home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 2

Когда сквозь щели в дверях сарая пробились первые лучи, Мак Тревейн сгреб с земляного пола сено, солому, щепки и развел небольшой костер. Затем он вынул кофейник и приготовил кофе. В мешке, который вручил ему швед, оказалась краюха хлеба и немного вяленого мяса и оленины.

Дэл приоткрыл глаза и спокойно лежал, посматривая на огонь. Он чувствовал себя гораздо лучше, чем в течение многих последних недель.

— Как хорошо пахнет кофе, — сказал он, — а от костра веет жаром.

— Это накопленный солнечный свет, малый, — улыбнулся Мак. — В течение многих лет дерево, трава улавливали его и сберегали до этого случая. То, что ты видишь в пламени, малая толика захваченного природой у солнца.

Дэл осторожно сел и потянулся за сапогами.

— Я помню огонь у нас дома, когда вы с па разжигали его по утрам. Потом я уже никогда так не наслаждался им, хотя мне часто приходилось потом самому разводить огонь. Обычно я заворачивался в одеяла, пока очаг не согревал всю комнату.

— Помнишь, как мы стояли у бойниц, прежде чем открыть дверь, и присматривались, не появились ли снаружи индейцы. И когда мы так выжидали, небо начинало розоветь.

— Ол, собака из Теннесси, она охраняла амбар и корраль, сразу бы поставила нас в известность, если поблизости появился бы какой-нибудь индеец.

— К этому времени мы обычно съедали немного бекона или какого-нибудь мяса, если оно у нас было, а когда возвращались домой, завтрак стоял уже на столе. Знаешь, я много раз во время войны вспоминал наши завтраки.

Мак оседлал лошадей, а затем вернулся к костру, чтобы пожевать немного вяленого мяса с хлебом. Они сидели молча, пережевывая пищу. Мак посмотрел на брата.

— Как хорошо, что у тебя есть Кейт, которая ждет тебя.

— Полагаю, что ждет. Мы с ней обычно принимали верность как должное. Я даже не могу вспомнить, говорили ли мы об этом, но всегда держали в сердце.

— Тебе следовало бы спросить ее, Дэл. Женщины любят, чтобы их спрашивали. Считать в любви что-то само собой разумеющимся, не стоит.

Они выпили остатки кофе, и Мак потушил костер, забросав его грязью, затем протянул Дэлу руку.

— Садись в седло, брат, — сказал Дэл. — Я хоть и не столь подвижен, как был, но все же смогу взгромоздиться на коня. — Он вставил ногу в стремя и, приноровившись, тяжело вскарабкался в седло. Выглядел он бледным и больным.

— Поскольку ты уже в седле, то выезжай первым, но держи наготове ружье. Я закрою за нами дверь. Сухое место может приютить кого-нибудь еще на ночлег.

Мак Тревейн прокладывал путь, избегая дороги и неприятностей, которые могли их подстерегать. Если у человека, которого он убил, были друзья или родичи, они теперь уже обшаривали местность. Он направил коня вдоль опушки леса и вдруг увидел две колеи от повозки, тянувшиеся вокруг подножия холма через поле к каменистой равнине, зеленевшей высокой травой. Там, среди редких кустов, бродила корова.

Ко времени полуденного солнцепека они оставили за собой около двенадцати миль и Мак вздохнул свободнее. Он оглянулся на Дэла, который с трудом держался в седле и скакал скорее инстинктивно, чем с сознанием своей цели. Впереди тропа ныряла под деревья и Мак увидел блеск текущей воды.

Кругом царила полная тишина — и ни души. Мак помог Дэлу сползти с седла и уложил его на траву.

— Прости меня, — пробормотал Дэл, — жаль, что я плох.

Мак напоил лошадей и пустил их пастись на траве у ручья, затем принес воды Дэлу и достал вяленое мясо, чтобы перекусить.

— Мы не рискнем разводить костер и подымать дым, — сказал он. — Пожуй вяленого мяса, очень тебя прошу. Нам предстоит длительный переезд.

— У тебя есть деньги?

