home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 10

Спускаясь в лифте, Филипп Бреннан улыбнулся двум молодым сотрудникам и пробормотал обычное приветствие. Вначале он не пытался вникнуть в их беседу, занятый мыслями о предстоящей рутине. Глубоко вздохнув, он постарался избавиться от всей этой ерунды, чтобы, как повторяла Маргарет, по пути домой прочистить мозги и освободить их для болтовни за обеденным столом. Она, конечно, права. Он уже почти превратился в «работоголика».

До посла вдруг долетели обрывки разговора:

— Ты себе можешь такое представить? Вывалиться из этого растреклятого «Боинга»?

Внутри у Бреннана что-то сжалось.

— Да, подобная весточка не для твоих слабых нервов. — Его опознали только по списку. Когда просто посчитали всех пассажиров. Какой-то тип из Чикаго. Рылся в древностях или что-то в этом роде.

Бреннан резко обернулся.

— Простите, о чем это вы только что говорили? — осведомился он. — Что это за тип из Чикаго?

— Да этот бедняга вывалился из самолета, когда тот приземлялся в аэропорту Кеннеди, — объяснил один из молодых людей. — Передавали в сводке новостей.

— Его фамилия случайно не Финн?

— Да, точно. А вы его знали, сэр? — молодой человек с любопытством уставился на Бреннана.

Двери лифта разошлись, и посол, покачав головой, бросил на прощание «спасибо» и вышел из лифта. Направляясь следом за ним, молодые люди наблюдали, как он шел по коридору.

— Странно, — заметил один из них. — Похоже, он здорово перетрудился. Однако, ничего удивительного, если принять во внимание, как он пашет, болтаясь между Вашингтоном и Лондоном, улаживая эту ближневосточную заваруху Они остановились перед дверью — Говорят, этого бедолагу при посадке расплющило о шасси и он еще добрых пару миль поджаривался на шине.

— Кошмар. Может, пойдем врежем по пиву?


Весь вечер напролет Бреннан пытался отделаться от воспоминаний об этом старике, но лицо Финна стояло у него перед глазами, а в ушах звучал умоляющий голос ученого. Посол потерял аппетит и, невпопад отвечая на вопросы Маргарет, просто согласно кивал, когда она расписывала ему прелести их предстоящего отпуска.

— Как мило, — внезапно осекшись, Маргарет ткнула в мужа пальцем.

— Что такое?

— Я разговариваю с тобой, а ты то и дело смотришь на часы.

Бреннан извинился и включил телевизор. О жуткой кончине Финна сообщили только под конец новостей, уделив этому происшествию буквально пару секунд и заявив, что компания «Пан Америкэн» ведет расследование.

— Несчастный, — еле слышно пробормотал Бреннан — Наверное, напился до чертиков, — констатировала Маргарет, и Бреннан поразился ледяному безразличию в ее голосе. А жена улыбнулась ему как ни в чем не бывало и уютно пристроилась рядышком.

Однако, когда Бреннан резко отстранился от нее и, поднявшись, направился прочь из гостиной, Маргарет удивленно посмотрела ему вслед.

Пакет, врученный послу Финном, валялся в кабинете среди кучи других бумаг. Вскрыв его, Бреннан вытащил два конверта, какие-то документы и газетную вырезку. К первому листку была прикреплена записка с обратным адресом лондонского отеля Бреннан прочел ее.

«Уважаемый господин посол, спасибо за проявленный интерес Пожалуйста, прочтите бумаги и письма в том порядке, в каком они здесь сложены Я прошу Вас дочитать их до конца. Скоро я свяжись с Вами. И тогда я представлю Вам конкретные факты»

Подпись Финна была четкой и тщательно выведенной.

Бреннан потянулся к бутылке и плеснул себе виски в бокал. Маргарет, конечно, начала бы сейчас выступать, что он последнее время здорово закладывает, да черт с ней.

Посол развернул первое письмо. «Святой отец, завтра я ложусь на операцию…» Подвинув настольную лампу, Бреннан внимательно читал письмо. Закончив, он потянулся за вторым. «Простите, святой отец, ибо я согрешила…» Застонав, Бреннан провел рукой по лбу, — только не это. Он откинулся на спинку кресла, смяв в ладони послание Мэри Ламонт. Всем своим существом он пытался избавиться от этого кошмара. Разорвать все это, вышвырнуть в мусорную корзину… Но любопытство победило. Затаив дыхание, Бреннан пробежал глазами и второе письмо. Затем, вложив его в конверт, взял в руки отпечатанные на машинке записки под названием «Монастырь Сан-Бенедетто».

