home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


16

— Скверный мальчишка, где ты пропадал? — сказал бакалейщик Блюмквист. — И что ты такое натворил? Опять окно разбил?

Тысячу раз выходил бакалейщик на крыльцо, высматривая свое чадо. Наконец он увидел его на перекрестке вместе с Андерсом и Евой-Лоттой, выскочил на улицу и крепко взял Калле за руку.

— Папочка, пусти! — крикнул Калле. — Мне сейчас же нужно в полицию.

— Знаю. Полиция у нас в саду и дожидается тебя. Это тебе даром не пройдет!

Почему полиция его дожидалась, Калле понять не мог. Но достаточно уже было и того, что она его дожидалась. Калле побежал в сад, как никогда еще в жизни не бегал. Андерс и Ева-Лотта мчались за ним.

На зеленой перекладине качелей сидел Бьорк, дай бог ему здоровья, а с ним — два других полицейских.

— Арестуйте их, арестуйте! — дико закричал Калле. — Скорее, скорее!

Бьорк и двое других вскочили.

— Где? Кого?

— Воров! — Калле был так взволнован, что едва мог говорить. — Они только что уехали на машине. Ой, скорее же!

Ему не пришлось повторять два раза. На глазах у ошеломленного бакалейщика Калле и его друзей усадили в полицейскую машину и увезли под охраной троих полисменов. Он схватился за голову. Сын попал под арест, и в такие молодые годы, какой кошмар! Одно лишь утешало Блюмквиста-старшего: булочникова девчонка, видно, ничуть не лучше, да и сапожников парень такой же!

Полицейская машина мчалась на север с такой быстротой, что благонравные горожане только осуждающе качали головами. Калле, Андерс и Ева-Лотта сидели на заднем сиденье вместе с комиссаром Стенбергом. На поворотах их швыряло то в одну сторону, то в другую. Ева-Лотта удивлялась про себя: сколько можно перенести в один и тот же день и не упасть в обморок! Калле и Андерс трещали наперебой, пока комиссар не сказал, что предпочитает слушать их по очереди. Калле неистово жестикулировал и орал не своим голосом:

— Один — бледный, другой — противный, а третий — дядя Эйнар, но Бледный даже еще противнее, чем Противный, и дядя Эйнар тоже противный.

Комиссар слегка растерялся.

— Бледный себя называет Ивар Редиг, но его, кажется, зовут Артур, а того противного они зовут Кривоносый, но его, наверное, зовут Крук, а дядю Эйнара зовут Линдебергом и Бране, и он спит с пистолетом под подушкой, и закопал драгоценности под лестницей в развалинах, а когда я снимал отпечаток пальца, то цветок упал, как назло, представляете, и он на меня тогда с пистолетом, а потом я сидел на дереве и слышал, как Кривоносый и Редиг грозили ему смертью, и потом они его связали в подземелье в развалинах, потому что он сдуру туда с ними пошел, а драгоценностей уже там не было, потому что мы их спрятали на чердаке, вот, а теперь они их, наверное, забрали, так жалко, потому что они заперли нас в подземелье, и до чего же там много всяких переходов, но мы выбрались оттуда, вот, теперь вы все знаете, дядя комиссар, только езжайте скорей, скорей!

Судя по выражению лица дяди комиссара, нельзя было сказать, что теперь он все знает, но он считал, что выяснением подробностей можно будет заняться потом.

Полицейский взглянул на спидометр. Сто километров в час. Еще увеличить скорость он не решался, хотя Калле считал, что они едут слишком медленно.

— Здесь развилок, куда свернем — налево или направо?

Полицейский так резко затормозил, что машину занесло в сторону.

Андерс, Калле и Ева-Лотта кусали пальцы от нетерпения.

— Досадно! — заметил комиссар. — Бьорк, вы здесь дороги знаете: по какой они могли поехать?

— Трудно сказать. Но, по какой бы ни поехали, они все равно выберутся на большое шоссе, которое ведет к границе.