— Очень мало, — усмехнулся Мак. — Отъедем подальше, я попробую поохотиться — может, что-нибудь удастся подстрелить. Или попадется по дороге фермерский дом, где хозяйка накормит нас.

— Тебе это всегда удавалось, — лукаво произнес Дэл. — Каждая женщина, которую ты встречал, хотела накормить тебя и во всем помочь.

— Иногда мне действительно везло, — с улыбкой согласился Мак, — но таких благодетельниц не часто встретишь, когда приходит нужда.

Отдохнув, они опять сели в седла и по грязной тропке вернулись на основную тропу. Мак посмотрел по сторонам, снял свой плащ и привязал его за седлом. За правым плечом его торчала какая-то трубка, прикрепленная к поясу, чтобы не раскачивалась при езде.

— Что это такое? — спросил Дэл.

— Запасная обойма для моего ружья Спенсера. У «спенсера» семь патронов, да плюс восьмой в патроннике. Но выпускаются ружья на семь, десять и тринадцать патронов. Слышал я, что уже производятся обоймы с шестью трубками, но никогда таких не видал. Эта моя трубка содержит тринадцать патронов.

— Будь я проклят! И когда твое ружье разряжено, ты просто прикрепляешь другую трубку?

— Правильно. Нас научили снаряжать их. Спенсер может делать до четырнадцати и пятнадцати выстрелов в минуту.

Три дня они скакали на юго-запад, три дня рассвет заставал их уже в седле, и три дня они не видели ни домов, ни дорог, лишь изредка пересекали лошадиные тропы или колеи, оставленные колесами повозок.

На четвертый день Дэл уже сам разводил костер, собирая для него дрова и посматривая на юг, где травяной покров уходил за горизонт, радуясь, что с каждым часом они приближаются к дому.

— Па будет доволен, — заметил Мак. — Ему нужна помощь на ранчо. Конечно, там Джесс…

— Может, он тоже ушел воевать, — в раздумье заметил Дэл. — Парень мечтал об этом. Ты же знаешь, как бывает. Когда все кругом отправляются на войну, какой мальчишка усидит дома.

Мак повернулся и снова, в который раз, глянул вдоль дороги. Он никогда не относился легкомысленно к противнику. Если кто-нибудь их преследовал, одержимый жаждой мести за убитого им бродягу, майор надеялся избежать с ними встречи.

Да и в любом случае над путешественниками нависало много потенциальных угроз в степи. Во время войны масса всякого рода темного люда крутилась в центре военных действий, используя войну как предлог для грабежей, похищения скота и запугивания незащищенных граждан. Теперь эти бандиты могли появиться на дорогах, грабя всех, кто попадался им в руки.

Страна переживала трудный период, ей еще предстояло приспособиться к новым обстоятельствам. Наступил мир, и солдаты Юга возвращались домой к сильно опустошенным землям. Рабы, на которых они полагались прежде как на рабочую силу, разбежались, а средств для оплаты наемного труда они не имели. Разорение ферм, резкое сокращение поголовья скота и производства продуктов питания при отсутствии капиталов на восстановление экономики края грозило голодом.

И на севере положение едва ли было лучше. Закрывались не только оружейные заводы. Потеряв основного потребителя — армию, — свертывали производство текстильные фабрики, и масса людей осталась без работы.

— Нам повезло, Дэл, — заметил Мак. — Нам есть куда вернуться. По крайней мере, ранчо нас прокормит, а там соберем стадо на продажу, начнем отстраиваться. Техас меньше других регионов пострадал от войны, пройдёт немного времени, все войдет в привычную колею и постепенно наладится.

— И я наконец увижу Кейт, — мечтательно произнес Дэл. — Никогда не думал, что мне будет так не хватать кого-то.

Мак снова оглянулся. Их догоняли четыре солдата-конфедерата, один — на лошади, трое брели пешком. Очевидно, верхом они ехали по очереди. Впереди с правой стороны на пригорке обозначалась ферма. В доме топили печь, над трубой поднимался дым, но корраль был пуст.

