home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


3

Хорошо, что на свете существовали Прерии! Хорошо для многих поколений детей, которые играли там с незапамятных времен. Сердца старых суровых отцов семейств смягчались, когда они вспоминали свое детство и игры в индейцев в Прериях.

Детям последующих поколений это было очень выгодно. Если Калле приходил вечером домой в разодранной рубашке после особенно жаркой баталии, то бакалейщик Блюмквист не слишком журил его, потому что вспоминал рубаху, разодранную весенним вечером в Прериях лет тридцать тому назад. И как бы фру Лисандер ни хотела, чтобы ее юная дочь побольше времени проводила в обществе своих сверстниц, вместо того чтобы гонять с мальчишками по Прериям, настаивать на этом не имело смысла, потому что булочник лукаво смотрел на нее и говорил:

— Послушай, Миа, дорогая, когда ты была маленькая, кто из здешних девчонок больше всех пропадал в Прериях?

Прериями называли большой, чуть всхолмленный пустырь на окраине города. Он весь порос короткой травкой, по которой приятно было ходить босиком. Весной травка будто светилась сочным зеленым светом, и Прерии превращались в зеленое море с желтыми пятнами одуванчиков. Но тут принималось за работу летнее солнце, и Прерии становились бурыми и сухими.

Калле, Андерс и Ева-Лотта не замедлили откликнуться на вежливое приглашение Сикстена. Щурясь от яркого света, они осматривали поле битвы, пытаясь обнаружить своих врагов. Алых нигде не было видно. Но большие участки Прерий поросли орешником и можжевельником, и там вполне могли залечь рыцари Алой розы.

Белые розы издали свой самый ужасающий воинственный клич и ринулись в заросли. Они обыскали каждый кустик, но сколько ни рыскали и ни вынюхивали врагов, найти не могли. Вот уже и край Прерий, у самой Усадабы, а противника нет как нет.

— Что это еще за дурацкие шутки? — возмутился Андерс. — Их же нигде нет!

И тут тишину Прерий рассек громкий ехидный смех из трех глоток.

— Постойте…— сказала Ева-Лотта и беспокойно оглянулась. — Да они, кажется, в Усадьбе.

— Ну да, конечно, там! — крикнул Калле восхищенно.

На краю Прерий, среди дрожащих осин, стоял старинный дом, благородное сооружение XVIII века, некогда видавшее лучшие времена. Это и была Усадьба. А из окна дома, в задней его стене, высунулись три торжествующие мальчишечьи физиономии.

— Горе тому, кто приблизится к новому штабу Алой розы! — воскликнул Сикстен.

— Да как же вы…— начал Андерс.

— Ишь, чего захотели узнать! Дверь была открыта, вот и все.

В Усадьбе уже много лет никто не жил, и дом разрушался. Муниципалитет давным-давно решил его реставрировать и перенести в городской парк, чтобы устроить краеведческий музей. Но денег не было, пожертвования поступали туго, и дело почти не подвигалось. А здание между тем все ветшало и ветшало. До последнего времени замки защищали его от городских ребят. Но теперь полуистлевшие двери не могли больше охранять дом от захватчиков, и требовалось срочное вмешательство муниципалитета, пока уцелело хоть какое-то подобие краеведческого музея.

Судя по шуму в Усадьбе, Алые без всякого почтения к старине носились среди панелей XVIII века. Старые половицы жалобно стонали от диких, восторженных прыжков, которые совершали счастливые обладатели нового штаба.

— Мы захватим в плен этих подлых псов, запрем их здесь и оставим подыхать с голоду! — восторженно вопил Сикстен.

Намеченные им жертвы, предвкушая битву не на жизнь, а на смерть, бежали навстречу своей судьбе. Алые не делали ничего, чтобы им помешать: Сикстен решил до последней капли крови отстаивать верхний этаж, наиболее удобный для обороны. Туда вела роскошная лестница, на ней и стояли сейчас Алые, воинственными жестами давая понять, что верхом счастья для них будет жаркая схватка с врагом.

Белые розы храбро бросились в атаку. Шум и грохот поднялся такой, что, услышь его члены краеведческого общества, они стали бы рвать на себе волосы. Будущий музей трещал по всем швам, резные перила парадной лестницы жалобно скрипели. Дикие вопли неслись к лепному потолку, и вождь Белой розы скатился с лестницы с таким громом и гвалтом, что призраки прошлого, если они там водились, наверное, побледнели еще больше и в страхе забились по углам.

Военное счастье изменчиво. Только что Белые розы оттеснили своих противников вверх почти до самого конца лестницы, а вот уже, не выдержав ужасающего натиска Алых, вынуждены беспорядочно отступать на нижний этаж. Добрых полчаса битва продолжалась с переменным успехом. Наконец обеим сторонам наскучило такое однообразие, и Белые розы оттянулись назад, чтобы подготовиться к последнему, сокрушающему удару. В тот же миг Сикстен тихо отдал какое-то приказание своим войскам. Внезапно Алые оставили свои позиции на лестнице и молниеносно ретировались на верхний этаж.

