home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 6

Почему-то, хотя Роза и видела Поля Дюмона оба раза всего несколько минут, сознание того, что он целую неделю пробудет в Сан-Франциско, принесло ей успокоение. Проснувшись, она почувствовала себя необычно жизнерадостной и сразу поняла, что ее хорошее настроение связано с отсутствием Дюмона.

Она потянулась, как кошка, и прищурилась на расплывчатый солнечный луч, пробившийся в щели полога.

«Можно поверить в шесть невозможных вещей до завтрака, как Белая Королева у Льюиса Кэрролла. В этом доме что только не возможно!»

Прошлой ночью, читая Камерону одну из книг, Роза испытала очень странное чувство: ей стало казаться, что та чепуха, которую она переводит, на самом деле вовсе не чепуха. Забравшись в постель, она долго не могла уснуть и лежала, глядя на отблеск лунного света, которому не воспрепятствовали ни шторы, ни полог кровати и который освещал единственную резную розу на изголовье.

«По крайней мере тогда я думала, что это лунный свет и роза — без очков довольно трудно судить об этом с уверенностью…»

Магия… В этом доме с его невидимыми слугами, с его странным хозяином ничто не казалось невозможным, особенно при свете луны.

Однако так было глубокой ночью, когда ветер шумел в ветвях деревьев, а лунный свет лился в окно. Теперь же, когда из соседней комнаты долетал запах кофе и бекона, а комната была залита солнечными лучами, Роза была готова смеяться над собственными фантазиями.

«Надо же, магия! Почему бы тогда не поверить в Санта Клауса или джинна, являющегося, если потереть лампу!»

Если Камерон желает обманываться и дальше, это его дело. Она же будет откладывать деньги и делать то, чего желает хозяин, а тем временем с помощью книг, которые он для нее закажет, продолжать собственные изыскания. А потом, когда Камерон наконец устанет от этого фарса, она заберет свои накопления и поступит в здешний университет — о том, который основал Леланд Стэнфорд, отзываются очень хорошо. Только примут ли туда женщину?

«Ну, об этом я стану беспокоиться, когда придет время», — решила Роза. Среди тех книг, что она читала прошлым вечером, была одна… В отличие от остальных, авторы которых могли бы получить премию за путаницу и невразумительность, эта была хорошо и логично написана. Роза отложила ее отдельно от стопки, собираясь прочесть от начала до конца. Может быть, получив представление о том, во что верит хозяин, она сможет лучше понять, что он ищет…

Роза не собиралась в этот день отправляться на прогулку и порадовалась этому, закончив завтрак: солнце сменилось моросящим дождем, который явно не собирался кончаться.

Что ж, можно при дневном свете получше рассмотреть внутренность дома, а потом почитать до тех пор, пока не придет время выполнять ежевечерние обязанности.

Роза взяла с собой отложенную с вечера книгу, решив, что приятно будет посидеть с ней в оранжерее среди экзотических тропических растений.

Еще раньше она осмотрела бальный зал, столовую и музыкальную комнату — все те помещения, куда попал бы приглашенный в поместье гость. Теперь Роза решила удовлетворить свое любопытство и проникнуть в обычно недоступные женщинам бастионы мужской самостоятельности — курительную, бильярдную и библиотеку.

«Я ведь никогда не бывала в курительной…»

Кроме убиравших такие помещения горничных, женщинам не полагалось появляться на священной мужской территории. Камерон очень разумно расположил бильярдную и курительную комнаты слева от гостиной, а будуар и «комнату для уединения» — слева. Курительная Розу разочаровала: у ее отца такой комнаты никогда не было, и она ожидала чего-то гораздо более… греховного, что ли. Если не считать тяжелого табачного запаха, немногое отличало это помещение от будуара. Вместо хрустальных графинов с приличествующим дамам шерри здесь был бар, полный крепких напитков, но в остальном разницы не было никакой. Впрочем, различие все же нашлось: мебель в комнатах, предназначенных для дам, была обита дамасским шелком и бархатом, а в предназначенных для мужчин — кожей. Кроме того, в первых абажуры оказались пестрыми и отделанными оборками, а во вторых — из простого пергамента.

Короче говоря, курительная была роскошным вариантом мальчишеской комнаты, только жевательную резинку и лимонад здесь заменили сигары и виски и на двери не было таблички «Девчонкам вход запрещен».

«Никаких изображений нагих одалисок на стенах, никаких порнографических журналов на столах. Трубок для курения опиума тоже нет. Я-то ожидала увидеть здесь обитель греха, что-то вроде покоев Калигулы, а нахожу приют добропорядочных столпов общества. Какое разочарование!»

Роза посмеивалась над собой и гадала, что, по мнению мужчин, представляет собой будуар. Питают ли они такие же фантазии, или просто полагают, что эта комната настолько полна изысканной женственности, что лучше туда не попадать, иначе можно что-нибудь разбить или запачкать.

Бильярдная оказалась похожа на курительную. Кроме бильярдного стола, Роза обнаружила там восхитительные шахматы, вырезанные из черного оникса и белого мрамора, а также массивный стол для игры в покер с нераспечатанной колодой карт. Как и в курительной, здесь были заметны забота об удобстве и пренебрежение к украшениям.

Роза решила, что библиотека, возможно, вознаградит ее за разочарование, хотя и подозревала, что не найдет на полках ни одной из тех странных книг, которые читала Камерону по вечерам. Гораздо более вероятно, что подобные вещи он держит в другой библиотеке — в своих апартаментах. Что ж, по крайней мере можно будет судить о его литературном вкусе…

Библиотека находилась с другой стороны от столовой и была одним из самых просторных помещений в доме. Роза уже знала, что библиотека Камерона велика и содержит огромное количество книг. Помещение было в два этажа высотой; окружающая его галерея позволяла доставать книги с верхних полок. Этой же цели служили лесенки на колесах. Пройдя по коридору, Роза обнаружила, что дверь в библиотеку распахнута — как будто ее здесь ожидали. Портьеры были отдернуты, открывая великолепные витражи в окнах. Мебель оказалась такой же, как в курительной комнате, — слишком большой, а потому не особенно удобной для женщин. Очевидно, Камерон не ожидал, что библиотеку будут посещать его гостьи… А может быть, просто отделал ее в соответствии со своим личным вкусом.

