home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Белла

Можно хвалить хозяев, можно ругать, но хорошо, когда они есть. Тем более с ними всегда можно договориться. У меня, например, мамка никогда не пойдет наперекор. Ну, – конечно, она может решить, что все так, как она хочет. Но на самом деле, все так, как хочу я, даже когда меня на поводок сажают.

Вы думаете, я не слушаюсь? – Ха! – Просто надоедает вечно бегать шавкой бездомной.

Представьте себе, идет гусь лапчатый, крутого из себя строит. По сторонам не смотрит, нога за ногу, как будто каждый шаг последний. И что мне остается делать? Ему подражать, такого же дурака валять? – Как бы не так! – Я пару раз рыкну, как будто вот-вот в драку брошусь.

Мамка запереживает, приструнить меня попытается, а я внимания не обращаю, словно не слышу. Она рассердится, хвать меня, и на поводок. Я встряхнусь, словно на арену выхожу, грудь колесом, лапы напрягу, и пошел. Мышцы под шерсткой перекатываются, походка гордая, грациозная. Люди оборачиваются, восхищаются. И тут этот раскоряка – С него сразу весь лоск слетает. Шавка бредет, а не собака, и все это видят. Смешно – Да, – к чему это я?

А – вот к чему – Белла, лошадка наша, тоже хозяина держит. Я, когда его первый раз увидел, перепугался. Огромный, лохматый, шерсть даже на подбородке растет, густая, колючая, сам черный, – в общем – ах – Кормим мы как-то раз ее хлебушком. Мамка с ней обнимается, милуется, а я смотрю, чтобы хитрюга эта ничего не выкинула. А что? С нее станется. Если захочет, затопчет. Конечно, она добрая, зла никому не желает, но попугать любит. Это я уже на собственной шкуре испытал.

Хрумкает она хлебушек, с мамкой в перерывах целуется, – идиллия. Хорошо я не ревнивый.

Не то – такой бы скандал закатил, мало не показалось бы. И вдруг – свист разбойничий.

Испугался я страшно, а эта, бешеная, как взбрыкнет, как за-иго-го-кает на всю округу. Слава богу, мамка успела отскочить, цела осталась. А Белла, – красавица наша, лапки в носочках, хвостик пушистый, – как пойдет боком. Не идет, а танцует, любо-дорого смотреть. Напряглась вся, явно ждет кого-то. И тут из-за кустов мужик появляется, хозяин ее, как потом оказалось.

Глянул он на нас глазами своими черными, дрожь до костей пробрала. Убьет, точно, думаю, убьет. А он ничего, улыбнулся и говорит:

– Как тут моя ласточка?

А та к нему прижимается, губами по лицу водит, радуется.

Мамка стоит, не знает, что сказать. Наконец, надумала и говорит:

– Здравствуйте – Ничего, что мы ее хлебом кормим?

– Здравствуйте – отвечает тот, – Кормите, раз ей нравится. Иначе она вас к себе не подпустила бы. Она у меня строгая. Правда, Белла?

А эта: – И-го-го – Сказать больше ничего не может. Как будто других слов нет.

– Пора домой, девочка. Пошли.

Снял он с нее цепь, свистнул по-разбойничьи, и Белла, вы никогда не поверите, за ним шаг в шаг. Бегает кругами, лапами взбрыкивает, словно собака, а не лошадь. Тут я уже возмутился.

– Веди себя, как положено! Ты же лошадь!

А она на меня посмотрела, губы растянула во всю морду, и с издевкой ответила: – И-го-го – Показалось, что обозвала она меня каким-то обидным словом.

– Сама глупая, – я ей в ответ.

Фыркнула она, копытом в землю стукнула и понеслась на меня с бешеной скоростью.

Пришлось удирать со всех лап. О самоуважении сразу забыл. И тут опять свист. Затормозила она всеми четырьмя лапами, встала, как вкопанная. Как только подушечки не сожгла.

Посмотрела на меня, буркнула что-то на своем, непонятном, развернулась и за свистуном пулей. Летит, а не бежит, – красотища. Вот бы мне так научиться. Вся деревня с ума сошла бы, восхищаясь мной.

Виктор, сосед наш, рассказал, что хозяин у Беллы цыган. Взял он ее крошечным жеребенком, выкормил, вырастил, словно мать родная.

