home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 5


Глядя вслед поспешно удаляющейся девушке. Ангел все же не выпускал из поля зрения человека, которого она называла Морганом. Касси шагала стремительно, едва не бежала. Морган тоже смотрел ей вслед и вполголоса что-то ворчал себе под нос. Ангел не до конца понимал смысл сцены, свидетелем которой ему довелось стать, но все это ему определенно не нравилось. Лишь через какое-то время он все-таки сообразил, что произошло на его глазах.

Высокий техасец, вспомнив о присутствии чужака, повернулся к нему и уже готов был что-то сказать, но Ангел поспешно произнес:

— Вам придется извинить меня, но дама вот-вот уедет с моей лошадью.

Черт возьми, именно это она и собиралась проделать. Ангел тихонько чертыхнулся, представив, как ему придется нестись что есть духу, чтобы успеть остановить экипаж, который трогался с места.

К тому времени когда, запыхавшийся и растерзанный, Ангел все же догнал его, экипаж уже выезжал из городка. Меньше всего Ангел думал о том, чтобы не напугать девушку, когда вдруг окажется рядом на сиденье.

— Леди, это называется угоном лошадей! — выпалил он, тяжело дыша.

Рот ее от удивления приоткрылся, когда она, обернувшись, увидела двух лошадей, послушно бегущих за экипажем.

— О Боже, я совершенно забыла… даже не заметила… и я вовсе не пыталась угнать…

Она резко оборвала свой бессвязный лепет и плотно сжала губы. Очень медленно повернула голову, и на лице ее появилось уже знакомое Ангелу выражение.

— Не стоит… — попытался он было предупредить новый виток конфронтации, но она уже с головой бросилась в омут вражды.

— Какого черта вы пытались вмешаться? Неужели не можете иначе общаться с людьми, — только гнуть и ломать их, топтать гордость и достоинство?

— Признаться, не могу.

Касси не ожидала такого ответа, как не ожидала и спокойного движения — он откинулся на спинку сиденья и скрестил руки на груди, словно поощряя ее продолжить свою речь. Это сразу же остудило ее пыл, она отвернулась и уставилась на дорогу. Выдержав паузу, девушка заметила с плохо скрытым презрением:

— Тогда вы должны везде, где только появляетесь, оставлять за собой трупы.

— Случается и так, — довольно сдержанно согласился он.

Она не нашлась что возразить. Право, уж лучше поговорить о погоде, а не об убийствах людей — эта тема, похоже, давалась ему нелегко. Она же совершенно не знала, как вести себя с подобными людьми, да и не хотела учиться этому.

Он должен уехать, сегодня же, а лучше — немедленно. И эта мысль так крепко засела у Касси в голове, что она почти непроизвольно натянула вожжи и остановила экипаж, чтобы тут же заявить об этом своему пассажиру. Она решительно повернулась и оказалась лицом к лицу с Ангелом — всего несколько футов разделяло их. Ей даже пришлось чуть запрокинуть голову, чтобы увидеть его глаза. И тут же она оказалась в ловушке его угольно-черных зрачков, теперь уже совсем не страшных, а завораживающих.

— Почему вы остановились?

Почему она остановилась? Бог знает… но тут же вспомнила. Вздрогнув, Касси забилась как можно глубже в угол сиденья; весьма смутно осознавая все происходящее и не понимая, почему любая мысль, едва родившись у нее в голове, тут же куда-то пропадает. Не понимала она и того, почему так странно чувствует себя рядом с ним и вроде бы задыхается, словно какая-то перепуганная дурочка. Но она отнюдь не испытывала страха, во всяком случае сейчас. Ангел больше не пугал ее своей мрачноватой усмешкой.

Касси заставила себя отвести от него взгляд, чтобы снова сосредоточиться на проблеме, которая больше всего занимала ее последнее время. Отношения с соседями! И она решила, что будет смотреть только на дорогу и выскажет все — все до конца.

