home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 14

Судьба наградила меня возможностью непосредственно следить за ходом соревнований Легиона против Армии, правда, лишь в роли простого зрителя, а не судьи. И хотя я старался быть беспристрастным и не поддаваться эмоциям по поводу тех штучек, которые выделывала рота сверх того, что было непосредственно согласовано с моим шефом, должен заметить, что мое отношение было все-таки предвзятым, ввиду определенной привязанности к легионерам, как к отдельным индивидам, так и к роте в целом. Я чувствовал, что они, как никто другой, нуждаются в моральной поддержке, на которую вполне могли бы рассчитывать во время этого поединка. И, похоже, я оказался прав.

Сами соревнования проходили в расположении Легиона, которое своим видом произвело впечатление даже на "Красных коршунов". На них присутствовали губернатор Лякот, члены Совета Колонии, в окружении других местных сановников, которые были выбраны на роль судей… и, как и ожидалось, средства массовой информации.

Не хочется говорить много о соревнованиях по строевой подготовке, лучше сэкономить бумагу. Достаточно сказать, что такие соревнования проходили. Легионеры кое-как справились с ними, без грубых ошибок, заметных глазу штатского, так что им удалось избежать сколь-нибудь значительного позора. Однако можно и не упоминать, какая именно команда соревнующихся была признана лучшей.

Вместо того чтобы ограничиться демонстрацией исполнения команд "направо", "налево", "кругом", то есть всех, предусмотренных армейским уставом общей службы, "Красные коршуны" пошли дальше, и показали свое умение, выполняя команды специального демонстрационного устава. Опять-таки, для непросвещенного штатского наблюдателя, они продемонстрировали всего лишь серию приемов с оружием, таких как вращение, передача и ношение, в большинстве случаев не выполняемых до конца, в дополнении все к обычной маршировке, которую совершали участники, двигаясь в разных направлениях по плацу. Нечего и говорить, какое это произвело впечатление на судей и зрителей, которые то и дело награждали "Красных коршунов" бурными аплодисментами. Я старался сдерживать себя, но, пожалуй, был единственным из наблюдателей, кто так над собой работал.

Под занавес было объявлено, что "Коршуны" повторят один из самых сложных приемов маневрирования в строю, но только с завязанными глазами и без подачи команд… что они и исполнили с хладнокровной точностью.

Возможно, многие ожидали, что это зрелище повергнет уже и без того нервничающих легионеров в состояние глубокого отчаяния. Странно, но эффект, как оказалось, был совершенно противоположным. Со своего места я хорошо слышал замечания, которые отпускала рота по поводу выступления "Коршунов". Суть их сводилась к тому, что "Коршуны" выиграли этот вид соревнований и без такой показухи, но выбрали эти специфические упражнения с целью пустить пыль в глаза и заставить таким образом легионеров выглядеть хуже, чем они были на самом деле. В самом конце устроенного "Коршунами" рекламного шоу новое, до сей поры им неведомое, черное желание овладело легионерами. В результате чего конкурс на обладание контрактом совершенно неожиданно перерос с их стороны во вполне созревшую жажду вендетты.

Я понял, что ничего хорошего для следующего этапа соревнований, полосы препятствий, это не предвещало.

Дневник, запись №129

Стоя на своем посту, около пулемета и рядов колючей проволоки, старший сержант Шпенглер в очередной раз с удивлением огляделся.

Из всех безумных мероприятий, в которых ему приходилось участвовать за время службы в армии, сегодняшнее можно было отнести к самым невероятным. Эти легионеры имели наглость… он отдавал им должное в этом. Хотя, наглости у них было гораздо больше, чем мозгов. После разгрома, что они получили на соревнованиях по строевой подготовке, наилучшим выходом для них было бы прекратить дальнейшие попытки, чтобы вновь не испытать унижение. Вместо этого легионеры не только не изменили желанию проводить соревнование, но и настояли на ужесточении некоторых правил, что было уж совсем неожиданным!

