home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню



* * *

Мумрик еще не вернулся из Стокгольма, с химической экспертизы, но полицию уже известили, что в мельчайших частицах шоколада, прилипших к Мумрику, действительно обнаружены следы мышьяка. А в той части плитки, что была у Калле, мышьяку оказалось достаточно, чтобы убить человека. Какое счастье, что ребятам опротивел шоколад и они даже не притронулись к этой плитке!

Покушение не удалось сохранить в тайне от Евы-Лотты. Все газеты писали о нем. Кроме того, комиссар счел своим долгом предупредить ее. Конечно, после настойчивых обращений во всех газетах поток подарков и лакомств совершенно прекратился, но Еве-Лотте все же лучше быть настороже. Человек, дошедший до крайности, мог найти и другой способ причинить ей зло. И, хотя комиссар опасался, что бедная девочка может опять заболеть от потрясения, когда узнает страшную правду, он все же пришел в дом булочника и серьезно поговорил с ней.

Но он ошибся в своих предположениях. Ева-Лотта нисколько не заболела. Она рассердилась, и притом не на шутку.

— Беппо же мог умереть! — кричала она, — ни за что ни про что чуть не погубить несчастную собаку, которая никому не делала зла!

В глазах Евы-Лотты это было ни с чем не сравнимое злодеяние.

Впрочем, природная беззаботность помогала ей забывать страшное. Через несколько дней она опять была весела. Она забыла, что на свете есть нехорошие люди, и знала только, что сейчас летние каникулы и жизнь чудесна.

Да, но до начала занятий осталась всего только однаединственная неделя! Все рыцари Белой и Алой розы считали, что эту короткую неделю надо использовать для чего-нибудь поинтереснее, чем печальные размышления о случившемся. Все равно ничего не изменишь!

Беппо совсем поправился, и Сикстен, сидевший около него как пришпиленный, снова был охвачен жаждой деятельности.

Он опять созвал под знамена свои войска. Они собрались в гараже и принялись плести интриги. Ибо час мщения пробил, и Алые собирались рассчитаться с Белыми розами за Мумрика в глобусе и за другие безобразия.

То, что Андерс нечаянно отравил Беппо, сюда не причислялось. Сикстен от всего сердца простил его, и к тому же Андерс самым трогательным образом ухаживал за Беппо во время его болезни.

Белая и Алая розы начали свои войны еще задолго до появления Мумрика. И, хотя Мумрик со всеми приписываемыми ему магическими свойствами был идеальным поводом для войны, существовали еще и другие сокровища, которые можно было отвоевывать у противника. Например, Белая роза овладела жестяной коробкой, битком набитой тайными бумагами. Андерс считал, что коробку эту можно без особого риска хранить в комоде на чердаке. В обычное время, возможно, это было и так, но сейчас, когда Мумрик находился в служебной командировке, Сикстен пришел к выводу, что коробка Белой розы — отличная драгоценность и ее стоит похитить, даже если придется бороться до последнего человека. Бенка и Йонте, конечно, тут же согласились. Трудно себе представить двоих ребят, которые больше были бы преисполнены решимости бороться до последнего человека.

После того как героическое решение было подкреплено страшными клятвами в гараже, Сикстен однажды вечером тихо и спокойно пошел в штаб Белых роз и взял коробку. Однако ожидаемого вопля со стороны Белых роз не последовало — по той простой причине, что они ничего не заметили. Наконец терпение Сикстена истощилось, и он послал Бенку с высочайшим письмом к Белым розам, чтобы они очнулись и поняли, что произошло. Письмо было следующего содержания:

Где же тайная коробка Белой розы,

Где же ее тайные бумаги?

Там, где кончаются Прерии, стоит дом,

В том доме есть комната,

В той комнате есть угол,

В том углу есть бумага,

На бумаге — карта,

На карте… вот именно!

О белые мокрицы, бегите,

В том доме поищите!

— Не пойду я туда ни за что на свете, — сначала сказала Ева-Лотта.

Но, поразмыслив, решила, что не может же она на всю жизнь отказаться от Прерий: ведь другого такого места для игр не сыскать! Весной и осенью, летом и зимой Прерии оставались одинаково заманчивыми, таящими множество всяких возможностей. Если навсегда отказаться от Прерий, так уж лучше идти в монастырь.

— Я пойду с вами, — объявила она после короткой внутренней борьбы. — Лучше с этим сразу покончить, а то я всю жизнь буду трусить.

На следующее утро Белые розы поднялись ни свет ни заря, чтобы враги не застали их врасплох во время поисков. На всякий случай Ева-Лотта не сказала дома, куда она отправляется. Она на цыпочках вышла через садовую калитку и присоединилась к ожидавшим ее Андерсу и Калле.

Прерии оказались вовсе не такими страшными, как думала Ева-Лотта. Здесь было мирно и тихо, как всегда. В воздухе с веселым свистом носились ласточки — чего же гут бояться? Усадьба выглядела почти приветливо. Она уже не производила впечатления заброшенной и необитаемой — просто люди еще не совсем проснулись. Скоро они распахнут окна, шторы затрепещут от утреннего ветерка, комнаты наполнятся оживленными голосами, а из кухни послышится приятный звон посуды, предвещающий заэтрак. Действительно, бояться абсолютно нечего.

Но, когда друзья вошли в дом, они все-таки почувстювали, что это мертвый дом. В углах паутина, обои позваны, окна разбиты… И никаких других голосов, кроме их собственных, разумеется, не слышно.

«Белые мокрицы, бегите, в том доме поищите!» — так обратился к ним Алый вождь, и они старались изо всех сил. Искать пришлось долго — дом был большой, с массой комнат и углов, — но в конце концов поиски увенчались успехом. Впрочем, Алые так и рассчитывали, ибо Сикстен на этот раз задумал такую хитрость, которая сулила Белым розам сокрушительное поражение.

Совершенно верно — на бумаге была нарисована карта, и не так уж трудно было сообразить, что она изображает сад почтмейстера. Вот дом, вот гараж, сарай, уборная, — в общем, все, а в одном месте — кружок и надпись: «Копайте здесь!»

— Что там ни говори, а изобретательности у Алых маловато, — заявил Андерс, проштудировав карту.

— Да, не очень-то остроумно, — подтвердил Калле. — Это же ребенок поймет, даже стыдно. Так пошли копать, что ли?

Да, надо было идти. Но сначала они хотели сделать кое-что другое.

Ребята не были в Прериях с той роковой среды. Тогда им не разрешил дядя Бьорк, но сейчас их охватило какое-то нездоровое любопытство: почему бы не пойти на то место, раз уж они здесь!

— Только без меня, — заявила Ева-Лотта категорически. Она бы лучше умерла, чем еще раз идти по той тропинке в орешнике. Но, если Андерсу и Калле охота, пусть идут, она не против. А Ева-Лотта останется здесь, в доме. Только чтоб они потом пришли за ней.

— Жди нас минут через десять, — ответил Калле.

И они ушли.



предыдущая глава | Калле Блюмквист-сыщик | * * *