Души он в ней не чает, а она ему собачей верностью платит. Никого к себе не подпускает, что не по ней, сразу взбрыкивает. Как нам удалось с ней подружиться, ума не приложу. Видно обхождение ей наше понравилось, вежливые мы очень, культурные.

К чему я весь этот разговор-то затеял? А вот к чему – Украли Беллу, – вчера и украли. Утром была, днем была, а вечером нету.

Сидим с мамкой в саду, вишни лопаем, ничего плохого не делаем. Вдруг, крик, гам, шум непонятный, и откуда не возьмись, хозяин ее. Как заорет на всю деревню:

– Где моя девочка?!!!

Мамка перепугалась. Как, где? – На лугу пасется, – отвечает.

– Нет ее там. Цепь валяется, а ее нет.

– Как нет? – Нет, – украли – выдохнул он.

– Боже – Вот вам и боже – Я думал, дай бог, вы ее отвязали – Выгулять решили. Она же к себе никого не подпускает. Как им удалось ее увести? – Ума не приложу. Он тяжело вздохнул, – Вы сегодня возле нее никого не видели?

Мамка задумалась.

– Женщина траву невдалеке косила, – но после нее Белла оставалась… Рыбаки ходили, мальчишки бегали – Но чтобы к ней кто подходил, – нет не видела.

Хозяин тяжело вздохнул.

– Неужели пропала – Он обречено покачал головой.

Мне показалось, еще секунда, и он зарыдает в голос. Глаза у него покраснели, пухлые, плотно сжатые губы задрожали. Жаль его стало – до слез – А не могла она отвязаться? Поинтересовалась мамка.

– Не думаю – Правда, сегодня Шурка ее пристегивал – Он задумался, почесал пятерней лохматую голову и, неожиданно резко развернувшись, почти на бегу кинул:

– Побежал Шурку искать, вдруг этот поганец что не так сделал.

При своих габаритах в процессе бега он напоминал спешащего по делам бегемота. Но смешно мне почему-то не было. Жалко его было, его и Беллу. Где она? Как ей там без любви, без ласки? Я тяжело вздохнул и побрел в дом. Настроение упало почти до нуля.

Данила только глянул и сразу понял, что случилось что-то не то.

– Ты чего такой хмурый?

– Белла пропала – Что за Белла?

– Лошадь, на поляне паслась – А тебе то что? Удивленно поинтересовался он. Ладно бы собака, а то лошадь – Не понимаю я тебя, Ричард. Было бы из-за чего расстраиваться.

– Зря ты так – протянул я.

– Почему?

– Птенца помнишь?

– Помню, ну и что? Чуть возмущенно поинтересовался он.

– Тогда ты не говорил, ладно бы собака – А что сейчас изменилось? Видел бы ты ее, – красавица, умница. Случилось несчастье – Да, случилось, – перебил он меня, – Но что ты можешь сделать?

Я задумался. На самом деле, ничем помочь я не мог. От своего бессилия стало совсем невмоготу. Развернулся и поплелся во двор. Грустно, плохо, словно украли что-то нужное и самое дорогое.

Пролежал не менее часа. Не хотелось ни с кем говорить, вставать тоже было лень. Наконец появилась мамка. Подошла ко мне, посмотрела на мою грустную морду и спросила:

– Что с тобой, Ричи?

Как ей объяснить, что плохо мне очень, грустно до чертиков.

– Пойдем, погуляем, – предложила она.

Я встал, встряхнулся и без всякого желания поплелся за ней.

Гулянка тоже не удалась. Увидели мы пустое поле, и настроение у обоих упало совсем до нуля.

Цепь с колышком уже убрали, и там где раньше носилась Белла, осталась только примятая трава. Сердце заныло. Посмотрели мы друг другу в глаза и повернули домой.

Данька наконец-то понял, что мне на самом деле плохо. Убедил его мой ужин. Мясо я, конечно, съел, а кашу почти всю оставил.

– Мне сегодня Васька соседский сказал, что крутились тут по деревне два мужика, – сообщил он. Оба не местные, и вид у обоих дикий, разбойничий.

Я встрепенулся:

– Где крутились?

– По деревне, высматривали что-то. Вдруг они и увели?

– Думаешь? – Кто-то же увел. Остальные свои, – поделился он своими предположениями.

Я задумался. Даже если и правда, именно эти два мужика Беллу украли, что тут можно сделать?

Данила посмотрел на меня и неожиданно высказался:

– Тьфу ты! – Даже смотреть противно! Развесил нюни, как девчонка, и сидит вздыхает.