«Возможно, Камерон предпочитает женщин, которые ничего не читают, — с сарказмом подумала Роза. — Сейчас он находит меня занятной, но это вовсе не означает, что он пожелал бы обратить на меня внимание в обществе».

Конечно, не пожелал бы. Ни один богатый мужчина не стал бы появляться на публике с синим чулком, девицей, настолько увлеченной старинными книгами, что у нее пыль на волосах. Роза насмотрелась на девушек, с которыми Камерон мог бы проводить время: невесты некоторых молодых людей, с которыми она училась, были богаты, красивы, должным образом воспитаны — настоящие леди из высшего общества, хотя чаще всего без единой мысли в голове и с интересом только к новинкам моды. Женщин, посвятивших себя науке, в Оперу обычно не приглашают. Почему же она решила, будто этот мужчина, ее работодатель, провел бы с ней хоть минуту, если бы не нуждался в ее редких умениях? Если он начинает ей нравиться, это не означает, что верно и обратное.

«Такому богачу наверняка кидаются на шею десятки девиц и еще больше тех, я уверена, за кого это делают их родители. Все — красотки с подобающими женщинам интересами, должным образом падающие в обморок при одном намеке на оргии древних римлян. И как бы изуродован он сейчас ни был, все равно найдется немало желающих сделаться миссис Ясон Камерон. Когда он наконец сочтет, что поиск исцеления бесполезен, он уволит меня и вернется к прежним привычкам. Даже если это не будет означать появления молодой жены, мне в его жизни едва ли найдется место. Я — нанятая за деньги помощница, а не друг, и мне не следует об этом забывать».

Следует подумать о том, что ей делать, когда Камерон уволит ее, и как по возможности отдалить этот момент до тех пор, пока она не накопит достаточно денег, чтобы обеспечить себе достойную жизнь…

«Ладно, посмотрим, какой литературный вкус являет Камерон своим гостям. Может быть, это поможет мне решить, как себя вести».

В шкафу самом близком к двери оказалась подборка популярной прозы и поэзии. Все книги были переплетены в кожу, с тисненными золотом названиями на корешках.

«Сестры Бронте, Джейн Остин, Вальтер Скотт, Киплинг, Дойл… О, лорд Байрон! Это уже нечто более изысканное. Купер, Дефо, Мелвилл, Эмерсон, Хоторн — как и следовало ожидать. Разве может американский набоб не иметь в своей библиотеке творений американских литературных львов! Лонгфелло — ну конечно… Жюль Верн — это, пожалуй, сюрприз! Дюма, Стивенсон… Боже мой! Что делают в этой компании Корелли, Александер, Ходжсон и Брам? Должно быть, такие книги предназначены для гостей с более плебейскими вкусами».

После быстрого ознакомления с первым шкафом Роза перешла к более плодородным угодьям.

Плодородные угодья начались уже в следующем шкафу, содержавшем труды по общей истории, расположенные в хронологической последовательности. Многие из них были, как она хорошо знала по университетскому курсу, сухими, как Сахара: наверняка одного взгляда на них благовоспитанной молодой леди хватило бы, чтобы поспешно вернуться к содержимому первого шкафа. Следом за общей историей следовали география, естественная история и точные науки. Чем дальше Роза шла, тем больше ей нравилась библиотека Камерона. Говоря по правде, можно было получить полное университетское образование, просто прочитав книги, собранные на первом этаже.

Интересно, что же хранится на втором?

Роза подхватила обеими руками юбки и с предвкушением открытий поднялась по винтовой ажурной чугунной лестнице.

Ее ожидания полностью оправдались. Вот это да! Первое, что бросилось ей в глаза, — превосходные переводы греческих и римских классиков, более того, принадлежащие разным ученым, в соседстве с теми же книгами в оригинале. Дальше шли другие древние труды, но система сохранялась: многочисленные переводы рядом с оригиналами.

«Боже мой! Здесь есть даже старый добрый Уоллис Бадж, все его египетские переводы! Если когда-нибудь буду страдать от бессонницы, теперь я знаю, где найти от нее лекарство!»

Дальше Розу ждал сюрприз: она обнаружила английские переводы буквально всех книг, которые считаются священными хоть в какой-нибудь культуре, восточной или западной, и тоже вкупе с оригиналами. Здесь было все — от «Махабхараты» до Корана, от Талмуда до поучений подвижников дзен-буддизма. Роза подняла брови: Камерон не произвел на нее впечатление человека, хоть сколько-нибудь интересующегося религией. Что ж, может быть, когда он придет к неизбежному заключению, что напрасно ищет магической помощи, она сможет указать ему, где искать утешение.

«Возможно, буддизм? Почему-то я не могу представить себе Ясона Камерона в роли примерного христианского агнца. Впрочем, я не могу представить его и ищущим просветления в созерцании».

Роза наполовину обошла второй этаж, когда обнаружила следующий раздел: мифологию в различных интерпретациях с учеными комментариями. Дальше ее ждал новый сюрприз — средневековые романы, баллады и песни менестрелей.