Сержант стащил с головы свой любимый красный берет, вытер рукавом лоб над бровями и вновь водрузил на голову. Шпенглер все еще не остыл после того как "Коршуны" преодолели полосу препятствий, и, хотя все они выглядели веселыми, береты на них пропотели.

Если бы он не стоял в тот момент так близко, что слышал это собственными ушами, он никогда бы не поверил, что эти изменения предложил внести сам командир легионеров.

Прежде всего, было предложено преодолевать всю дистанцию в так называемых "полных боевых условиях", то есть под огнем и при полной выкладке. При этом разгорелась дискуссия по поводу того, могут ли легионеры использовать свои летающие доски и мотолеты, но майор был непреклонен, и эти специфические средства были исключены из программы соревнований.

Однако настоящим сюрпризом явилось предложение офицера, носящего черную форму, вести отсчет времени для всей роты, который должен производиться с учетом времени отдельных групп, равно как и отдельных индивидов, и с учетом "штрафного времени" за так называемый "пропуск" препятствий отдельными солдатами. Майор запротестовал, ссылаясь на то, что у него в роте всего лишь двадцать человек, тогда как легионеров около двухсот, и поэтому соперник всегда может избавиться от "балласта", когда будет производить отбор необходимого числа участников, посылая двадцатку лучших, против все тех же двадцати "коршунов". Сержант Шпенглер, тем не менее, подумал в тот момент, что это все равно мало повлияет на конечный результат соревнований, однако предпочел промолчать, нежели вмешиваться в спор двух офицеров. Невероятно, но командир легионеров заявил, что у него нет намерения производить "отсев" и уменьшать число участвующих в соревновании легионеров, и сообщил, что брать полосу препятствий его рота будет в полном составе, и что он хочет сравнить контрольное время с учетом всех легионеров и всего лишь двадцати "красных коршунов"! Майор был до того ошарашен такой постановкой вопроса, что согласился со всеми условиями без дальнейших возражений.

Даже теперь, вновь вспоминая разговор командиров, старший сержант обнаружил, что с недоверием качает головой. Хоть он и ощутил тогда восхищение командиром, который так верит в своих солдат, реальность подсказывала ему, что этот человек безумен. Даже если бы силы участников были равны, чего, разумеется, не было, пропустить столько людей через полосу препятствий одной волной, для экономии времени, было просто самоубийством.

Разумеется, время, которое продемонстрировали "Красные коршуны" на полосе препятствий, несколько снизилось за счет так называемых "полных боевых условий", правда, никак не из-за снаряжения и оружия. Они довольно часто жили и даже спали вместе с ним во вполне реальных боевых условиях, так что эта дополнительная нагрузка не была для них чем-то необычным. Однако попытки изображать на полосе препятствий Микки Маусов, да еще с такими усложнениями, доставили им все же немало хлопот. Поскольку полоса препятствия предназначена для обучения новобранцев, сложность препятствий на ней завышена, а приближенность к боевым условиям создавала дополнительные усложнения, редко встречающиеся на практике. К примеру, за весь срок службы старшему сержанту ни разу не приходилось преодолевать с помощью веревки ров, удерживая при этом еще и винтовку… то есть, не приходилось до сегодняшнего дня. Кроме того, существовала еще одна проблема, которая касалась серьезности отношения к этим соревнованиям. Любой боец из роты "Красные коршуны" знал, что Космический Легион – это сборище шутов, и ничего больше. Они и представить себе не могли, что те составят им конкуренцию, пока не прибыли на Планету Хаскина, где убедились в обратном. А потому было очень трудно, если вообще возможно, заставить их со всей серьезностью подойти к данным состязаниям. Конечно, "Красные коршуны" преодолели полосу препятствий за очень приличное время, и, разумеется, никто из них даже не пытался сделать "пропуск", но показанному результату было далеко до их максимальных способностей.

Прикрывая глаза от солнца, Шпенглер вглядывался туда, где на стартовой линии выстроилась рота легионеров.

Теперь уже недолго. Самое большее, еще полчаса, и это дурацкое состязание закончится. Он не думал, что оно не затянется дольше: либо легионеры за это время пройдут полосу… либо откажутся от соревнований вообще. Армия получит свой контракт, а "Коршуны" – обещанную им ночь в этом городе.