– Да, вздыхаю! Окрысился я. Тебе все по барабану, а я ее любил – Ах, любил! Так давай ищи. Ты же собака, нюх у тебя хороший. Фильмы про Рекса смотрел?

Бестолочь ты, Ричи.

Несмотря на оскорбление, я осознал, что Данила, как всегда, прав. Вскочил, встряхнулся весь – и опять сел.

– Где же мне ее искать?

– Ну, ты брат даешь! Хуже ребенка малого. Что Рекс в таких случаях делает? Строго поинтересовался он.

– Выезжает на место преступления, – отозвался я.

– Вот-вот, место преступления. Тебе и выезжать никуда не надо. Сходи, понюхай, вдруг что-нибудь обнаружишь – Пойдем со мной – Попросил я.

Данила кот умный и надежный. На него всегда положиться можно, плохого не посоветует.

– Ну вот, так всегда. Что мне-то там делать? Тоже нюхать? Возмутился он.

– Нюхать я буду, а ты просто посмотришь. Вдруг тебе в голову что-нибудь придет.

– Ага, как же, – придет – Я что, Шерлок Холмс?

– Данила, пошли, – еще раз попросил я. – Мне с тобой как-то спокойней. Ты ничего не пропустишь, ты кот умный, глазастый. С кем мне еще посоветоваться?

Моя лесть, видимо, на него подействовала. Он вздохнул, потер лапой морду, словно решил туалетом заняться, и, наконец, ответил:

– Ладно, пошли. Куда от тебя денешься? Поищем твою девочку.

Вид при этом он имел премерзкий. На морде ухмылка, глаза прищурены, хвост морковкой.

Я решил на мелочи внимания не обращать. Что тут сделаешь, у каждого свой характер.

– Пошли.

Мы развернулись и побежали через сад, к озерам. Именно там пропала Белла. Калитку я уже научился открывать, но тут, как назло, сколько я ее не бодал, она не поддавалась. Стояла, как вкопанная. Я уже решил, что придется ломать. Но тут вмешался Данила.

– Стой на месте! – Прикрикнул он. Видимо понял, на какое преступление я собрался пойти.

Затем подпрыгнул и зубами вцепился в щеколду. Та щелкнула, и калитка наконец распахнулась.

– Сломаешь калитку, мать тебе уши надерет. И будет при этом права.

– Перестань меня воспитывать, сейчас не до того.

– Ладно, пошли…

Мы долго лазили по всей поляне, нюхали, осматривали каждую травинку, но ничего интересного не обнаружили. Только запах, ее запах был везде. За несколько часов он не успел выветриться.

– Ничего нет, – сообщил Данила. – Я ничего не обнаружил. А у тебя как?

– Запах, – ее запах – Ну, так пошли по этому запаху. Ты что, забыл, как это делается.

Я опустил морду почти до земли и попытался принюхаться. Травинка залезла в нос, и я расчихался до слез.

– Да, на Рекса ты точно не тянешь.

– Помолчи, пожалуйста, мешаешь.

– Будь здоров, – продолжал изгаляться он.

Мне наконец-то удалось принюхаться, и не спеша я направился в сторону поселка. Данила последовал за мной. Все его приколы разом прекратились, морда посерьезнела. Следы Беллы чувствовались хорошо, тем более нюх у меня, что надо. Через несколько минут мы пересекли шоссе и направились чуть в сторону от поселка, куда-то на задки. Я уже начал представлять себе, как мы сейчас ее обнаружим. Как она нас увидит и обрадуется, и поймет, что я ее настоящий друг. Начал уже придумывать слова, что я ей сейчас скажу, как вдруг услышал знакомый голос:

– Как же так, Шурка?!!! Как же так!

– А что я мог сделать? Чуть не плача, оправдывался низкорослый пацан, такой же чернявый, как и его отец. Она меня не подпускала, все укусить норовила – И ты шлейку не застегнул? – Не знаю – Может застегнул – Перед нами был цыган и его сынуля. Все сразу же встало на свои места. Мы обнаружили конюшню, где жила Белла.

Данила тоже понял, что это прокол, и насмешливо обернулся ко мне.

– Ну что, сыщик, сел в лужу?

– Никуда я не сел, – возмутился я, – Пошли назад, там другой след будет. Он нас и приведет куда надо.

