home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


6

Конечно, затея была рискованная. Но сыщик должен рисковать! А не хочешь — лучше брось мечтать о профессии сыщика и становись продавцом горячих сосисок или кем-нибудь в этом роде. Калле не боялся, нет. Но волновался. Ох, как волновался!

Он завел будильник на два часа ночи. Как будто достаточно. Разумеется, трудно угадать, сколько времени должно пройти, пока подействует снотворное. Но уж в два-то часа дядя Эйнар должен спать без задних ног! И тогда Калле осуществит свой замысел. Потому что, если уж ты обнаружил наконец подозрительную личность, ты должен добыть отпечаток с ее пальца. Приметы, родимые пятна и всякое такое прочее неплохо, но ничто не идет в сравнение с настоящим, добротным отпечатком пальца!

Прежде чем залезть в постель, Калле напоследок выглянул наружу. Белые шторы в окне напротив медленно колыхались от вечернего ветерка. Там — дядя Эйнар. Может быть, как раз сейчас он принимает порошок и ложится спать. Калле в волнении потер руки. Это же совсем не трудно! Сколько они с Андерсом и Евой-Лоттой лазили по этой пожарной лестнице. Последний раз весной, когда на чердаке у Евы-Лотты устроили разбойничье логово. И уж если дядя Эйнар сумел вылезти в окно, то и Калле сумеет влезть.

«Итак, в два часа ночи, чтоб мне провалиться!»

Калле лег и мгновенно заснул. Но спал он беспокойно. Ему снилось, что дядя Эйнар гонится за ним по саду булочника. Калле бежал что есть мочи, но дядя Эйнар настигал его. Наконец он крепко схватил Калле за шиворот и сказал:

«Ты разве не знаешь, что все сыщики должны носить на хвостах пустые консервные банки, чтоб было слышно, когда они появляются?»

«Но ведь у меня нет хвоста», — оправдывался Калле.

«То есть как это — нет? А это что, по-твоему?»

Обернувшись, Калле увидел, что у него точно такой хвост, как у Туесе.

«То-то же», — сказал дядя Эйнар и привязал ему к хвосту консервную банку.

Калле сделал несколько скачков, и банка ужасающе задребезжала. Калле чувствовал, что вот-вот заплачет. Что скажут Андерс и Ева-Лотта, когда он явится с таким грохотом? Никогда больше он не сможет играть с ними. Ведь никто не захочет водиться с человеком, производящим такой страшный шум. А вон и они, Андерс и Ева-Лотта, — стоят и смеются над ним.

«Вот с сыщиками всегда так», — говорит Андерс.

«Неужели правда, что каждый сыщик должен носить банку на хвосте?» — взмолился Калле.

«Сущая правда, — ответил Андерс. — Есть такой закон».

Ева-Лотта закрыла уши руками.

«Ой, с ума сойти, как ты гремишь!»

Калле и сам понимал, что шум получается невыносимый. Звон, грохот, ой, какой звон…

Калле проснулся. Будильник! Вот разошелся! Калле поспешно его остановил и вскочил на ноги. Слава богу, у него нет хвоста! Какое все-таки счастье, что это был только сон. А теперь — скорей за дело!

Он подбежал к письменному столу. Прежде всего — штемпельную подушку. Ага, вот она! В карман ее. Теперь не забыть бы бумагу! Готово.

С величайшими предосторожностями спустился Калле по лестнице, минуя скрипучие ступеньки — он их знал наперечет.

«Полный порядок!»

Калите ощутил прилив восторга. Он легко проскользнул через щель в заборе — и вот он уже в саду булочника. До чего же тихо кругом! А сирень как пахнет! А яблони! Все совсем не такое, как днем. И во всех окнах темно, даже у дяди Эйнара.

У Калле слегка защекотало под ложечкой, когда он ступил на пожарную лестницу. Все-таки немного страшно… Стоит ли терпеть столько мороки из-за отпечатка пальца? Он ведь даже толком не знал, зачем все это затеял. Просто он слышал, что у всех жуликов положено брать отпечатки пальцев. А дядя Эйнар, похоже, жулик. Значит, и у него надо взять отпечаток!

«Азбука сыскного дела! — подбодрил себя знаменитый сыщик и полез вверх.А вдруг дядя Эйнар и не думает спать? Я — туда, а он сидит на кровати и смотрит на меня, — что я тогда скажу?»

Калле лез уже не так уверенно.

«Добрый вечер, дядя Эйнар! Какая сегодня чудесная ночь! А я вот вышел подышать свежим воздухом и решил прогуляться туда и обратно по пожарной лестнице!» Нет, что-то не то!

«Должно быть, тетя Миа дала ему сильнющий порошок», — убеждал себя Калле.

И все же, занося руку на подоконник, он чувствовал примерно то же, что человек, сующий голову в змеиное гнездо.

В комнате царил мрак, но кое-что можно было разглядеть. Калле сейчас напоминал пугливого и любопытного зверька, готового мгновенно исчезнуть при первых признаках опасности.

Ага, вон кровать. Оттуда слышалось глубокое дыхание. Спит, слава богу! Калите медленно полез через подоконник, поминутно останавливаясь, чтобы прислушаться. Все было спокойно.

«Уж не дала ли она ему крысиного яду, больно крепко спит», — подумал Калле.

Он лег на пол и тихонько пополз по-пластунски к своей жертве. Азбука сыскного дела!..

Вот ведь повезло: правая рука дяди Эйнара свесилась с кровати! Остается только взять ее и… В этот момент дядя Эйнар пробормотал что-то во сне и согнул руку в локте.

Тут-тук-тук! — гулко отдалось в комнате.

«Откуда здесь мотор?»— удивился Калле. Но это его собственное сердце колотилось, словно хотело выскочить.