Отец де Карло повествовал на этих страницах о событии, имевшем место восемнадцать лет назад. Рассказывал священник на редкость доступным и четким языком. Он возвращался к тому моменту, когда светила в созвездии Кассиопеи слились воедино, а он и еще горстка монахов приехали в Англию, чтобы уничтожить Антихриста. Как они боролись с силами тьмы и как все шестеро монахов отдали свои жизни в этой битве.

Бреннан нахмурился, отыскивая другие свидетельства или детали, однако в записках больше ничего не оказалось. Де Карло продолжал свое повествование рассказом о том, что слияние трех звезд возвестило о втором пришествии Христа. Он утверждал, будто Антихриста в конечном итоге уничтожат.

Сам не замечая, как он шевелит губами, Бреннан прошептал конечные слова записок: «Я полагал, будто это была последняя битва, но я ошибся. Бог направит следующего мужчину или женщину, ибо больше ошибок быть не может. Сын Божий ходит по земле. Жив и Антихрист. Они вот-вот должны встретиться».

Последнее письмо было от Майкла Финна. «Чтобы все это понять. Вам потребуется Библия…» Бреннан встал и, пошатываясь, направился к книжным полкам. Библию покрывал слой пыли. Бреннан попытался сдуть ее и закашлялся. Он старался припомнить, когда в последний раз открывал эту книгу.

Финн писал очень четко и аккуратно, поэтому Бреннану не составило особого труда отыскать нужную цитату в Святом писании.

«Ибо восстанет народ на народ и царство на царство…»

Бреннан взглянул на письмо ученого. Тот объяснял:

«Полагают, что эти слова можно отнести к первой мировой войне…» — Бреннан продолжал читать Евангелие от Матфея: «…и будут глады, моры и землетрясения по местам». Действительно, подобное происходило и в Италии, и в Китае, и в Японии. — «Претерпевший же до конца спасется». Однако, замечал Финн, комментируя Новый Завет, это еще не конец: «.ибо надлежит всему тому быть: но это еще не конец». Далее он разъяснял: «Вторая мировая война, всемирный голод, бесконечные проблемы с Израилем — все это приметы времени. Как и предсказано, наступят последние дни. И об этом — не только в Библии. На это указывали и Юстиниан, и Тертуллиан.

Голова у посла раскалывалась, и он снова потянулся к бутылке. «Дни уже сочтены, — читал он, — это восставший Антихрист и Второе пришествие Господа нашего, и последнее сражение за Израиль. Это задача с несколькими неизвестными, но стоит поставить их в ряд, тут же напрашивается вывод: речь идет об Армагеддоне, где состоится последняя битва между добром и злом».

Бреннан продолжал изучать письмо: «Но давайте же помолимся, чтобы пророчество сбылось и чтобы за этой битвой последовало Тысячелетие мира».

Хмыкнув, Бреннан отложил в сторону письмо и произнес:

— Хотел бы я знать, что это будет за мир? Планета мертвых?

Словно протестуя, он тряхнул головой и вновь взялся за бутылку. И тут обнаружил, что уже наполовину осушил ее. А он даже не мог припомнить, сколько раз наполнял бокал.

Бреннан достал последний документ — копию статьи Кэрол Уает. Уставившись на текст, он не мог разобрать отдельных слов. Силы оставили его.

— Безумие, безумие, — простонал посол и погасил настольную лампу. Пошатываясь, он направился к двери.

В глубине души Бреннан надеялся, что Маргарет уже спит. Впервые за годы супружества ему не хотелось слышать ее голос, чувствовать ее тело, ее настойчивые объятия.

Он тихонько скользнул под одеяло. Жена глубоко дышала и лишь слегка пошевелилась, когда он лег рядом. Какое-то время глядя в открытое окно на звезды, Бреннан пытался припомнить название созвездия. Очень скоро он понял, однако, что не в состоянии сделать это. Тогда он закрыл глаза и тут же словно провалился…

…Он стоял возле купели, Маргарет находилась рядом. Она держала на руках младенца. Орган и хоральное пение звучали так громко, что просто оглушали его. Он склонил голову и поцеловал жену в щеку. Он гордился ею. Ведь она не хотела рожать и все-таки сделала это вопреки своим желаниям. Он взглянул на ребенка, завернутого в шаль. Тот улыбнулся ему беззубым ротиком и протянул крошечную, пухлую ручонку. Он пощекотал малышу ладошку и почувствовал, как тот ухватился за его палец.