С дотошностью, которая помогла заработать ему нашивки, сержант начал осматривать свою позицию. Когда легионеры выйдут к этому участку, в дело вступит его пулемет: длинные очереди над их головами, когда они будут ползти под рядами натянутой колючей проволоки, закрепленной на столбиках. Это была еще одна ситуация, которой в реальном бою еще никто никогда не встречал. Такое препятствие было сделано специально для демонстрации солдатам условий, при которых они будут иметь очень ограниченную свободу маневра под непрерывным огнем. К тому же, этот участок и без того был самым неприятным на всей полосе, отнимая значительную часть времени. Попробуйте сами быстро пролезть под этой проволокой лежа на спине, отталкиваясь ногами, а руками приподнимая нижние ряды проволоки над собой и своей винтовки, лежащей на груди.

Встав на платформу с установленным на ней пулеметом, которая была расположена метрах в двадцати позади колючей проволоки, Шпенглер тут же отметил некоторые странности. Прежде всего, отсутствовала ограничительная рама, которая обычно использовалась для того, чтобы удерживать ствол пулемета под заранее установленным углом! А это означало, что наводить оружие на цель и поддерживать нужный угол стрельбы должна была рука самого пулеметчика!

Шпенглер выругался про себя, сдерживая дыхание.

И тут же вспомнил о том, что трассирующие пули ложились страшно низко, когда он пролезал под колючей проволокой. Ну, хорошо, теперь его очередь. Когда все закончится, он еще скажет пару ласковых слов этому сержанту легионеров, которая занимала позицию у пулемета в тот момент, когда "Красные коршуны" брали полосу. Как ее звали… Бренди? Да, именно так.

Шпенглер позволил себе слегка улыбнуться, когда вспомнил тот журнал, что ходил по рукам как раз перед этим назначением.

Все-таки, нужно отметить, что у них в роте не было ничего, что выглядело бы подобно этому. Да, в подразделении "Красные коршуны" служили женщины, крепко сложенные и мускулистые, по виду они скорее подходили для работы на бульдозере, чем для танцев или рекламы на журнальной обложке. Возможно, он и не будет слишком давить на эту Бренди. Возможно, даже выпьет с ней по-дружески стаканчик-другой, а может быть и…

Внимание сержанта привлек резкий звук стартового пистолета. Легионеры начали бросок. Им придется пройти достаточное число препятствий, прежде чем они доберутся до его позиции, и пока не было необходимости поливать трассирующими пулями ряды колючей проволоки, сержант решил немного понаблюдать, а уж затем садиться за пулемет.

Сначала, как только с полдюжины фигур отделились от шеренги, он подумал, что легионеры будут преодолевать препятствия, следуя обычной тактике, по "ступеням". Но нет двигалась вся рота, только медленно, пригибаясь к земле, а не бросаясь вперед сломя голову.

Интересно. Рота оказалась организована и дисциплинирована гораздо лучше, чем он ожидал. Послать вперед разведчиков, роль которых исполняла бегущая впереди группа, было неплохой идеей. Почти, как… как в самом настоящем бою. Кто бы мог подумать, что в Космическом Легионе найдутся такие грамотные вояки?

Затем Шпенглер с удивлением отметил, что два странного вида нечеловеческих существа… как они там назывались? Синфины?.. все время находились буквально на руках у своих товарищей. Сержант и сам участвовал, и не раз наблюдал, как переносили раненых на учениях, но никогда не видел, чтобы кто-то делал попытку внедрить подобную практику при взятии полосы препятствий. И еще… Вот это да! Командир роты был на полосе вместе со своими солдатами! В таком случае, вместе с ним должны бежать и младшие офицеры, и сержантский состав!

Пренебрежение, которое старший сержант испытывал по отношению к Космическому Легиону, моментально улетучилось, и на смену ему пришло растущее, хотя и с оттенком зависти, восхищение этим отрядом, состоящим, как он думал, из отбросов. Ведь это были не "красные коршуны", верно… они даже и не стояли рядом с ними. Тем не менее, если кто-то не попал в настоящую воинскую часть, это еще не означает, что плоха та часть, в которой он служит.