— Мне не нравится то, что произошло сейчас в городке. С Морганом я могу управиться и сама. Но с вами и Морганом — уже не могу. Я сказала ему то, чего совершенно не желала, и только потому, что хотела отвлечь его внимание от вас. Пока вы не схватились за револьверы.

— Я бы не стал этого делать, — возразил Ангел холодно. — Я, представьте себе, не ищу ссор. Мне они ни к чему. Порой бывает достаточно показать револьвер, и многие тут же замолкают и сматываются.

Но Касси еще не сказала всего, что намеревалась, и продолжила:

— Маккейли, к клану которых принадлежит Морган, — не совсем обычные люди. Все они на редкость горячи. Когда выходят из себя, несутся на обидчиков, как разъяренные буйволы. Морган мог бы даже не заметить, как вы вынимаете револьвер, и вам пришлось бы застрелить его, чтобы остановить. В противном случае вы сами оказались бы на земле с изуродованным лицом. Но все уже, слава Богу, позади, и никто не пострадал.

— Именно так, но…

— Я еще не закончила. — Она решительно оборвала его, по-прежнему глядя в сторону, но смущаясь под его пристальным взором. — Я была так расстроена всем происшедшим, что уехала из города, не сделав того, что намеревалась… ладно, вы можете это узнать. Я собиралась отправить телеграмму Льюису Пикенсу и сообщить ему, что мои проблемы уже решены и я больше не нуждаюсь ни в его, ни в вашей помощи. Теперь мне придется вернуться в город, чтобы закончить дело.

— Давайте, — только и произнес он.

Касси облегченно вздохнула. Она ожидала возражений, была внутренне готова к тому, что придется врать, убеждая его, что у нее нет дел, в решении которых он был бы полезен, — и все это после того, как Ангел стал свидетелем ее стычки с Морганом. Возможно, он и сам был бы рад выбраться из этой заварухи. Когда сегодня утром ему стало ясно, что придется возиться с ней, чтобы вернуть какой-то долг Пикенсу, то он не выглядел уж слишком радостным.

Она повернулась к нему с искусственной улыбкой на лице, но улыбка сразу же погасла под его хмурым взглядом. Неужели она не правильно поняла его ответ? Наверное, лучше все же было бы сочинить какую-нибудь правдоподобную ложь.

— Но у меня действительно уже нет никаких проблем. За шесть недель многое изменилось. Не будь я так потрясена вашим появлением нынешним утром, то сразу сказала бы вам это. Ведь прошло уже довольно много времени, страсти остыли, и теперь об этом не стоит и говорить.

Он снова лениво откинулся на спинку сиденья, скрестив на груди руки, и произнес, растягивая слова:

— Я уже так заинтригован, что вы, может быть, все-таки посвятите меня во все это?

Ей очень не хотелось вдаваться в подробности — она могла ненароком сболтнуть лишнее, и он сделает вывод, что его помощь все же необходима.

— Дело в том, — начала она беспечным тоном, — что несколько человек настроены против меня.

— Сколько?

Она насторожилась.

— Две семьи.

— Сколько?!

Его настойчивость заставила ее прищуриться и нетерпеливо бросить:

— Я никогда не давала себе труда сосчитать.

— Значит, их так много?

Это шутка? Он, кажется, шутит? Но в предмете их разговора нет ничего смешного, во всяком случае для нее. Ладно, пусть думает что хочет — ее это не задевает.

Она небрежно махнула рукой и заверила его:

— В общем, повторяю, ничего серьезного. Но мне хотелось бы, чтобы мистер Пикенс все же появился здесь, хорошо бы сгладить некоторые шероховатости, чтобы все стало как раньше, до того как эти люди обозлились на меня. Я надеялась, что пробуду здесь до весны, но теперь мне придется уехать раньше, как только вернется папа, и больше никаких проблем.

Он молчал и лишь выжидательно смотрел на нее — словно знал, что за сказанным скрывалось еще что-то. Да, плохи ее дела. Она уже выложила все, что собиралась.

