home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


XVIII

Мое увлечение оклендской набережной бесследно прошло. И она сама, и жизнь ее мне перестали нравиться. Меня уже не привлекали ни пьянство, ни бродяжничество. Я вернулся к оклендской публичной библиотеке и стал читать там книги с большим разумением, чем в былое время. Кроме того, мать моя говорила, что я достаточно перебесился и пора поступить на постоянную службу. Семья очень нуждалась в средствах. Я поступил на джутовую фабрику.

Тут начинается период полной невинности в отношении всего, касавшегося Зеленого Змия. Я не пил ни одной капли вина в продолжение многих месяцев.

Я попал в союз молодых христиан. Препровождение времени там было здоровое и спортивное, но слишком юношеское. Оно уже не удовлетворяло меня: я уже не был ни мальчиком, ни юношей, несмотря на свои молодые годы. Я кутил со взрослыми людьми и знал таинственные и страшные вещи. Относительно молодых людей, встреченных мною в союзе, я был как бы обитателем другого мира. Я говорил иным языком, и жизненный опыт мой был печальнее и страшнее.

В счастливые времена будущего, когда алкоголь будет изгнан из привычек людей, именно союзы, вроде союза молодых христиан и другие, подобные им, но несравненно лучше, мудрее и мужественнее, объединят тех, которые теперь ищут развлечения, занятия и друзей в питейных домах. Пока мы живем нынешним днем и будем говорить о нем.

Я работал по десять часов в день на джутовой фабрике, это был однообразный труд у машины; мне же хотелось жить по-настоящему, осуществить свое призвание, а не работать при машине за десять центов в час. Питейные дома уже надоели мне, и я хотел чего-нибудь нового. Я возмужал, и во мне развивались нежданные и беспокойные силы и наклонности. К моему счастью, я в это время познакомился в Луи Шаттоком, и мы подружились.

Луи Шатток был настоящим шалуном, убежденным в том, что он в качестве городского мальчика уже прошел огонь, воду и медные трубы. Я же совсем не был городским мальчиком. Луи был красив и строен и всегда влюблен в девушек. Любовь была для него интересным и увлекательным занятием. Я же совсем ничего не знал о девушках, потому что слишком стремился сделаться мужчиной. Эта сторона жизни осталась совсем неизвестной для меня. Когда Луи прощался со мною, снимал шляпу перед знакомой барышней и уходил рядом с нею по тротуару, я ощущал зависть. Мне захотелось принять участие в игре.

— Ну что ж, за чем стало дело? — сказал Луи. — Познакомься с какой-нибудь девушкой.

…Мы с Луи не имели возможности посещать танцклассы или общественные балы, где было очень удобно начинать знакомство. У нас не хватало денег. Он был молотобойцем и зарабатывал лишь немногим больше меня. Мы оба жили дома и платили за свое содержание. На оставшиеся деньги мы покупали папиросы, необходимую одежду и сапоги, после чего у каждого из нас оставалась на личные расходы сумма, колебавшаяся от семидесяти центов до одного доллара в неделю. Мы складывали эту сумму и делили ее пополам; иногда один из нас брал ее всю в долг, когда предвиделось какое-нибудь особо интересное приключение с девушкой…

Луи уговаривал барышень приводить с собою подруг для меня, но те, которые приходили, не нравились мне; они показались мне слабыми копиями с его выдающихся экземпляров.

Беда была в том, что я, видевший всякие виды, был еще страшно застенчив. Луи постоянно подбодрял меня, но я был связан моим полным незнакомством с девушками. Они казались мне чужими и далекими после пережитой мною скороспелой жизни взрослого мужчины. Когда наступал момент решительных действий, то у меня не хватало подобающей дерзости и достаточного апломба.

Тогда Луи показывал мне, что надо делать: известный многообещающий взгляд, улыбка, решимость, приподнятая шляпа, два слова, немного колебаний, хихиканья, жеманного нервничанья — и вот Луи уже успел познакомиться и зовет меня кивком головы для дальнейших представлений. Но лишь только мы расходились попарно, то я замечал, что Луи неизменно избирал себе хорошенькую и оставлял мне неинтересную.

Мы с Луи каждый вечер встречались в маленькой кондитерской или на углу улицы после окончания работы. Однако теплая осень прошла, и улица перестала быть приятным местом для свидания в холодные ночи или в сырости под мелким дождем.

Мы с Луи стали обсуждать наше положение; оно разрешалось одним лишь образом: надо было идти в питейный дом, в место собрания мужчин, в место, где они бражничают с Зеленым Змием. Как хорошо помню я тот сырой и ветреный вечер! Мы были без пальто, так как не имели возможности купить себе верхнюю одежду. В барах всегда тепло и уютно. Мы пошли туда не из желания выпить; однако, зная, что бары не благотворительные учреждения, мы понимали, что нельзя проводить в них много времени, не купив себе вина.

У нас было совсем мало центов. Нам было жаль тратить их, они были так нужны для трамвайных билетов для нас с нашими барышнями (когда мы были одни, то никогда не ездили на трамваях, а всюду ходили пешком). Поэтому нам хотелось получить по возможности больше удовольствия на свои деньги. Мы потребовали карты и играли в продолжение целого часа, причем Луи угощал раз, и я тоже раз, а пили мы пиво, так как оно дешевле вина и стоит только десять центов на двоих. Это было мотовство, и как жалко нам было этих денег!

Мы с Луи были здоровые юноши и совсем не хотели пить, да и средств у нас не было на пьянство. А все же обстоятельства и холодная, дождливая погода принудили нас искать убежища в питейном доме, где нам приходилось тратить часть нашего скудного заработка на вино. Иные критически настроенные читатели могут возразить, что мы могли бы отправиться в союз молодых христиан, в ночную школу, в общественные кружки и в дома наших молодых знакомых. Я только могу ответить на это, что мы во все эти места не пошли. Это неопровержимый факт. И теперь еще, в данный момент, сотни и тысячи таких же мальчиков, как Луи и я, поступают совершенно так же, как и мы, и идут к теплому и уютному Зеленому Змию, зовущему, приветствующему их запанибрата и научающему их идти по путям своим.


предыдущая глава | Зеленый Змий | cледующая глава