«Любопытно… Это как-то не соответствует образу. Или здесь представлены интересы более молодого и романтичного Ясона Камерона? А может быть, он искал чего-то совсем другого? — Так или иначе, перед Розой были материалы, которых хватило бы на несколько диссертаций. — Выдержит ли ученый мир еще одно исследование культа Пресвятой Девы и отражения его в балладах трубадуров? А впрочем… Как насчет чего-то сходного, но в то же время совсем иного? Как насчет Марии Магдалины и влияния евангельских повествований о ней на истории» падших героинь» — Кудрун, Гвиневеры, Изольды? Такой подход был бы нов…» — Роза увлеченно принялась обдумывать новые возможности, которые предоставляли ей богатые залежи источников, обнаруженные в библиотеке Камерона. Да ведь просто используя то, что здесь есть, с легкостью можно написать докторскую диссертацию!

« Да, самое достойное занятие для леди — исследование греха и воздаяния с точки зрения добродетели! — Одной из проблем, с которыми раньше сталкивалась Роза, было сопротивление ее учителей выбору ею „неприличных“ тем для исследования. Но против такого они ничего не смогли бы возразить! — Не то что прошлая попытка, когда я доказывала, что в „аллегорических“ куртуазных поэмах нет ничего аллегорического!»

Размышляя таким образом, Роза добралась до конца полки, содержавшей огромные, тяжелые рукописные тома. Некоторые из них были старинными атласами, другие — произведениями забавной» естественной истории» прошлых веков, описывавших всевозможные виды мифических животных и их повадки. Здесь для Розы не нашлось ничего интересного, да и манускрипты были такими пыльными, что девушка начала чихать. Она вытерла руки о юбку и спустилась вниз.

Оттягивающая карман книга напомнила Розе о том, что она собиралась посвятить часть времени чтению. Пока еще светло, стоит осмотреть оранжерею и выяснить, какие чудеса таят в себе примыкающие к ней теплицы.

В обогреваемой паром оранжерее в этот день поздней осени было тепло, как в самый жаркий день в разгар лета в Чикаго — а там бывало очень жарко. В огромном сооружении из стекла, дерева и кованого железа были посыпанные гравием дорожки и железные скамьи, расположенные в живописных уголках. Основное помещение содержало в себе, как и ожидала Роза, тропический рай в миниатюре — с двумя фонтанами, водопадом, огромными пальмами. Еще одну очаровательную особенность оранжереи при первом посещении в темноте Роза не заметила: здесь было множество птиц. Десятки ярких птичек размером со щегла порхали среди деревьев и кустов, плескались в мелких водоемах, насыщались из кормушек, полных семян и фруктов. Роза узнала канареек, но остальные были ей незнакомы. Птичий щебет приятно дополнял журчание воды, а поскольку скамьи располагались на открытых местах, на них не было огорчительных, но неизбежных следов помета.

К основной оранжерее примыкали еще четыре теплицы. В одной росли овощи, в другой — цветочная рассада, в третьей — тропические растения для украшения комнат и на замену в оранжерею. В четвертой были только душистые травы, большую часть которых Розе опознать не удалось.

Еще одно проявление увлечения Камерона магией? Возможно. Во многих книгах, которые она читала, упоминались необходимые для обрядов и заклинаний травы.

А может быть, его повар просто любит экзотические приправы…

Роза достала книгу, которую принесла с собой, вернулась в оранжерею, уселась на скамью и принялась читать.

Отчасти потому, что книга была ясно и логично написана, отчасти потому, что некоторые концепции были ей уже знакомы, она быстро прочла книгу и добралась до последней страницы, как раз когда солнце начало садиться. Опустив книгу на колени, Роза задумалась.

«Если допустить, что существует сила, которую можно обратить себе во благо с помощью этих амулетов и заклинаний, все выглядит слишком логично, чтобы можно было просто отмахнуться…»

Ведь еще совсем недавно загадочные электрические явления казались не менее сверхъестественными, чем любая магия. А уж предсказания того, что можно совершить с помощью электричества — не считая освещения и обогрева, — очень напоминали те чудеса, которые обычно приписываются колдовству.

Так проявляла ли она сама логичность мышления или умственную ограниченность? До сих пор она с уверенностью стала бы утверждать первое. Ее представления о мире были определенными и ясными — пока она не прочла эту книгу, рассуждения в которой были столь же логичны, как в любом научном труде.

Солнце село, птички начали устраиваться на ночлег. Некоторые из них забирались по пять-шесть в круглые плетеные корзинки-гнезда. Фонтаны и водопад продолжали журчать, наполняя царящую в доме тишину мягкой музыкой.

Это навело Розу на размышления…

«Вечная тишина. Я так к ней привыкла, что уже и не задумываюсь о том, что здесь никогда не слышно других людей. С кухни не доносится звона посуды, никогда ни шепота, ни звука шагов. И все же в доме поддерживается безукоризненная чистота, готовится еда, животные ухожены — а единственное человеческое существо, которое я видела своими глазами, — это Поль Дюмон».

Можно было, конечно, в шутку утверждать, что все здесь делается по мановению волшебной палочки. Но что, если это не шутка, а самый настоящий факт?

«Я чувствую себя так, словно начала ходить во сне и забрела в чужую страну!»

Уединение было настолько приятно, что Роза перестала думать о своем нежелании оказаться в чьем-то обществе. Ей совсем не хотелось, чтобы другие, и в особенности слуги, знали о ее подчиненном положении. Оставаясь в одиночестве своих роскошных апартаментов, она могла притвориться, будто является гостьей Камерона, а вовсе не его служащей.

Поэтому-то она так охотно гнала все мысли о странностях этого огромного дома без слуг. Сознательно закрывала глаза на все несообразности…

«А не помогли ли мне стать такой безразличной?»

В книге, которую Роза только что прочла, она нашла намеки на то, что с помощью магии можно влиять и на мысли, и на поступки других людей. Так не воздействовал ли Камерон на ее рассудок?

Девушку охватил ледяной озноб. Если это так, чего еще может он от нее добиться с помощью колдовства?

Взгляды Розы и здравый смысл восставали против того, что она видела вокруг себя, и она уже не была уверена в том, что соответствует действительности, а что — нет.

