя в это время года это показалось необычным. Поставив лошадей в стойла, Мак дал им сено, а потом и зерно, которое нашел, пошарив в закромах.

Дэл растянулся на сене и сейчас же заснул.

Мак Тревейн подошел к двери и выглянул наружу, прислушиваясь. Конечно они рисковали, но Дэл нуждался в отдыхе и лошади тоже. Все вокруг окутал непроглядный мрак. Дождь так и не прекращался. Но ничего, кроме его шума, майор не услышал, и, вернувшись к брату, лег рядом.

Столько лет скитаний и боев! Ему только что минуло тридцать, отцу будет шестьдесят пять, а мать была лет на десять моложе. Он с трудом вспоминал лица родных. А сколько же теперь лет сестре? Ее, наверное, и не узнать. Ведь девочки так быстро меняются, как только начинают взрослеть.

Когда разразилась Гражданская война, Мак как-то ночью покинул Техас, полный решимости сражаться на стороне северян. Как и старый Сэм Хьюстон, он считал, что прежде всего надо проявлять преданность нации. Дэл думал иначе и вступил в кавалерийскую часть Техаса.

Заложив руки за голову, Мак лежал на сене, настороженно стараясь уловить любой посторонний звук. Шум дождя по крыше действовал успокаивающе, он здорово устал, но все же бодрствовал, опасаясь, что враги могут незаметно подобраться к ним.

До войны он служил техасским рейнджером. Еще четыре года почти непрерывных сражений с команчами, кайова и пограничными бандами. Когда он прибыл в Огайо, его способности и военный опыт сразу оценили, и среди людей, которые ничего не смыслили в проведении боевых операций, он стал быстро продвигаться по службе.

И вот теперь, спустя восемь лет, он наконец-то возвращался домой.

Мак вспомнил, как он нашел ту землю, где теперь стоит их ранчо. В первый раз он побывал там при патрулировании местности в качестве рейнджера и перекупил участок у старика Сэндовала, который захотел прожить свои последние годы в Сан-Антонио. Подарок в двадцать тысяч акров испанской земли. Затем он в одиночестве поскакал в страну команчей, чтобы повидаться со стариной Подымающейся Водой.

Старый команчи пристально рассматривал его, когда они сидели скрестив ноги в его хижине, размышляя над тем, что ему известно о нем.

— Друг ли вы команчей? — спросил Подымающаяся Вода.

— Я сражался с команчами и убедился, что они великие воины. Я уважаю их храбрость. Если команчи приедут ко мне с миром, между нами настанет мир. Если они прибудут сражаться, как же я смогу отказать им в этом? — Мак указал на предметы, которые разложил на земле. — Я купил эти земли у Сэндовала. А вам привез подарки: двадцать новых ножей для обдирания шкур, двадцать новых одеял, три мешка сахара и пять жирных бычков, и еще я буду передавать команчам по пять таких бычков в течении пяти лет…

Внезапно его размышления прервал голос Дэла.

— Мак? Меня пытались убить лесные бродяги. Они ранили меня и оставили умирать. Они знали меня, Мак, знали, в кого стреляли.

Мак подождал, прислушиваясь.

— Говоришь, знали, Дэл? Что ты имеешь в виду?

— Я слышал, как кто-то из них сказал: «Это Дэл Тревейн, еще один из тех. Больше он не доставит нам неприятностей».

Мак поднял брови.

— Ты в этом уверен? Ведь мы так далеко от Техаса?

— Уверен. Стрелявший в меня скакал на Малыше Ранчо. Помнишь жеребенка, купленного вскоре после переезда наших родителей на ранчо.

— На Малыше Ранчо? Гнедом?

Внезапно Мак встревожился. Не случилось ли чего-нибудь плохого дома? Или это чувство вызвала украденная лошадь?

Нет… все будет хорошо. Папа там и Джесс. Он теперь уже стал мужчиной.


Луис Ламур Всадники тени | Всадники тени | Глава 2