Какое-то движение на полосе, впереди основной массы легионеров, привлекло внимание сержанта.

Что за черт?.. Один из "разведчиков", как было ясно видно, забрался на деревянные леса, находящиеся на первом препятствии, и, срезав свисающие веревки, бросил их вниз своим товарищам, которые тут же бросились бежать с этими трофеями.

Да они просто не должны были этого делать! Что же они собираются в таком случае связывать? Более того, как теперь остальные смогут перебраться через траншею, если веревки обрезаны?

Как бы отвечая на его мысленный вопрос, первая группа, уже из основной бегущей массы, добралась до края траншеи. Не обращая внимания на срезанные веревки, солдаты просто-напросто вошли в по грудь в жидкую грязь… и встали там! Задние ряды легионеров ступили им на плечи, затем прыгнули в грязь, занимая позицию на некотором расстоянии впереди, пока…

Живая переправа! Люди превратились в опоры для ног! К тому моменту, когда Шпенглер сообразил, что именно они делают, цепочка живых свай была выстроена, и основная масса солдат двинулась через траншею не снижая скорости, шагая по плечам своих товарищей, стоявших по грудь в жидкой тине. Очевидно, что маневр был старательно отработан, судя по скорости, с которой он был выполнен. Была даже пара цепочек, где "опоры" располагались ближе друг к другу, чтобы облегчить переправу более низкорослым членам отряда.

Неожиданно Шпенглеру вспомнился короткий рассказ, который он читал еще в школе. Назывался он "Леннигтон против муравьев", и в нем была описана история о владельце плантации, который боролся с нашествием полчищ муравьев. Наблюдая за продвижением легионеров в сторону его позиции, сержант зачарованно замер, когда внутренним зрением совместил картину из рассказа, безостановочное движение муравьиной массы, с приближающимися к нему солдатами в черных мундирах. Эта рота легионеров больше не казалась ему такой комичной, какой он считал ее еще сегодня утром. Если они были…

Глухое бух близкого взрыва заставило его инстинктивно пригнуться. Сначала он подумал, что просто что-то случилось на полосе, затем, но секунду спустя ему открылось истинное положение дел.

ОНИ ВЗОРВАЛИ ПРЕПЯТСТВИЕ!

Отвращение и ярость охватили сержанта, когда он увидел, что очередной барьер, в виде трехметровой стены, исчез в облаке взрыва, сопровождаемого летящими во все стороны градом осколков и обломками досок. Прежде, чем смолкло эхо взрыва, появилась черная рота, упрямо прокладывая себе путь сквозь облака пыли, и теперь она была раздражающе близко.

Воспитанный в условиях железной дисциплины, ветеран многих боевых сражений, старший сержант повернулся спиной к невероятному зрелищу и начал закладывать в пулемет первую ленту.

Пусть вопрос о том, приемлема тактика легионеров или нет, решает майор. Работой же Шпенглера было следить за тем, чтобы они держали головы как можно ниже, когда будут ползти под пулеметным огнем через колючую проволоку. Никому не удастся быстро пройти через эту позицию. Не удастся, пока трассирующие пули будут поливать их…

Неожиданно мир перевернулся для него вверх дном, и пол платформы оказался возле его головы. Он попытался выпрямится – как оказалось, только для того, чтобы вновь упасть, на этот раз крепко ударившись челюстью.

– М-ммммм… Ты… лежать. Понял?

Красно-коричневое лицо с темными, словно вулканическое стекло, глазами всплыло перед ним. Одетый в черную форму легионеров склонился над ним, и Шпенглер ощутил легкое прикосновение ножа под подбородком.

– И ч-что же, по-твоему, ты делаешь? – прохрипел сержант, стараясь говорить, не двигая подбородком. – Ты не можешь…

Он замолчал, поскольку давление ножа заметно усилилось.

– Капитан сказал. Он сказал: "Искрима, я хочу, чтобы ты помог устранить препятствие". Так вот, ты и есть препятствие… понятно? Я устранил тебя, захватив в плен. Ты должен подчиниться, иначе я убью тебя.