Других аргументов у нее нет.

— С вашей стороны очень любезно предложить мне свою помощь, но сейчас она просто не нужна. Мне не грозит никакая… э… опасность, да, собственно, никогда и не грозила. Так что телеграмма, которую я собираюсь послать мистеру Пикенсу, освободит вас от всех обязательств относительно меня.

— Дело обстоит именно так?

— Именно так. Он может быть уверен, что вы вернули свой долг, пусть даже вам и не пришлось ничего такого делать. Но вы ведь приехали сюда. Вы хотели помочь мне, даже настаивали на этом, — добавила она со смешком. — Вы сделали все, о чем он вас просил. Так чего ж еще…

— Вряд ли ему будет интересно знать, мог ли я что-то еще сделать, — сухо оборвал ее Ангел. — Но если проблемы больше не существует, вы не будете против, если я покручусь здесь несколько дней и поспрашиваю у людей?

Касси застыла и с негодованием спросила:

— Почему вы хотите сделать это?

— Потому что вы не очень убедительно врете, леди. Несколько секунд она смотрела ему прямо в глаза, читая там со всей ясностью: он не верит ни единому ее слову. Вздохнув, она печально произнесла:

— Я знаю. Но большинство людей не замечают этого.

— Вы так красивы, что им кажется, будто вы не можете произнести ни слова лжи.

Что это — оскорбление или комплимент? И почему он так уверен в том, что она говорит не правду? Понять это мог лишь тот, кто хорошо ее знает.

Она сделала еще одну попытку:

— И все равно вы не сумеете мне помочь. Ваша встреча с Морганом лишь доказывает это. Вы раздражаете людей, а мне нужен человек, способный мирить их.

Глядя на нее, он медленно покачал головой.

— Я не намерен принимать ваши слова на веру, леди, во всяком случае, после всего того, что вы мне наговорили. Я решу сам, смогу помочь вам или нет. Но я должен услышать наконец, в чем состоит ваша проблема. И прошу говорить только правду. Пока не услышу ее, буду ходить за вами по пятам, а это, уверен, не доставит вам удовольствия.

Она и сама была в этом совершенно уверена. Пусть сейчас этот человек и не угрожал ей, лишь был по-бычьи упрям, но все равно заставлял ее нервничать. Каждую минуту она ждала проявлений его необузданной натуры, грубой силы и жестокости… У нее не было опыта общения с подобными людьми, хотя она и понимала, что такой опыт ей необходим. Похоже, ей не удастся быстро отделаться от этого человека.

— Ладно, — произнесла Касси со смирением в голосе. — Но сначала позвольте мне заверить вас, что ту кашу, которую вынуждена расхлебывать, я же и заварила. Видите ли, я вечно во все вмешиваюсь, за что сама и страдаю. Признаю этот свой недостаток, но ничего не могу с собой поделать. Должна честно предупредить вас: если и вы ввяжетесь в это дело, то не исключено, что я внесу сумятицу и в вашу жизнь.

— Что ж, теперь я предупрежден, — хмыкнул он. Похоже, ее слова не произвели на него никакого впечатления. Возможно, он решил, что изрядно напугал ее и ей не придет в голову проделывать с ним разные опасные штучки. Ладно, пусть считает так, возможно, так и будет.

— Во всяком случае, — продолжала она, — я не желала ничего плохого, только хотела положить конец глупой семейной вражде, которая длится уже двадцать пять лет. Хотя вражда разделяет не только семьи Маккейли и Кэтлинов. Батраки тоже втянуты в их распри. Когда работники встречаются в городе, неизменно возникает потасовка, А если вдруг перемешиваются стада скота — ну, тогда может дойти и до стрельбы. Мой отец последние десять лет был, по сути, буфером между ними: случилось так, что наше ранчо разделяет их владения. За это время дело никогда не заканчивалось смертоубийством, хотя по, обе стороны накопилось достаточно злобы.

— Я многое знаю о подобной вражде, мисс Стюарт. Мне несколько раз случалось бывать в самом центре таких схваток.