– Надоело мне без толку по полям бегать. Тем более ее не украли, а привязали плохо. Вот и случилась беда. Пусть теперь сами ищут, мне тут делать нечего. Медаль на шею нам все равно не повесят.

– Данила!!! – Как ты так можешь?! Скоро стемнеет, а она одна, где-то в лесу, голодная, холодная… Нельзя так, – вдруг в болото попадет, утонет – Ох – одни проблемы с тобой. Ладно, пошли назад, но учти, в болото я тоже не полезу.

Терпеть не могу воды.

Я развернулся и пулей помчался на поляну. Теперь то я не промахнусь.

Через несколько минут я обнаружил след. Он вел к лесу.

– Туда, – сообщил я, припускаясь со всех лап.

Мне так хотелось ее найти, помочь ей и вернуть домой. В какой-то момент мне показалось, что это самое главное дело в моей жизни.

Данила старался не отставать, но бежать след в след ему становилось все тяжелее.

– Сбавь шаг, а то ты и меня потеряешь, – попросил он.

Мне хотелось лететь, как птица, но делать нечего, пришлось замедлить бег. Вдвоем веселее, тем более Данила кот нужный.

Лес поглотил нас буквально через пару минут. В какой-то момент я перешел на шаг, боялся ошибиться и пойти не в ту сторону.

– Ты нюхай, нюхай, следопыт. А то без толку шляться мне уже совсем надоело, и учти, через час темно будет. Так что, найдешь, не найдешь, а домой возвращаться придется. В темноте по лесу болтаться, себе дороже.

– Найдем, Данила, скоро найдем. Обнадежил я его. Возвращаться домой без Беллы ни в жизнь не соглашусь, лучше в лесу жить, пока не найду.

Болото, не болото, но кочки вокруг, как настоящие. Как она своими большими лапами, – тьфу ты, копытами, тут наступала. И травы то вокруг почти нет. Что ей тут нужно-то?

Ага, тут она – по большому сходила. Еще не совсем остыло, значит, почти добрались.

Пробежав еще с километр, мы наконец-то выбрались на ровное место. А то эти кочки, напоминающие маленькие стога сена, мне здорово надоели, и запах у них не самый приятный, резкий очень.

Выбравшись на полянку, я перевел дух и тут – увидел ее.

Она – она – паслась, вполне довольная и счастливая, словно ей только этого и нужно было. Я не стерпел, подлетел и высказал все, что у меня накипело:

– Как тебе не стыдно? – Твой хозяин с ума сходит, а ты тут прохлаждаешься. Немедленно пошли домой.

То ли тон я с ней взял не правильный, то ли характер у нее оказался не сахар, но вместо того, чтобы осознать свою вину, она ухмыльнулась нахально и как всегда заявила: – И-го-го – Вот и весь разговор. Обидно стало до слез.

Я шел к тебе дорогой трудной,

Искал на краешке Земли,

А ты порхала, словно птица,

Когда я лапы тер в пыли.

Подумай, разве ли годится,

Забыть отца, уйти в леса?…

Он там один, стоит и плачет

Ты для него мечта, краса.

Твоя любовь его награда,

Твой чудный голос, флейты звук,

Пойми теперь, моя ты радость,

Он ждет тебя – Тебя так ждут.

Не знаю, что мне вдруг в голову вступило, но эти стишки как-то сами собой вдруг вырвались изо рта. Белла посмотрела на меня чуть удивленно и неожиданно заявила:

– Он решил меня продать – Я чуть с лап не упал, услышав первый раз в жизни от нее нормальные слова.

– Кто, – справившись с собой, поинтересовался я.

– Папка, – сообщила Белла.

– Как продать?! – Он там весь зеленый бегает, волосы на себе рвет – И слезы льет, – вступил Данила в разговор.

Белла, опустив голову, тяжело вздохнула.

– А что мне оставалось делать? Так хоть иногда смогу на него посмотреть – Несколько крупных слезинок скатилось у нее из глаз. Люблю я его, и он меня любит, а видишь как – зря ты это удумала, – пробурчал Данила.

– А что! – Неожиданно встрепенулась она, – Живут же дикие собаки в лесах – Кошки тоже бывают дикие – А лошадям почему нельзя?! Тем более Шурка мне колючку пытался под хвост прицепить. Вредный пацан.

– Шурка Шуркой, а об отце ты подумала? Он чуть с ума не сошел. Тем более досталось твоему Шурке, – сообщил Данила.

– Как?

Заинтересовалась Белла.