Правда, могло существовать еще более зловещее, но вполне обыденное объяснение: Камерон добавляет в ее пищу наркотики, так что она крепко спит и не слышит, как по утрам работают слуги. А потом, когда она просыпается, по приказу хозяина слуги уходят в какие-то другие помещения, чтобы не попадаться ей на глаза. Зачем Камерону могло понадобиться такое, Роза не имела ни малейшего представления… Однако не приходилось сомневаться: человек, организовавший подобный розыгрыш, наверняка безумен.

Так или иначе, ситуация стала казаться Розе нестерпимой.

— Я должна поговорить с ним и узнать правду, — сказала она вслух. Роза почти ожидала, что из сумрака под тропическими деревьями раздастся ответ, но ничто не нарушило тишину, кроме сонного птичьего щебета.

Что ж, в этом было что-то успокаивающее. Если магия действительно была реальностью, по крайней мере Камерон не использовал ее для того, чтобы следить за каждым шагом и каждой мыслью Розы.

Камерон и в самом деле не особенно обращал внимание на перемещения Розы по дому. Девушка не совала нос куда не следует — не выдвигала ящики и не пыталась открыть запертые шкафы. Он не видел необходимости следить за каждым ее шагом, хотя, будучи подозрительным от природы, и не мог оставить ее совсем без присмотра. Он порадовался тому восхищению, которое вызвала у Розы его библиотека, как только она миновала первый шкаф. Она провела много времени у полки, посвященной средневековой литературе, — как он и ожидал. А потом она ушла в оранжерею и расположилась там с книгой, должно быть, как раз с этой полки и позаимствованной.

«Наверное, ее любимые баллады труверов. Пожалуй, мое собрание не хуже, чем в любом университете. Что значит быть женщиной: она заворожена романтикой и не обращает внимания на руководства по магии, написанные мастерами!»

Пока Роза читала, он занимался делами: отправлял по телеграфу распоряжения служащим своей городской конторы. Иметь телеграфный аппарат на собственном столе было очень удобно: Камерон настолько хорошо знал азбуку Морзе, что ему не приходилось расшифровывать поступающие телеграммы. В противном случае пришлось бы еще больше полагаться на Дюмона, а это было нежелательно.

«Как жаль, что в отличие от Розалинды за Дюмоном нельзя следить с помощью часов. Даже если бы я и подарил ему что-то подобное, он наверняка нашел бы способ избавиться от наблюдения. Даже те немногие знания, которыми он владеет, позволили бы почувствовать мою магию».

Работать на телеграфном аппарате своими неуклюжими лапами Камерон мог почти так же ловко, как руками. Покончив с делами, он начал расставлять на полке прочитанные книги и отбирать новые — для сегодняшнего чтения. Он часто поручал это саламандрам, но только когда бывал занят. Даже имея лапы вместо рук, можно справиться с таким простым делом.

Поставив на полку последнюю книгу, он почувствовал, что что-то не так: одной книги не хватало. Их должно было быть семь, а оказалось только шесть. Он не заметил этого раньше из-за темноты в кабинете.

Камерон сразу определил, какой книги нет: отсутствовали «Магические искусства и науки» Ди. Камерон выбрал ее для чтения (хотя вообще-то книга скорее предназначалась подмастерьям) из-за главы о превращениях: он надеялся, что у него возникнут какие-то полезные ассоциаций…

Книга Ди была в числе тех, которые Камерон собирался позднее — когда она будет готова поверить в магию — дать ей, чтобы подготовить к чтению более опасных манускриптов. Однако это должно было случиться только через несколько месяцев.

Камерон резко повернулся и взмахом лапы вызвал изображение в зеркале. Розалинда по-прежнему была в оранжерее, но уже дочитывала книгу. Останавливать ее было поздно.

Камерон знал, чего ожидать: эта девушка — исследовательница, и если она еще не догадалась, что Маркус Ди — потомок Джона Ди, придворного мага и астролога королевы Елизаветы, то очень скоро догадается. Младший Ди написал свою книгу для наследников великих мастеров, у которых магия была в крови и которыми руководили их родители. Поэтому изложение было кратким, ясным и логичным, без обычных иносказаний: оно предназначалось тем, кто уже получил необходимую подготовку и не нуждался в завуалированных формулировках, для понимания которых нужны другие источники.

Пока Камерон смотрел на Розалинду, она дочитала последнюю страницу и закрыла книгу. В сгущающихся сумерках голубые глаза девушки за стеклами очков смотрели прямо перед собой, отражая напряженную работу мысли. На лице Розалинды сменяли друг друга самые разные чувства — удивление, страх, надежда; должно быть, она переживала нешуточную душевную бурю.

Что ж, он тоже испытывал те же эмоции! Камерон обеими лапами вцепился в гриву и раздраженно дернул. Все его тщательно разработанные планы нарушены в один момент! Что она теперь будет делать? И еще более важно: чему она теперь поверит?

Словно в ответ Розалинда произнесла:

— Я должна поговорить с ним и узнать правду.

Девушка встала, прижимая к груди книгу, и быстро двинулась к выходу из оранжереи. В следующий момент она была уже на середине лестницы; лишь шелковые нижние юбки шелестели от ее стремительных шагов.

«Неужели она идет сюда?»

Решительное выражение лица Розы чуть не заставило Камерона поверить, что она прямиком направится к его апартаментам и потребует, чтобы он ее впустил!

Но девушка миновала площадку второго этажа, не останавливаясь, и направилась к своим комнатам.