Касси кое-что знала об этом, по крайней мере до нее доходили слухи, что одно такое враждующее семейство наняло его решать спор силой оружия. Но она решила не говорить Ангелу об этом.

— И все же эти люди — не тупые фанатики, они не требовали, чтобы все окружающие поделились на лагеря — за ту или за другую сторону. И я сохраняла хорошие отношения с обеими семьями, особенно подружились с Дженни Кэтлин, моей ровесницей, и с Морганом Маккейли.

— Это тот самый упрямый молокосос, с которым вы разговаривали? И вы называете такие отношения дружескими?

От его насмешливого тона она покраснела.

— Он был расположен ко мне, пока я не настроила против себя всю его семью.

— И как же вы умудрились проделать это?

— Выступила в роли свахи. Решила, что проще всего покончить с враждой, связав две семьи узами брака. Ведь неплохая идея? Как вы считаете?

— Что ж, если молодые супруги ладят, то, — думаю, это вполне может сработать. И что же из этого вышло? Они прикончили друг друга?

Касси нахмурилась, решив не обращать внимания на его ироничный, тон.

— До этого дело не дошло. Но с моей помощью Дженни и Клейтон поженились, причем каждый из супругов считал, что у них брак по любви. Я вроде бы убедила их в этом. Но в первую же брачную ночь выяснилось, что это отнюдь не так. Клейтон отправил свою невесту обратно в отчий дом, обе семьи пришли в ярость и обвинили во всем меня. В общем-то справедливо, потому что эти двое, а они самые младшие в своих семьях, несмотря на обоюдную симпатию, не додумались бы до женитьбы, если бы не я.

— Значит, теперь добрая половина соседей ненавидит вас до глубины души. И это все?

От удивления Касси приоткрыла рот.

— Все? Мне этого более чем достаточно! — с возмущением , произнесла она. — Я не привыкла к тому, что меня ненавидят. Но это, к сожалению, не все. Меня попросили… точнее, обе семьи велели мне убираться из Техаса. А Маккейли еще и установили точную дату отъезда, сказали, что иначе сожгут наше ранчо. Как видите, они очень великодушны, ведь все это произошло шесть недель назад. Эти люди дали мне кучу времени, шести недель вполне достаточно на сборы. Однако я не могу уехать, пока не вернулся отец. А он задерживается из-за ранения. Срок истекает в субботу, но я не брошу ранчо, даже если бы и хотела уехать. Ни Дороги Кэтлин, ни Маккейли-старший — главы двух семейств — не желают со мной разговаривать. Я же не могу ни принести им свои извинения, ни умолить их простить меня. А теперь скажите мне, мистер, каким образом вы можете мне помочь? Здесь необходим талант мистера Пикенса убеждать людей, взывать к их рассудку. А вы, как мне рассказывали, вообще не очень-то разговорчивы.

— От кого вы это слышали? Вы уже не первый раз говорите, что знаете меня. Но, насколько я помню, мы никогда раньше не встречались. Или все-таки встречались?

Надо же! Как он посмел забыть ее? А ведь они действительно встречались раньше! Впрочем, Касси не оскорбилась. Она не обманывалась на свой счет и не считала себя писаной красавицей, вслед которой поворачиваются головы всех проходящих мимо мужчин. Нельзя сказать, что на нее вовсе никто не обращал внимания с тех пор, как она достигла брачного возраста. Правда, их ранчо в Вайоминге — «Ленивые С» — было очень крупным хозяйством. Но вообще-то Стюарты имели и другие источники доходов, им не нужно было полностью полагаться на землю. А вот два молодых человека, которые проявляли к ней явный интерес, прямо спросили ее, не собирается ли она побыстрее отделаться от Марабеллы. Когда же она ответила, что не собирается, оба тут же потеряли к ней всякий интерес.

Поэтому она сказала Ангелу:

— Мы не встречались, но я знаю про вас все — кто вы и чем занимаетесь. Я росла на рассказах о ваших подвигах.