— Минуточку, — сказал Калле, вылезая из машины.

Он вынул из кармана записную книжку и прошел на левую дорогу, внимательно рассматривая землю.

— Они поехали по этой! — закричал Калле возбужденно.

Бьорк и комиссар тоже вышли.

— Откуда ты знаешь? — спросил комиссар.

— Знаю. У них новая покрышка на правом заднем, я срисовал узор. Посмотрите! — Он показал ясный отпечаток на дороге. — Точно такой же!

— А ты парень смышленый! — сказал комиссар, когда они бежали к машине.

— Азбука сыскного дела, — важно отозвался знаменитый сыщик Блюмквист. Но тут же вспомнил, что еще совсем недавно хотел быть обыкновенным Калле, и скромно добавил:— Просто мне как-то в голову пришло…

Они мчались дальше с головокружительной скоростью. Все молчали, пристально глядя вперед. Поворот… Машина заскользила.

— Смотрите! — крикнул Бьорк.

В ста метрах впереди виднелся автомобиль.

— Это они, — заверил Калле. — Черный «вольво»!

Полицейский Сантессон делал все, что мог, стараясь выжать еще большую скорость. Но расстояние между ними и черным «вольво» не сокращалось. Кто-то смотрел в заднее стекло. Грабители, очевидно, поняли, что их преследуют.

«Еще немножко, и я упаду в обморок, — подумала Ева-Лотта. — До сих пор еще ни разу не падала».

Сто десять километров в час. Теперь полицейская машина медленно, но верно нагоняла беглецов.

— Ложитесь, ребята! — вдруг скомандовал комиссар. — Они стреляют!

Он толкнул всех троих на пол. И как раз вовремя: пуля пробила ветровое стекло.

— Бьорк, вам там удобнее, возьмите мой пистолет и ответьте им!

Комиссар передал пистолет Бьорку, сидевшему впереди.

— Стреляют! Фу черт, как стреляют! — шептал Калле, сидя на полу.

Бьорк высунул руку в боковое окно. Он был не только гимнаст, но и отличный стрелок. Вот он тщательно прицелился в правую заднюю шину «вольво». До нее было всего двадцать пять метров. Раздался выстрел, и черный «вольво», забуксовав, съехал в канаву. Полицейская машина поравнялась с ним.

— Быстро выходите, пока они не вылезли! — крикнул Стенберг. — Ребята остаются здесь!

В одно мгновение полицейские окружили разбитый «вольво». Ничто на свете не могло заставить Калле лежать на полу. Он должен был встать и посмотреть.

— Тот, который вел машину, и дядя Бьорк держат пистолеты наготове,докладывал он Андерсу и Еве-Лотте. — Толстый комиссар дергает дверь. У-юй, как они схватились! Это Редиг, у него тоже пистолет. Трах! Дядя Бьорк ему ка-ак даст, он даже пистолет уронил. А вон дядя Эйнар, у него пистолета нету, он просто дерется, а теперь.,, а теперь они надевают наручники на этого типа и на Редига тоже! А где Противный? Вон они его вытаскивают. Он, кажется, без сознания. Ну до чего же здорово! А сейчас, представляете…

— Да замолчи ты, мы и сами не слепые! — раздался вдруг голос Андерса.

Битва была окончена. Дядя Эйнар и Бледный стояли перед комиссаром. Противный лежал рядом, на земле.

— Кого я вижу! — воскликнул комиссар. — Да это же Артур Берг! Вот уж действительно приятная неожиданность!

— Кому приятная, а кому нет, — протянул Бледный, злобно глядя на него.

— Что правда, то правда. Видал, Сантессон? Мы же изловили самого Артура Берга!

«Бот это память — все фамилии помнит!» — с восхищением подумал Калле.

— Калле, — позвал комиссар, — пойди-ка сюда! Тебе, наверное, приятно будет узнать, что с твоей помощью нам удалось поймать одного из самых опасных преступников в стране.