— Подайте ужин, быстро, пока она еще не вошла к себе! — резко приказал своим слугам Камерон. Слава Богу, что он уже выбрал меню! Все блюда появились немедленно, как всегда, на его собственном тонком фарфоре — доставленные саламандрами с кухни Палас-отеля. Камерон всегда выбирал то, нехватку чего не заметят, — ломти окорока, например, а не отбивную, суп и овощи из больших котлов, и так далее. Его слуги могли, конечно, приготовить еду, но посуду потом нужно было мыть, а саламандры избегали воды. Камерон мог заставить их вылизать фарфор и серебро своими огненными язычками, но ведь оставались еще и кастрюли… Когда Роза вошла к себе, ужин был уже на столе, и прежде чем она успела заговорить, Камерон произнес через переговорную трубку:

— Я чувствую, что вы взволнованы, мисс Хокинс. Пожалуйста, садитесь и подкрепитесь, вы сразу почувствуете себя лучше.

Камерон намеренно прибег к тону приказа, надеясь, что девушка не станет оспаривать его авторитет.

Роза повернулась в сторону переговорной трубки; только теперь Камерон заметил, что она совсем не столь хорошо владеет собой, как ему показалось. Она так крепко прижимала к себе книгу, что пальцы ее побелели; голос девушки, когда она заговорила, дрожал.

— Там наркотики? — выпалила она, глядя на еду широко раскрытыми глазами.

Такое предположение было настолько далеко от намерений Камерона, что он расхохотался, и это каким-то образом уменьшило напряжение.

— Там нет наркотиков, уверяю вас, — ответил он, когда снова смог говорить. — Пожалуйста, ужинайте спокойно. Мне кажется, вы хотите поговорить со мной о чем-то важном. Вы сможете мыслить более ясно, если не будете страдать от голода.

Пока Роза ела, он проглотил свой ужин — его изменившееся тело требовало только мяса, и по возможности сырого; Камерон ел теперь как волк — хватая большие куски и почти не жуя. Он покончил с едой гораздо раньше Розы, но, даже пока ел, не сводил глаз с зеркала. Испуг и беспокойство особенно обострили его разум, и он анализировал каждое движение Розы: она, по-видимому, не находила сегодня удовольствия в стоящих перед ней деликатесах, жевала и глотала автоматически, словно не чувствуя вкуса. А вот вина она пила больше обычного, и Камерон решил, что девушка пытается отыскать храбрость на дне бутылки, как делают многие.

Роза держала книгу на коленях, словно прикосновение к ней помогало ей сохранить решительность. Ела она быстро — то ли нервничала, то ли не хотела, чтобы он успел догадаться о ее намерениях.

К десерту она не прикоснулась, зато залпом осушила бокал вина и налила еще. Потом Роза решительно встала из-за стола и повернулась к переговорной трубке; книгу она держала перед собой, как щит.

— Мистер Камерон! — начала она, но на последнем слоге голос ее дрогнул.

— Я здесь, мисс Хокинс, — ответил он. — Да в конце концов, больше мне быть негде.

— Мистер Камерон, — повторила Роза. Она побледнела, но губы ее были решительно сжаты, а в глазах за стеклами очков читалась твердая воля. — Когда я согласилась на эту работу, я не подозревала о… необычности вашего дома. Мне кажется, что вы должны мне кое-что объяснить.

Камерон кашлянул и притворился, будто понял ее не правильно:

— Не знаю, что вы имеете в виду, мисс Хокинс. Здесь не опиумный притон, не пристанище женщин с сомнительной репутацией. Мне неясно, что вы называете необычностью моего дома. Не могли бы вы объяснить, в чем дело? — Может быть, она воспользуется возможностью избежать конфронтации?

— Почему здесь нет слуг? — спросила она, покраснев до корней волос. — Вся необходимая работа делается, помещения убираются, лампы зажигаются и гасятся, постели застилаются, еда подается — но слуг здесь нет! Мне известны всего два человека, живущие здесь. С того момента, когда я оказалась в вашем поместье, я видела только Поля Дюмона и слышала только ваш голос. Где же слуги? И почему я до сих пор не обращала внимание на их отсутствие?

— Прежде чем я отвечу на ваши вопросы, мисс Хокинс, скажите мне: к какому решению пришли вы сами? — спросил Камерон, следя за тем, как Роза стиснула спинку стула словно в поисках опоры.

«Бедняжка не привыкла к противостоянию. От нее сейчас требуется вся храбрость, какую она только может в себе найти».

— Я… я… — Роза неожиданно села, словно лишившись сил; ее волосы, всегда аккуратно уложенные, выбились из прически, и густые пряди упали на лицо. — У меня нет логического решения, — сказала она упавшим голосом после долгой паузы. — А нелогичные решения противоречат разуму. Я не хочу в них верить.

Не следует ли ему взять быка за рога? Да и почему нет? Если удастся заставить девушку поверить в реальность магии, это даст возможность избежать ненужных усилий.

«А я буду избавлен от бесконечных уловок. Пожалуй, стоит рискнуть».

— А что, если я скажу вам, что причина отсутствия слуг в том, что вся работа по дому и поместью выполняется с помощью магии? — решительно начал Камерон.

Роза сморщилась и не ответила.

— Должно быть, я сошла с ума, — прошептала она. — Я не могу этого слышать, не могу обсуждать подобные вещи. Так не бывает. — Девушка дрожала, хоть и старалась этого не показать.

«Она испугана. Она боится, что это может оказаться правдой, и в то же время хочет, чтобы это было так. Если бы я сказал, что слуги работают, только когда она спит, она могла бы поверить в такое…»

— Да и ты мог бы заставить ее себе верить, — прошипел ему в ухо голос. — Ты можешь придумать что угодно, и она тебе поверит.

Камерону не было нужды оборачиваться: это была одна из его саламандр, он узнал голос и уверенные интонации самой сообразительной из них.

— Я знаю, — ответил он, прикрыв лапой переговорную трубку. — Я мог бы велеть тебе снова затуманить ее рассудок. Она выпила за ужином столько вина, что добиться ее доверия сможет даже младенец.