Быстро оценив возможность выбора, сержант не стал держать пари на собственную жизнь, решая, блефует легионер или нет. Шпенглер просто остался тихо лежать на том месте, где его застал плен. Разумеется, этот факт не удержал его от переживаний, глядя на то, как начисто срезается вся колючая проволока и в считанные секунды рота проходит это препятствие, опять не сбавляя шага.

– Надеюсь, вы не допускаете мысль, что так и спустите им это… сэр.

В новом, весьма внушительном комплексе, где теперь постоянно жили легионеры, на время проведения соревнований для "красных коршунов" было выделено несколько "гостевых" комнат, в одной из которых майор О'Доннел хмуро, но с большим вниманием слушал своего старшего сержанта.

– Я не говорил, что собираюсь так просто оставить это, – сказал майор с заметным напряжением в голосе. – Я только сказал, что не собираюсь заявлять протест.

– Но ведь они не прошли полосу препятствий! Они просто сравняли ее с землей!

– И мы могли бы сделать то же самое… если бы подумали хорошенько, – рявкнул в ответ майор. – У нас был полный комплект необходимого снаряжения, и оно было предназначено для боевых условий. Это как раз то, что нам следовало сделать в этих условиях. Мы просто попали в ловушку ортодоксального мышления, только и всего.

– Хорошо, но то что они сделали, не согласуется с уставом, – заревел сержант.

– То же самое можно сказать и о нашем утреннем выступлении. Да, у нас была возможность пустить пыль в глаза, и они встретили нашу победу без истеричных воплей, молча согласились с ней, а вот теперь они реализовали свой шанс.

– Стало быть, мы собираемся согласиться с тем, что победа досталась Космическому Легиону? – спросил Шпенглер, пытаясь уязвить гордость офицера.

– Взгляните на это прямо, сержант. Мы проиграли. Они побили наше время, не минуя ни одно из препятствий… и сделали это в десять раз быстрее, чем многие мои солдаты. Разумеется, мы помогли им. Эта тусклая, без тени интереса работа наших парней помогла им. Говоря откровенно, мне не кажется, что мы заслужили победу на сегодняшних соревнованиях. Мы опростоволосились, тогда как они не валяли дурака. И справедливо победили.

Старший сержант сделал удивленное лицо.

– Мы не думали, что они могут так серьезно подойти к этому, сэр, – пробормотал он, избегая взгляда командира.

– М-м-м-м. Мы были слишком нахальными и дерзкими именно там, где не смогли правильно оценить противника, – пояснил свою мысль О'Доннел. – Если мы что-нибудь и должны этим легионерам, сержант, так лишь поблагодарить их за тот ценный урок, который они нам преподнесли. Мне кажется, нам просто чертовски повезло, что не пришлось учиться этому в настоящем бою. Во всяком случае, мы живы… и у нас есть еще один шанс.

– Знаете, сэр, – очень осторожно заговорил Шпенглер, будто удивляясь собственным словам, – я никогда не думал, что скажу такое, но мне кажется, что с этим отрядом я не хотел бы столкнуться в настоящем бою.

Майор скривил лицо.

– Не переживай. Я думал о том же… И не верил, что они обойдут тебя с фланга, будучи уверен, что нас не будут воспринимать как врагов.

Он безрадостно усмехнулся своей собственной шутке, затем покачал головой.

– Ладно, хватит об этом. Мне надо подготовиться к матчу по фехтованию, который состоится сегодня вечером. Кажется, это наш последний шанс вытащить из огня каштан для армии, не говоря уж о нашей собственной репутации.

– Ну думаю, что здесь у нас будут трудности. – Старший сержант нахмурился. – Ведь у нас есть Корбин.

– Да, есть. – О'Доннел согласно кивнул. – Но это лишь одна схватка из трех. После того, что произошло сегодня, я не стал бы держать пари на взятые взаймы деньги, что эти клоуны собираются принести нам две другие прямо на блюдечке.


Глава 13 | Шуттовская рота | Глава 15