Даже Артур Берг чуть поднял брови, когда увидел Калле, Андерса и Еву-Лотту.

— Надо было мне сделать, как я сначала говорил, — застрелить этих сосунков, — сказал он спокойно. — Никогда не стоит делать добро людям, только неприятности наживешь.

Противный открыл глаза.

— А вот еще один старый знакомый и постоянный клиент полиции! Послушайте, Крук, вы же как будто собирались стать честным человеком, — так, кажется, вы говорили, когда мы виделись последний раз.

— Да, но я хотел сначала обзавестись небольшим капиталом. Чтобы быть честным, нужны деньги, господин комиссар.

— А вы? — Комиссар повернулся к дяде Эйнару. — Вы впервые подвизаетесь на этом поприще?

Дядя Эйнар опустил глаза.

— Да, — сказал он. Потом со злобой взглянул на Калле. — По крайней мере раньше я не попадался. Я бы и сейчас вывернулся, если бы не этот знаменитый сыщик Блюмквист!

И он изобразил что-то, что должно было означать улыбку.

— А теперь посмотрим, где драгоценности. Сантессон, загляни в машину! Они там, наверное.

Да, железная коробка была там.

— У кого ключ? — спросил комиссар.

Дядя Эйнар неохотно отдал его. Все затаили дыхание.

— Ну-с, посмотрим, — сказал комиссар и повернул ключ. Коробка открылась.

Сверху лежал листок бумаги. Крупная надпись гласила: «Тайные бумаги Белой розы». Комиссар разинул рот от удивления. То же самое сделали и остальные, включая дядю Эйнара и двоих его приятелей. Артур Берг с ненавистью взглянул на дядю Эйнара. Комиссар порылся в коробке, но, кроме бумаг, камешков и разной другой дребедени, ничего не обнаружил.

Первой прыснула Ева-Лотта. Ее громкий и озорной смех послужил сигналом для Калле и Андерса. Они тоже расхохотались. Друзья стонали от смеха и держались за животы.

— Ради всего святого, что это с ребятами? — воскликнул растерянно комиссар. Потом повернулся к Артуру Бергу: — Так, вы уже успели припрятать краденое. Ничего, мы из вас все вытрясем.

— Н-не н-надо ничего вытряхивать, — выдавил из себя Андерс, икая от смеха. — Я знаю, где оно. Оно в нижнем ящике комода на чердаке.

— Но где они это взяли? — Комиссар показал на железную коробку.

— В верхнем ящике!

Ева-Лотта вдруг перестала смеяться и повалилась на край канавы.

— Смотрите, девчушка-то как будто в обмороке, — сказал Бьорк и поднял Еву-Лотту. — Ничего удивительного.

Ева-Лотта с трудом открыла голубые глаза.

— Конечно, ничего удивительного — я же за весь день съела только одну булку.

Знаменитый сыщик Блюмквист лежал, развалившись, под грушевым деревом. Да-да, сейчас он был знаменитый сыщик, а не просто Калле. Об этом говорилось даже в газете, которую он держал в руке. Заголовок гласил: «Знаменитый сыщик Блюмквист», а затем следовала фотография. Казалось бы, она должна изображать зрелого мужа с глубокими морщинами и пронизывающим взглядом. Но нет, лицо, глядящее с газетной полосы, удивительно напоминало Калле, и с этим ничего нельзя было поделать.

Фотографии Евы-Лотты и Андерса красовались тут же, правда, немного пониже.

«Заметили ли вы, молодой человек, — спросил господин Блюмквист своего воображаемого собеседника, — что вся первая полоса сегодняшней газеты целиком посвящена этому случаю с украденными драгоценностями — пустячному делу, которое я в два счета раскрыл, когда выдалась свободная минута?»

О да, конечно, воображаемый собеседник это заметил и не находил слов, чтобы выразить свое восхищение.