— Но ты не хочешь этого делать, — проницательно заметила саламандра. — Ты хочешь, чтобы она добровольно тебе поверила, потому что тогда она сможет тебе помогать.

«Откуда им это известно?» — Саламандры с каждым разом удивляли его все больше.

— Если она мне поверит, мне не придется тратить время и силы, скрывая от нее ваше присутствие. К тому же я буду избавлен от необходимости так полагаться на помощь Дюмона, поскольку мисс Хокинс сможет выполнять некоторые мои поручения, не требующие особых умений.

— Это было бы замечательно, — решительно заявила саламандра. — Так покажи ей все, Повелитель Огня. Предоставь ей факты. Предоставь свидетельства ее собственных чувств. Девушка практична, и там, где она могла бы усомниться в объяснениях, она поверит тому, что может сама увидеть и попробовать.

«Показать? А впрочем, почему бы и нет? Девица так утомительно логична, что это может оказаться правильным подходом».

— Отправляйся и забери посуду после ужина, — сказал он саламандре. — Но не убирай десерт и принеси кофе. Я хочу, чтобы влияние выпитого ею вина ослабло. Девушке понадобится и энергия, и острота ума, прежде чем наш разговор закончится.

Саламандра радостно закружилась и тихонько хихикнула.

— Да! Только предупреди ее о моем появлении. И пусть девушка испробует мои силы!

— Обязательно, — согласился Камерон. — Только не забудь, что ты должна двигаться медленно, чтобы она все могла разглядеть.

— Должно быть, я сошла с ума, — снова пробормотала Роза.

— Совсем нет, мисс Хокинс, — гулко проскрежетал голос из переговорной трубки. — Поверьте мне, вы вовсе не безумны. А если не хотите верить мне, убедитесь собственными глазами: следите за тем, что будет происходить на столе.

Последние слова еще звучали, когда Роза, повернувшись к столу, увидела возникшую над ним мерцающую огненную фигуру.

«Цирковой фокус», — подумала она с отвращением, но тут пламя приняло более определенную форму: перед Розой возникло похожее на ящерицу существо с яркими голубыми глазками. Саламандра начала кружиться на месте, и тарелки плавно поднялись со стола и погрузились на поднос, который повис в воздухе. Вазочка с десертом отделилась от остальных и мягко опустилась обратно на скатерть; следом за ней вернулась на стол и ложка. Роза осторожно взяла ее в руки; ложка была ощутимо горячей.

Поднос с посудой по-прежнему висел в воздухе.

— Осмотрите его, Роза, — посоветовал голос из переговорной трубки. — Убедитесь сами, фокус это или нет. Испробуйте все, что только захотите.

Очень осторожно девушка провела рукой под подносом, не встретив сопротивления и не обнаружив скрытых опор. Она потянулась дальше, ощупала его края, потом поднялась на ноги и обошла поднос со всех сторон. Ни снизу, ни сверху, ни с боков ничего, абсолютно ничего не оказалось. Она еще раз обошла стол, высматривая приспособления, с помощью которых предмет можно было бы передвигать, но ничего не обнаружила. Поднос был самый обыкновенный — если не считать того факта, что он плавал в воздухе примерно в футе от поверхности стола.

Ни опор, ни веревочек, на которых он мог бы быть подвешен… Розе показалось, что со стороны вращающегося языка пламени, по-прежнему висящего над подносом, донеслось довольное хихиканье. Девушка провела рукой между странной фигуркой и подносом, чтобы убедиться: там нет никаких незаметных нитей, но снова ничего не обнаружила.

Роза села, кусая губы и глядя на поднос широко раскрытыми глазами. Сопровождаемый огненным существом, он скользнул к двери, которая послушно открылась перед ним, а потом закрылась.

Однако Камерон еще не закончил демонстрацию. Мгновение спустя дверь снова отворилась, и в комнату плавно скользнул, направляемый летящим пламенем, и опустился на стол кофейный сервиз. Роза вытаращила на него глаза.

«Я это вижу, но все равно такого не может быть. Должен же быть способ логически объяснить летающие по воздуху предметы! Камерон наверняка морочит мне голову».

— Я подумал, что после выпитого вина вам захочется чего-то, что прояснит ваш разум, — раздался насмешливый голос Камерона. — Тогда вы сможете быть уверены, что вас не обманывают.

Кофейник поднялся в воздух, наклонился и аккуратно налил кофе в чашечку тонкого фарфора. За ним последовал молочник. Два куска сахара — столько обычно добавляла в кофе Роза — выскользнули из сахарницы и точно опустились в чашку, которая вместе с блюдцем поднялась и двинулась к Розе. Та рассеянно протянула руку, и чашка, как дрессированная птичка, опустилась ей на ладонь. Только теперь огненное существо перестало вращаться.

Роза молча пила кофе, искоса поглядывая на странную фигурку, все еще висящую в воздухе и посматривающую на нее голубыми глазками. Наконец девушка поставила чашку и обратилась к существу:

— Что ты такое?

— Саламандра, — раздался тоненький серебряный голосок, доносящийся, казалось, сразу отовсюду. Саламандра лукаво подмигнула Розе.

Она точно знала мистическое значение этого слова: дух Огня не имел ничего общего с маленькими амфибиями, живущими в саду. Саламандры часто упоминались в средневековых манускриптах, которые Роза изучала в Чикаго, и в книге Ди, которую она только что прочла.

— Саламандра, — повторила Роза. — Стихийный дух, дух Огня.

— Превосходно. Как я вижу, память не подводит вас, — прокомментировал Камерон.

— А сильфы — духи Воздуха, ундины — духи Воды и гномы — духи Земли, — продолжала Роза. Возможно ли, что Камерон повелевает ими всеми? — Как насчет остальных? Вы можете…

Камерон предвосхитил вопрос, прежде чем Роза его сформулировала.