Дэл теперь выглядел гораздо лучше. Свежий, наполненный ароматами трав степной воздух делал свое дело, и, если ничего не случится, брат наверняка скоро совсем поправится, — радовался Мак, но теперь его все больше беспокоила Кейт. Когда Дэл уходил на войну, Кейт была совсем взрослой девушкой. Их помолвка так и не состоялась. Если отец получил сообщение о смерти Дэла, то что оставалось делать Кейт? Подождать немного для приличия и потом найти себе другого мужчину. Учитывал ли это Дэл?

Впереди дорога уходила в лес, протянувшийся вдоль реки. Майор имел два револьвера, один в кобуре, другой, запасной, — в нагрудном кармане, но он предпочитал «спенсер», армейское ружье 52-го калибра наносило сильный удар. Он отстегнул его от седельной сумки и держал в руках, когда они въехали в лес.

Теперь, достигнув индейских земель, они реже встречали солдат. Но те индейцы, которые участвовали в сражениях на той или иной стороне, жили дальше к востоку.

На следующее утро Мак подстрелил оленя в долине реки, и у братьев целый день ушел на копчение мяса. В ожидании, пока дым сделает свое дело, они жарили на костре лучшие куски свежатины, ели их и вспоминали забавные эпизоды из их прежней жизни, когда они вместе отправлялись охотиться на бизонов и разбивали лагерь у этой реки.

— Если нам повезет, поохотимся на бизонов завтра, — пообещал Мак.

К вечеру на небе стали собираться огромные грозовые тучи, а вскоре уже доносились отдаленные раскаты грома.

— Опять дождь, — раздраженно воскликнул Дэл. — Мы могли бы обойтись и без него!

Мак пришпорил коня: надо было срочно позаботиться об укрытии — грядущая ночь не предвещала ничего хорошего. Он поднялся на небольшой холм и увидел за выпуклостью склона в стороне от малозаметной тропы, по которой они ехали, верхушку крыши какого-то строения.

Тучи теперь уже нависали над их головами, а над горизонтом возникло расширяющееся белесое пятно. Когда оно настигнет их, начнется дождь.

— Быстрее! — крикнул он брату, спускаясь с холма. Дел припустил за ним.

Внизу стояла деревянная хижина и небольшой амбар. Корраль с раскрытыми воротами пустовал.

Никаких следов вокруг они не обнаружили. Значит, никто не заходил сюда со времени последнего дождя.

Мак спешился.

— Дэл, возьми лошадей, а я загляну в хижину, — сказал он брату.

Дэл подхватил поводья серого и направился к амбару.

Мак поколебался, но затем постучал в дверь. Тишина. Он потянул за ручку, и дверь открылась.

— Есть здесь кто-нибудь? — спросил майор, переступив порог. Комната оказалась пуста.

Очаг, кровать, скамья и один стул. Котелки для приготовления пищи, отчищенные, но покрытые пылью, свисали над очагом. Посредине стол, покрытый клеенкой, и остатки свечи, выгоревшей почти до основания. Расплавившийся воск облепил весь подсвечник.

Дверной проем, ведущий в другую комнату, закрывало одеяло. Мак осмотрелся, прислушиваясь к движениям Дэла.

Кто-то жил здесь! Он кинул взгляд на драпировку и снова громко спросил:

— Есть тут кто-нибудь?

Совсем близко загрохотал гром, и на крыльце застучали шаги спешащего человека. Дверь распахнулась. Вошел Дэл. Его загнал в дом начавшийся ливень.

Оглядевшись, Дэл тоже уставился на занавеску из одеяла.

— Ты там был?

— Нет… нет еще. Что в амбаре?

— Три хороших лошади, почти умирающих от голода. Я подкинул им немного сена.

Мак подошел к одеялу и решительно сорвал его, а Дэл вскинул револьвер.

Стул, большой сундук для хранения одежды, возле окна — кровать. А на кровати, сжимая тряпичную куклу, сидела девочка, совсем ребенок, с взъерошенными белесыми волосами.

— Хэлло! Ты мой папа?


Глава 1 | Всадники тени | Глава 3