«Господин Блюмквист, должно быть, получил солидное вознаграждение?»предположил он.

«Вообще-то я действительно получил кучу монет… гмм… то есть я хочу сказать — приличную сумму денег, но я поделился с фрекен Лисандер и господином Бенгтссоном, которые оказали мне немалую помощь в обнаружении преступников. Короче говоря, мы поделили десять тысяч крон, которые предоставил в наше распоряжение банкир Остберг».

Воображаемый собеседник, пораженный, всплеснул руками.

«Что ж, — продолжал господин Блюмквист и небрежно сорвал травинку,разумеется, десять тысяч крон тоже деньги. Но должен сказать, молодой человек, что я работаю не ради презренного золота. У меня одна цель — борьба с преступностью в нашем обществе. Эркюль Пуаро, лорд Питер Вимсей и ваш покорный слуга — да, есть еще на свете люди, которые не допустят, чтобы процветала преступность».

Воображаемый собеседник очень справедливо заметил, что общество находится в большом долгу перед господами Пуаро, Вимсеем и Блюмквистом за их самоотверженное служение добру.

«Прежде чем мы расстанемся, молодой человек, — заметил знаменитый сыщик, и вынул трубку изо рта, — я хочу сказать вам одну вещь. Преступление не оправдывает себя, правда дороже золота, — так сказал мне однажды сам Артур Берг. И я надеюсь, он осознает это там, где сейчас сидит. Во всяком случае, у него теперь много лет впереди для того, чтобы поразмыслить над этим. Подумать только — дядя Эйнар, то есть… гм-м… Эйнар Линдеберг, такой молодой человек — и уже на преступном пути! Пусть наказание послужит ему на пользу! Потому что, как я уже сказал, преступление не оправдывает себя».

— Калле!

Ева-Лотта просунула голову в щель в заборе.

— Калле, ну чего ты тут валяешься, небо разглядываешь? Приходи ко мне, слышишь? Мы с Андерсом собираемся в город.

«Прощайте, молодой человек, — произнес знаменитый сыщик Блюмквист. — Меня зовет фрекен Лисандер, и замечу, между прочим, что с этой молодой дамой я думаю вступить в брак».

Воображаемый собеседник считал, что фрекен Лисандер можно поздравить с таким выбором супруга.

«Ну, откровенно говоря, фрекен Лисандер еще об этом не знает», — честно признался знаменитый сыщик и запрыгал на одной ножке к забору, где его ждали вышеупомянутая фрекен, а также господин Бенгтссон.

Был субботний вечер. Все дышало глубочайшим покоем, когда Калле, Андерс и Ева-Лотта медленно шли вдоль Большой улицы. Каштаны уже давно отцвели, но в садиках еще вовсю благоухали розы, левкои и львиный зев. Ребята направлялись к дубильне. Хромой Фредрик был уже навеселе и стоял там, дожидаясь полицейского Бьорка. Калле, Андерс и Ева-Лотта задержались немного, чтобы послушать рассказы Фредрика о своих похождениях. Затем они отправились дальше, к Прериям.

— Смотрите-ка, вон Сикстен, Бенка и Йонте, — сказал Андерс, и глаза его заблестели.

Калле и Ева-Лотта стали плечом к плечу со своим вождем. Все трое зашагали прямо навстречу Алым.

И вот они встретились. Согласно мирному договору, Белый вождь должен был трижды поклониться Алому и сказать: «Я знаю, что недостоин ступать по той же земле что и ты, о господин!» Алый вождь требовательно взглянул на Белого. Тогда Белый вождь открыл рот и произнес:

— Сопляк!

Алый вождь был явно доволен. Но он возмущенно отступил назад.

— Это означает войну, — сказал он.

— Да, — ответил Белый вождь и драматически ударил себя в грудь.Начинается война Белой и Алой розы, и смерть поглотит тысячи тысяч душ и унесет их в свое черное царство!


предыдущая глава | Калле Блюмквист-сыщик | cледующая глава