— Я — Повелитель Огня, Роза. Мне служат только саламандры. Сильфы и гномы помогают мне, если хотят или если им прикажет их Повелитель. Ундины при виде меня обращаются в бегство или пытаются меня уничтожить по приказанию своего Повелителя. Вода — моя противоположность, Воздух и Земля — союзники. Каждый стихийный знак дружествен своим соседям и враждует с противоположностью.

Роза вспомнила теперь, что прочла в книге Ди. Земля и Воздух — противоположности, так же как Огонь и Вода. Земля поддерживает Огонь, Воздух его питает. Вода насыщает Землю и дает субстанцию Воздуху. Трансмутация Огня и Воды рождает Воздух, а Земля черпает жизнь из Воздуха и Воды.

Однако, согласно книге Ди, человек может стать Повелителем только той стихни, которая соответствует его собственной магической природе, и только те немногие, кто познал ее и научился управлять своей природой, могут стать Повелителями стихий и их духов. Чтобы стать Повелителем хотя бы одной стихии, нужно затратить годы и годы, зато власть, которую получает при этом человек…

— Но если вы — Повелитель Огня, то почему вы живете здесь затворником… — Роза ахнула, спохватившись, прижала руку к губам и покраснела. Как могла она задать такой дерзкий вопрос!

Однако Камерон, по-видимому, не счел его дерзким.

— Я заточен в своем доме именно по той причине, которую сообщил вам, когда вы только что прибыли. Из-за моей самонадеянности произошел несчастный случай. Я попытался использовать магию, не соответствующую моей природе. Я… изуродован, как я вам и говорил, но иначе, чем вы можете предположить. — Голос его был спокоен, однако Роза чувствовала, что внешнее спокойствие скрывает бурю эмоций. — Я уволил всех слуг, за исключением Поля Дюмона, который знает о моем могуществе мага, и живу здесь отшельником. Я не смею никому показаться в моем теперешнем виде. Саламандры обеспечивают почти все мои потребности, а Поль занимается теми делами, которые требуют контактов с внешним миром.

— А то, что касается моей работы — книги, чтение вслух… Это должно помочь вам найти способ излечиться? — Во всем этом безумии начала вырисовываться логическая система, отрицать которую Роза не могла. Части мозаики занимали свои места. Если только допустить, что магия существует… — Как я понимаю, мистер Дюмон не знаток языков?

— Поль не знаток чего бы то ни было, — сухо ответил Камерон. — Он владеет современным французским и английским, а также латынью, но, как вы видели, большинство нужных мне книг написаны на других языках, часто весьма редких. По причине своего уродства я не могу читать книги сам. Отсюда и та уловка, благодаря которой здесь оказались вы.

Роза на мгновение закрыла глаза, обдумывая услышанное, потом налила себе еще кофе.

«Если бы я была тем кротким и безответным книжным червем, которого, как я понимаю, он искал, чем бы дело кончилось? Оставалась бы я в неведении, пока делала все эти переводы? Был бы мой разум намеренно затуманен?»

— Что будет, если я скажу вам, что не желаю здесь оставаться?

Ответом был смех, в котором прозвучала жестокая нотка.

— У меня были и другие кандидатки. Что касается вас — для женщины без гроша в кармане существует много способов заработать себе на жизнь в Сан-Франциско, но мне не кажется, что вы нашли бы их привлекательными.

Услышав столь бесцеремонное заявление, Роза почувствовала, как гнев вытесняет замешательство.

— Вы использовали меня… Воспользовались моими обстоятельствами, чтобы поставить меня в положение, когда я не имею выбора!

— Я никогда не утверждал, что я джентльмен, мисс Хокинс, — возразил Камерон. — Я деловой человек, и вы должны представлять себе, что это значит. Я использую людей и не несу ответственности перед ними за их действия. Они сами должны использовать сложившееся положение, сами должны делать его взаимовыгодным. Вы — неглупая девушка. Можете ли вы со всей искренностью утверждать, что не извлекаете пользы из пребывания здесь?

«Он прав. Жалованье, прекрасная пища, роскошное помещение, прелестная одежда — я и в самом деле в несравненно лучшем положении, чем раньше. Даже если я оказалась во власти безумца… Или мага… А может быть, это одно и то же?»

— Нет, — признала Роза, — я гораздо лучше обеспечена, чем была бы в Чикаго. Однако мне не нравится, что меня используют!

— Тогда сделайте что-нибудь, — сурово ответил Камерон. — Решите, остаетесь вы или уезжаете, согласны ли вы, чтобы вас использовали, или попытаетесь использовать меня для того, чтобы получить желаемое. Выбор эа вами, мисс Хокинс.

Розе не было нужды размышлять: она уже знала, какое примет решение.

— Конечно, я остаюсь! — бросила она; возможно, выпитое вино вкупе с раздражением излишне развязали ей язык. — Неужели вы думаете, будто я настолько глупа, чтобы пожертвовать роскошными условиями и интересной работой только потому, что мой наниматель питает иллюзии, считая себя феодальным владыкой, наделенным магической силой?

Эти слова заставили Камерона рассмеяться, и девушка снова покраснела.

— Это вовсе не иллюзия, дорогая моя мисс Хокинс! Я и в самом деле феодальный владыка, наделенный магической силой. Проявления этой силы вы наблюдали сами, а что касается феодализма, то почему, как вы думаете, нас называют железнодорожными баронами? Однако я рад, что ваш здравый смысл преодолел страх перед нанимателем, занимающимся магией,

Теперь пришла очередь Розы рассмеяться: Камерону удалось снова поменяться с ней ролями. Впрочем, в ее колчане оставалась еще одна стрела, которой можно было уязвить его.

— Я не боюсь вашей магии: я не видела от нее пока ничего, кроме весьма уместной замены вечно сплетничающих слуг. Но если вы так могущественны, мистер Камерон, то вы не должны были нуждаться в поезде, чтобы доставить меня сюда. Более того, вам вообще не должны быть нужны мои услуги. Летающие подносы — вещь удобная, однако вы явно очень зависите от обычных людей: иначе вам не был бы нужен и Поль Дюмон.