Между тем дядя Эйнар продолжал спать. Рука его теперь лежала на одеяле. Калле открыл штемпельную подушку и осторожно прижал к ней большой палец дяди Эйнара, держа его так, будто это была раскаленная головня.

— Пх-х! — сказал дядя Эйнар.

Теперь остается вытащить бумагу. Ой, а где же она? Этого еще не хватало! Прямо перед ним лежит с краской на пальце выслеженный им самим жулик, все идет как по маслу, а он никак бумагу не найдет! Постой, да вот же она, в кармане штанов!.. Калле осторожно прижал к листку палец дяди Эйнара. Готово. Есть отпечаток! Калле был счастлив. Если б ему подарили сейчас белую мышь — и то он не чувствовал бы себя счастливей.

Теперь бесшумно отползти назад и перемахнуть через подоконник. Это же так просто!

Да, все шло бы как по нотам, если бы тетя Миа не разводила у себя столько цветов. Одна половинка окна была закрыта, и здесь стоял на подоконнике горшок с маленькой скромной геранью. Калле осторожно привстал и…

В первый миг он решил, что разразилось землетрясение или еще какое-нибудь стихийное бедствие, — такой чудовищный грохот раздался в комнате. Но нет, это был всего-навсего бедный маленький цветочный горшок!

Калле стоял перед окном, спиной к дяде Эйнару.

«Сейчас я умру, — думал он. — Ну и пусть!»

Всем своим существом он слышал, чувствовал и понимал, что дядя Эйнар проснулся. Еще бы — горшок с геранью загремел, словно целый цветочный магазин разлетелся вдребезги!

— Руки вверх!

Это был голос дяди Эйнара, но как будто и не его. Сейчас в нем звучала сталь.

Всегда лучше смотреть опасности прямо в глаза. Калле обернулся и увидел направленное на него дуло пистолета.

Сколько раз мысленно он попадал в такое положение и всегда сохранял присутствие духа. Быстрым ударом он поражал целящегося в него преступника и со спокойным: «Не торопитесь, сударь», ловко отбирал у него пистолет. Действительность оказалась немножко иной… Калле, конечно, приходилось пугаться и раньше — например, когда на него бросилась на площади собака бухгалтера и еще когда он однажды зимой въехал в прорубь, — но никогда, никогда в жизни не чувствовал он такого леденящего до тошноты страха, как сейчас. «Мама!» — подумал он.

— Ближе, — произнес стальной голос.

Да, подойдешь тут, когда у тебя две вареные макаронины вместо ног! Он все-таки попробовал двинуться.

— Что? Калле? — Сталь исчезла из голоса дяди Эйнара, но суровость осталась. — Собственно говоря, что ты здесь делаешь в такое время? Говори!

«Что теперь будет! — в ужасе думал Калле. — Что говорить?»

В моменты величайшей опасности на человека иногда находит спасительное вдохновение: Калле вдруг вспомнил. что несколько лет назад он ходил во сне. Вставал среди ночи и отправлялся бродить. Это продолжалось до тех пор, пока мама не сводила его к врачу и ему не прописали успокаивающее лекарство.

— Ну, Калле? — сказал дядя Эйнар.

— Как же я сюда попал?!. — воскликнул Калле. — Как же так? Уж не начал ли я опять ходить во сне? Ну да, теперь вспоминаю, вы же мне приснились. («Это ведь правда», — подумал Калле.) Пожалуйста, дядя Эйнар, извините, что я разбудил вас!

Дядя Эйнар спрятал пистолет и похлопал Калле по плечу.

— Ничего, ничего, дорогой мой сыщик, это, наверное. детективные увлечения не дают тебе спокойно спать. Попроси маму дать тебе немного брому перед сном, и все будет в порядке, вот увидишь. Давай-ка я тебя провожу.

Дядя Эйнар проводил его по лестнице и отпер наружную дверь. Калле поклонился и мгновение спустя угрем скользнул сквозь щель в заборе.

— Кажется, пронесло, — прошептал он.

Калле чувствовал себя, как человек, только что спасшийся после кораблекрушения. Ноги как-то странно дрожали, и он еле-еле дотащился по лестнице к себе в комнату. Здесь он плюхнулся на постель и глубоко вздохнул.

— Кажется, пронесло, — прошептал Калле опять.

Он долго сидел не шевелясь.

До чего же опасна профессия сыщика! Некоторые думают, что это самое простое дело… Ну уж нет! Легко сказать — на каждом шагу тебе прямо в нос суют дуло пистолета!

Ноги постепенно перестали дрожать. Леденящий страх прошел. Калле нащупал в кармане драгоценный клочок бумаги. Теперь он уже не боялся — он был счастлив! Калле вынул листок и аккуратно спрятал его в левый ящик письменного стола. Там уже лежали отмычка, газета и жемчужина. Мать не могла бы глядеть с большей нежностью на своего ребенка, чем Калле — на содержимое этого ящика. Он тщательно запер его и положил ключ в карман. Потом достал записную книжку и раскрыл ее на странице дяди Эйнара. Требовалось сделать некоторые добавления.

«Имеет пистолет, — записал Калле. — Держит его под подушкой, когда спит».

В это время года семья Лисандер имела обыкновение завтракать на веранде. Они как раз принялись за кашу, когда Андерс и Калаче вынырнули неподалеку. Калле не терпелось узнать, скажет ли дядя Эйнар что-нибудь о его ночном визите. Но дядя Эйнар как ни в чем не бывало ел кашу.

— Постой, Эйнар, какая досада, — сказала вдруг фру Лисандер, — я же вчера забыла тебе дать снотворное!


предыдущая глава | Калле Блюмквист-сыщик | cледующая глава