Здесь было множество комнат и чуланов. Сикстен и его команда еще с утра тщательно облазили весь дом. И, когда Андерс, Калле и Ева-Лотта опрометью взлетели по лестнице, Алых словно ветром сдуло: они успели прошмыгнуть в чулан и теперь сквозь удобную щель в двери наблюдали, как Белые розы под" самым их носом спешно держат совет.

— Рассыпьтесь, — говорил вождь Белой розы. — Отыщите врага, в какой бы дыре он ни сидел, дрожа за свою жизнь. Не церемоньтесь с ним, когда найдете!

Алые розы в чулане с восторгом выслушали этот приказ. Но Белые розы ничего не подозревали…

«Рассыпьтесь», — сказал их вождь. Ничего глупее он не мог придумать. Судьба его была предрешена… А пока он не замедлил «рассыпаться» сам и исчез за углом.

Как только Андерс скрылся, Калле и Ева-Лотта осторожно направились в противоположную сторону. Путь им преградила дверь. Они открыли ее и увидели красивую солнечную комнату. И, хотя Белые розы отлично видели, что в ней никого нет, они вошли и позволили себе небольшой перерыв в военных действиях, чтобы выглянуть в окно. Роковая оплошность! Когда Калле и Ева-Лотта вернулись к двери, ее как раз запирали снаружи! Пленники услышали безжалостный смех и ужасный торжествующий крик вождя Алой розы:

— Ага, подлые собаки, вот вам и крышка! Живыми отсюда не выйдете!

А потом звонкий голос Бенки:

— Будете здесь сидеть, пока мохом не обрастете! А мы как-нибудь забежим вас проведать — на Новый год" например!

И Йонте:

— Да-да, не беспокойтесь, на Новый год обязательно зайдем! Что вам принести в подарок?

— Ваши головы на блюде! — крикнула Ева-Лотта.

— С гарниром, какой полагается к поросячьим головам! — поддержал Калле.

— Наглость до последней минуты, — грустно отметил вождь Алых, обращаясь к своим братьям по оружию. Потом он возвысил голос и крикнул пленникам:— Есть ли у вас какое-нибудь последнее желание, чтобы я мог передать вашим близким?

— Да! Попроси папу позвонить в исправительный дом и сообщи им, куда за тобой приехать! — сказала Ева-Лотта.

— Прощайте, подлые псы! — ответил Сикстен. — Крикните, когда проголодаетесь, мы вам травки нарвем.

Он повернулся к Бенке и Йонте и, довольно потирая руки, произнес:

— Итак, мои дорогие соратники, в этом доме укрывается сейчас маленькая жалкая крыса, которая называет себя вождем Белой розы. Он одинок и беззащитен! Ищите его! Ищите!

Алые расшибались в лепешку. Они крались на цыпочках вдоль длинных коридоров, тянущихся по всему верхнему этажу. Они осторожно заглядывали в каждую комнату. Они устраивали засады у дверей чуланов. И они знали, что, где бы ни прятался вождь Белой розы, он должен понимать, какая страшная опасность ему угрожает. Его союзники заперты. Он один против троих. А эти трое горят желанием его изловить. Поймать вождя противника считалось в войне роз величайшим деянием, вроде как если бы союзники в войну ухитрились выкрасть Гитлера из Берлина.

Но вождь Белой розы спрятался хорошо. Сколько Алые ни шныряли вокруг, все тщетно.

Вдруг Сикстен услышал слабый скрип над головой.

— Он на чердаке, — прошептал Сикстен.

— Разве здесь есть чердак? — удивленно спросил Йонте.

Алые розы утром так тщательно обследовали весь дом, а чердака не заметили. Впрочем, ничего удивительного тут не было: кто не знал о существовании чердачной лестницы, вполне мог не заметить маленькую дверцу в стене, оклеенную теми же обоями, что и все помещение.

Зато когда Алые наконец обнаружили ход, все остальное свершилось быстро. Андерс, разумеется, стоял на чердаке в полной боевой готовности и громогласно советовал всем и каждому написать завещание, прежде чем приближаться к нему. Увы, это ему не помогло!

Сикстен, необычайно рослый и сильный для своего возраста, шел во главе, Бенка и Йонте ему помогали, когда требовалось, и в итоге отчаянно брыкающегося Андерса потащили вниз по лестнице навстречу неизвестной судьбе. Калле и Ева-Лотта утешали его из-за запертой двери.