Последовавшее за этим молчание заставило Розу испугаться: не слишком ли много она сказала и не рассердила ли своего хозяина. Он ведь и правда мог отослать ее и найти себе кого-то более покладистого.

— Она права, Ясон, — весело сказала саламандра. Звук ее голоса заставил Розу так резко повернуться, что она чуть не опрокинула кофейную чашку.

— Проклятие, я знаю, что она права! — прорычал Камерон.

Саламандра рассмеялась. Роза победно улыбнулась.

— Тогда могу я считать, что наши отношения не будут больше отношениями сеньора и серфа, а достигнут стадии сотрудничества? Или по крайней мере станут отношениями монарха и рыцаря?

— Только если вы согласитесь придерживаться некоторых правил, — быстро ответил Камерон. — Если вы желаете быть моим рыцарем, вы должны выполнять мои указы, верно? Я показал вам, на что способна магия, не для того, чтобы вы начали оспаривать мой авторитет. Здесь я — властитель. Если я иногда буду с вами резок, то только потому, что не имею времени или возможности говорить иначе. Если я отдам прямой приказ, я буду ожидать его выполнения.

Роза скромно кивнула.

— Конечно. Вы же мой наниматель, и мы с вами оказываемся в глубоких водах. Может быть, в моих руках штурвал, но вы остаетесь штурманом и капитаном.

— Прекрасно. — В голосе Камерона прозвучало удовлетворение. — Я ускорю ваше обучение магии и больше не буду беспокоиться о том, чтобы скрыть от вас действия моих помощниц. Более того, я приставлю к вам одну из саламандр для услуг — ту самую, которая уже убирает ваши комнаты. Просто скажите вслух, в чем вы нуждаетесь, и она выполнит распоряжение.

Как ни непривычны Розе были летающие огненные ящерицы, она почувствовала облегчение. По крайней мере теперь она могла видеть, кто ей прислуживает, и была уверена, что это не Дюмон, что само по себе успокаивало.

«Не проскользнуло ли в его голосе невольное восхищение? Теперь Камерон не будет считать мое поведение само собой разумеющимся».

— Я по-прежнему буду заниматься бизнесом в рабочие часы, так что дневное время у вас остается свободным, — продолжал Камерон. — И я просил бы вас не обсуждать ничего из случившегося с Дюмоном. Мне кажется, Поль испытывает ревность, а наши новые отношения могут ее только усилить. Он хочет получить от меня больше того, что заслуживает — и что я намерен ему дать.

«Интересно. Что он значит для Дюмона, а Дюмон — для него? Мастер и подмастерье? Или узник и страж?»

С другой стороны, если это будет в ее власти, Роза не станет обсуждать с Дюмоном что бы то ни было…

Все произошедшее казалось девушке таким нереальным, что больше походило на сновидение. Может быть, поэтому она набралась храбрости сказать вещи, которые в иных обстоятельствах сочла бы совершенно неприемлемыми.

«Я проснусь утром, и окажется, что ничего этого не было. Все мне только снится: я уснула над книгой Ди, вот мне и примерещились разные чудеса».

— Я предпочла бы как можно меньше встречаться с мистером Дюмоном, — медленно проговорила Роза. — Если не возражаете.

— Это вполне меня устраивает, — раздался ответ, заставивший Розу призадуматься. Не может ли Дюмон сообщить ей что-то, что Камерон хочет утаить? Нет ли еще каких-то секретов, которые предстоит раскрыть?

— Так, значит, наше расписание остается без изменений? — спросила Роза только потому, что должна была хоть что-нибудь сказать. Фраза прозвучала банально, но все же лучше, чем ничего.

— Абсолютно без изменений, — ответил Камерон. Удовлетворение, прозвучавшее в его голосе, говорило о том, что ему удалось совершить нечто, весьма его радующее. — Единственная разница будет заключаться в том, что теперь мне не придется дожидаться, пока вы уснете, чтобы послать в ваши комнаты слуг. А теперь, раз уж вы вспомнили о расписании, я полагаю, вы готовы возобновить наши занятия?

— Не такая уж я неженка, чтобы нуждаться в нюхательных солях после всего услышанного, — решительно ответила Роза. Она ущипнула себя — но не проснулась.

«Ну ладно. Это мне не снится. И я почти уверена, что мы оба в своем уме. Ну, по крайней мере я сама. Значит, магия не средневековая чепуха, а просто новая отрасль науки. Ведь если бы я никогда раньше не видела электрического освещения, оно показалось бы мне таким же волшебным, как появление саламандры».

— Пришлите мне книги, сэр, и я тут же приступлю к своим обязанностям.

Камерон засмеялся; он и в самом деле казался очень довольным собой. Он напоминал Розе приятелей ее отца, когда тем удавалось победить противников в споре.

— Приходите в себя и ешьте десерт, мисс Хокинс, — снисходительно сказал он, словно обращаясь к ребенку. — События сегодняшнего вечера не позволили мне выбрать книги, так что пройдет некоторое время, прежде чем они появятся на вашем столе.

Саламандра снова хихикнула и беззвучно растворилась в воздухе. Розалинда Хокинс осталась одна в своей гостиной, то кипя от гнева, то дрожа от эмоций, в которых сама не могла разобраться. Наверняка даже Алиса Льюиса Кэрролла не оказывалась в такой странной ситуации!

Такого вызывающего раздражение человека ей еще не приходилось встречать!

Чувствуя, что эмоции рвут ее на части, Роза наконец сделала то, что сделала бы на ее месте любая разумная девушка: съела десерт и стала ждать, когда Камерон пришлет книги.


Глава 5 | Роза огня | Глава 7