Он с недоверием взглянул на нее.

— Мое имя довольно известно на Севере, леди, а вот в здешних краях его почти не знают.

— Да, но я ведь не уроженка Техаса, — объяснила она. — Я приехала сюда погостить из Вайоминга. Он пристально посмотрел на нее и пробурчал:

— Черт… так вы, значит, из тех чудаков Стюартов с ранчо «Ленивые С» неподалеку от Шайенна, не так ли? Из тех самых, у кого вместе со скотом пасется слон? Дьявольщина, я должен был догадаться.

Эти слова он произнес с таким видом, что она от негодования покраснела.

— Вы со своим дьяволом и чертом ничего не понимаете, — бросилась она на защиту своей семьи. — Просто мой дедушка очень любит делать необычные подарки. Он путешествовал по всему миру, бывал в таких местах, про которые вы и не слыхивали. Он приобщает нашу семью к своей жизни. Не вижу в этом ничего плохого.

— Ничего плохого? Да я слышал, что этот самый слон разворотил как-то половину вашего амбара. Краска еще ярче залила ее лицо.

— Слон принадлежит моей маме. Вообще-то он чаще находится на пастбище, но иногда заглядывает и домой. Но он такой неловкий. Никакого особого ущерба слон не приносит, а мама его очень любит.

— Ваша мама…

Он вовремя прикусил язык, но она могла себе представить, что он хотел сказать. Ни для кого в Шайенне не было секретом, что Катарина Стюарт, годами живя в одном доме со своим мужем, не обменялась с ним ни единым словом, а при необходимости общалась с ним через третьих лиц. Жители городка считали такую жизнь совершенным чудачеством. А многочисленные экзотические животные, обитавшие на ранчо, только укрепляли их в этом мнении.

— И каким же образом вы заполучили эту черную пантеру? Подарок любящего дедушки?

Она едва не сказала ему, что это замечание можно счесть за оскорбление. Он, видно, полагал, что ее дедушка был малость не в себе — или даже отнюдь не малость. Но, в конце концов, его реакция понятна. А рассказывать про Марабеллу ей приходилось не впервые.

— Не совсем так. Дедушка вообще-то хотел оставить Марабеллу себе. Она досталась ему в тот самый день, когда он уезжал из Африки. Туземцы убили ее мать, собирались убить и ее, но дедушка вмешался и взял котенка с собой на корабль. Но когда они отплыли, оказалось, что морские путешествия явно не для Марабеллы — она всю дорогу болела, отказывалась от пищи… — Девушка немного помолчала, задумавшись. — Когда дед приехал на ранчо, она была полумертвой, бедное создание, — кожа да кости. Он уже было хотел отправить ее в зоопарк, но сначала отдал мне, чтобы я ее откормила. А я очень привязалась к ней — она была такая маленькая и беззащитная. Я сумела уговорить дедушку оставить Марабеллу, а он мне ни в чем не мог отказать. И я ни разу не пожалела, что у меня есть пантера.

Даже если Марабелла и отпугнула двух ее ухажеров, возможных мужей, мысленно добавила Касси.

— Но мы, мне кажется, отклонились от темы, — продолжала она посуровевшим голосом. — Я спросила вас, каким образом человек подобного рода занятий может помочь мне? Не будете ли так добры ответить?

Недовольство промелькнуло в глубине его черных глаз.

— Разве вы не сказали, что Маккейли — на редкость вспыльчивые люди?

— Да, но…

— Если вы не хотите, чтобы я потолковал с ними, то я, напротив, охотно бы сделал это.

— Нет!

— Тогда я остаюсь здесь! Чтобы защитить вас в случае необходимости. До тех пор, пока они не оставят вас в покое либо пока вы не уедете. В любом случае мне придется держаться к вам поближе.

Похоже, такая перспектива не очень-то его прельщает, подумала Касси, почему-то испугавшись своих мыслей.


Глава 4 | Ангел | Глава 6