— Мом-ы сос-кок-о-рор-о поп-рор-ип-дод-е-мом и осос-вов-о-боб-о-дод-и-мом тот-е-боб-я! — кричали они, что означало на тайном языке Белой розы: «Мы скоро придем и освободим тебя!»

Лучшего способа раздразнить Алых не было. Они уже давно и безуспешно пытались научиться понимать это странное наречие, которым их враги владели в совершенстве. Белые розы трещали на своем тайном языке с такой невероятной скоростью, что для непосвященного их разговор звучал совершенной тарабарщиной.

Ни Сикстен, ни Бенка, ни Йонте никогда не видели, как пишут на этот языке, иначе они бы без труда разгадали тайну: слова были самые обыкновенные, только каждая согласная удваивалась, а в середину вставлялась буква "о". Например «Калле» писалось так: «Кок-а-лол-лол-е», а «Андерс» — «А-нон-дод-е-рор-сос».

Ева-Лотта узнала этот разбойничий язык от своего отца. Однажды вечером булочник случайно рассказал дочери, как он объяснялся в детстве со своими друзьями, когда не хотел, чтобы другие их поняли. Бурный энтузиазм Евы-Лотты по поводу «разбойничьего» языка несколько удивил ее отца. Он ни разу не замечал в ней такого восторга, когда речь шла о неправильных немецких глаголах… Но булочник послушно просидел целый вечер, обучая ее, а на следующий день Ева-Лотта передала свои знания Андерсу.

Одной из главных целей Алых в войне роз было выпытать у противника ключ к тайному языку. Но еще важнее было вернуть себе Великого Мумрика.

Внушительное имя «Великий Мумрик» носил совсем незначительный предмет — небольшой камешек странной формы, который где-то нашел Бенка. Ничего не стоило вообразить себе, что камешек напоминает старичка, маленького задумчивого старичка, сидящего, словно Будда, и созерцающего свой пуп.

Алые немедленно объявили камень священным талисманом и приписывали ему множество необычайно ценных свойств. Этого было, разумеется, достаточно, чтобы Белые розы сочли своим святым долгом попытаться им завладеть. Сколько жарких схваток происходило из-за Великого Мумрика! Может показаться странным, что маленькому камешку приписывали такое большое значение. Но почему бы Алым розам не почитать своего Мумрика так же глубоко, как, например, шотландцы почитали свой коронационный камень? Почему бы Алым не волноваться так же сильно, когда Белые розы коварно захватили драгоценный талисман, как волновались шотландцы, когда англичане поместили их коронационный камень в Вестминстерское аббатство?

И Алые страшно переживали потерю Мумрика. А Белые тщательно прятали свой трофей. Вообще говоря, спрятать Мумрика в каком-нибудь таком месте, где обнаружить его было бы выше человеческих возможностей, не составляло большого труда. Но война роз велась по своим, особым правилам. Тот, у кого в данный момент находился Мумрик, обязан был так или иначе намекнуть врагу, где его искать. Темной ночью в почтовый ящик противника подбрасывали, скажем, хитроумный ребус или загадочную карту, составленную так, чтобы подольше поводить неприятеля за нос. Призвав на помощь всю свою сообразительность, из чертежей можно было уяснить себе, что Мумрик спрятан в пустом вороньем гнезде на вязе, который растет в северном углу кладбища, или под одной из черепиц на крыше сарая сапожника Бенгтссона.

Но сейчас Великого Мумрика не было ни в одном из указанных тайников. Он находился совсем в другом месте. И одной из основных причин, почему в этот жаркий июльский день вновь вспыхнула война Роз, было как раз то, что Алым не терпелось точно узнать, где находится тайник. А имея заложником вождя Белых роз, выведать это, пожалуй, не так уж трудно!

«Мы скоро придем и освободим тебя!» — обещали Ева-Лотта и Калле. Что ж, их вождь действительно нуждался в ободряющем слове, потому что сильные руки влекли его на мучительный допрос — о Великом Мумрике и тайном языке.

— Я нон-и-чоч-е-гог-о нон-е сос-кок-а-жож-у! — геройски крикнул он, проходя мимо двери, за которой томились его товарищи.

— Ну погоди, не долго тебе еще гогокать! — пригрозил Сикстен и еще крепче ухватил его за руку. — Мы из тебя выжмем, что все это значит, будь спокоен!

— Крепись, не падай духом! — воскликнул Калле.

— Держись! Держись! Мы скоро придем! — кричала Ева-Лотта.

И сквозь запертую дверь услышали они гордые слова своего вождя:

— Да здравствует Белая роза!

И потом:

— Отпусти руку! Я пойду сам. Я готов, господа!

Больше они ничего не слышали. Великая тишина воцарилась в их тюрьме. Враг покинул дом и увел с собой их вождя.


* * * | Калле Блюмквист-сыщик | cледующая глава