– Хорошо досталось. Отец ему чуть уши не оторвал, когда выяснил, что он тебя плохо привязал.

– А ты откуда знаешь? Не поверила она.

– Сам видел. Вон – поэта спроси. Он подтвердить может.

Белла обернулась ко мне.

– Он правду говорит. Пошли домой. Кушать хочется.

– Это тебе хочется, – встрял Данила, – А ей разве от тарелки уходить захочется. Посмотри, какая тут травка, у нас такая не растет. Что ей папаша? Пусть ищет, собственный живот дороже – От этих слов Белла вся встрепенулась. Все, думаю, сейчас затопчет.

– Тише, тише, – закричал Данила. Если я не прав, извини, но домой идти нужно. Скоро совсем стемнеет. Знаешь, какие здесь звери бегают?

Глаза у Беллы от страха слегка расширились.

– Какие?

– Какие, – какие, – разные – Волки, кабаны, даже медведи порой попадаются. Хотя, откуда тебе про волков и медведей-то знать. Как увидишь, поймешь, что была не права, да поздно уже будет – Пошли, Белла, пошли домой. Прав Данила. Если до темна не выберемся, за ночь мало ли что случиться может.

Она нервно топнула копытом, иго-гокнула недовольно и через секунду сломалась, – Ладно, пошли.

Выбирались мы не менее часа. Уже совсем стемнело, и каждая кочка выглядела, словно дикий зверь. Я сам пару раз испугался, а уж о Белле и говорить нечего. Шла она за нами чуть дыша от страха и лишь порой, споткнувшись о какую-нибудь кочку, недовольно ругалась сквозь зубы. Один Данила вел себя так, словно всю жизнь жил в лесу. Молодец он все-таки, повезло мне с котом.

Наконец, выбрались. Перешли плотину и скоро оказались у ее дома. Белла тут явно заволновалась. Подошла к своему жилищу и как заи-го-гокает на всю округу.

Цыган выскочил из дома, увидел свою любимицу и как закричит на всю деревню:

– Вернулась, милая.

Бросился к ней, начал гладить, целовать. А она голову ему на плечо положила и замерла.

Идиллия.

Наконец, они успокоились. Повернул хозяин голову, тут меня и заметил.

– Ты – Удивленно пробормотал он. Это ты ее привел? – Я и Данила, – ответил я, подталкивая кота носом.

Посмотрел он на нас, посмотрел и говорит:

– Спасибо вам, ребята, выручили вы нас. Подождите, сейчас колбаски принесу, а тебе, киска, рыбки.

Нагнулся он и попытался Данилу погладить. Тот сначала отскочить хотел, но цыган дядька хороший, он и говорит:

– Красавец, кот. Хочешь, живи у нас. Я тебя каждый день рыбой кормить буду и по шерстке гладить.

И чтобы вы думали? – Задрал этот предатель хвост и стоит урчит. А цыган его за ухом чешет, по шерстке гладит – Смотрел я, смотрел, – надоело. Толкнул предателя лапой в бок и говорю:

– Хватит дурака валять, пора домой возвращаться.

– Грубый ты, Ричард, хоть и поэт. Ладно, пошли, а то мамка точно нам обоим хвосты накрутит.

Только мы собрались уходить, вдруг видим, мамка бежит. Как она догадалась, где нас искать, ума не приложу. Увидела нас, обрадовалась, как сумасшедшая.

– Нашлись! Нашлись! И Белла тут – Это ваши ребята ее привели, – отвечает цыган почему-то с гордостью за наш подвиг.

Мамка рот открыла, стоит глазами хлопает, понять ничего не может.

– Привели??? – Да, привели. Молодцы они у вас.

Много чего они про нас хорошего наговорили. Стояли мы с Данилой, слушали, слушали, даже подросли чуть-чуть. А что вы думаете? Если бы про вас так говорили, вы бы тоже спину распрямили, голову задрали, сам черт вам не брат – Наслушались, – надолго теперь хватит. Данила опять урчать начал. Никогда за ним такого не замечал. А тут стоит, хвостом машет, муркает, песни поет.

Мамка наконец и говорит:

– Спасибо за добрые слова, пора нам домой возвращаться.

Вот так, спасли мы Беллу, ей богу, спасли. Волки бы в лесу ее точно задрали. Правда, не знаю, есть ли у нас волки, но береженого, бог бережет. Это я точно знаю.


Встречи | Жизнь собачья | Сборы и прощания