И тут до него, наконец, донесся сквозь громкое пение голос священника. Голос был высокий и до боли знакомый. Он словно умолял о чем-то. Бреннан нахмурился, пытаясь вспомнить, где он мог его слышать. И этот иллинойский акцент. Обернувшись, он нос к носу столкнулся с Майклом Финном, протягивающим руку к его ребенку.

— Нет, — вырвалось из его уст. Он пытался остановить Маргарет, которая собралась было передать священнику младенца. Но не смог сдвинуться с места. А Финн уже опускал в купель ручонку младенца.

— Нет, — снова закричал Бреннан, но никто не обратил на него внимания. Тогда он схватил ребенка, несмотря на сопротивление Маргарет. В это мгновение шаль слетела с плечиков младенца. Бреннан с ужасом увидел, что тело ребенка покрыто густой жесткой шерстью. Младенец как будто хмыкнул и уставился на Бреннана. Дыхание его отдавало зловонием, которое тут же заполнило всю церковь. Финн выхватил младенца из купели и что есть силы ударил его по голове. Но тот только рассмеялся и опять вцепился в руку Бреннана. Оглушительное хоровое пение не смолкало. Посол попытался оторвать взгляд от глаз ребенка и высвободить свою руку.

«…я прошел по долине смерти под ее крылами, но силы зла меня не испугают…» — Бреннан силился припомнить точные слова, но не смог. А маленькие пальчики уже тянулись к его глазам. Рядом ворковала Маргарет:

— Ну что ты, милый? Пусть малыш побалуется. Бреннану нестерпимо хотелось сбежать из церкви, но ноги стали словно ватными, и он не мог сдвинуться с места. Тогда он крепко зажмурился и попытался перекричать хор. Но хохот ребенка заглушил все вокруг…


…Бреннан открыл глаза. Крик его эхом отдавался в спальне. Вцепившись одной рукой в простыню, а другой — прикрывая глаза, он сидел в собственной постели. Сквозь пальцы Бреннан видел удивленное лицо Маргарет. В глазах застыли страх и изумление, а взгляд ясно говорил о том, что муж ее окончательно свихнулся.

Бреннан тряхнул головой, словно стараясь избавиться от остатков ночного кошмара. Он протянул руку к Маргарет, но та отстранилась, а он никак не мог услышать ее голос, хотя видел, что жена что-то говорит ему. В ушах его до сих пор стояли хохот ребенка и хоровое пение.

Прикрываясь простыней, Маргарет вскочила с постели и прислонилась к стене. Она не спускала с мужа глаз. Бреннан поднялся с кровати и тут же бросился в ванную. Жуткое зловоние, которое, как ему казалось, пропитало всю спальню, преследовало его. Захлопнув за собой дверь, Бреннан обессиленно привалился к ней, а губы его все еще продолжали шептать:

«Мне снилось во сне, что я вижу неведомый город.

Непобедимый, хотя б на него и напали все царства земли.

Самым высоким там — качество было могучей любви.

Выше — ничто, и за ней все идет остальное…»[1]

Бреннан тяжело вздохнул. И опять ему показалось, что изо рта доносится этот зловонный запах. Он провел пальцами по подбородку и ужаснулся. Тот был на ощупь мягким и нежным, как у ребенка. Дотронувшись рукой до головы, Бреннан похолодел. Под пальцами пульсировал неокостеневший родничок. Посол взглянул в зеркало.

Хохоча беззубым ртом, из зеркала на него уставился младенец, покрытый густой шерстью. С губ его стекала зловонная слюна.


Сегодня он явился в свой рабочий кабинет ни свет ни заря. Надо было подготовить какую-то очередную речь, однако сосредоточиться никак не удавалось. И чем усердней пытался он избавиться от ночного кошмара, тем более властно заполнял тот все его существо.

Все утро старался он раскидать накопившиеся мелкие делишки, выполняя их скорее чисто механически: он то и дело куда-то названивал, прикрикивая на оторопевшую секретаршу. Во время ланча он встретился с одним молодым дипломатом. Они оживленно обсуждали предстоящее совещание, и Бреннану оставалось лишь надеяться, что всю эту ахинею, которую он нес, молодой человек не воспримет близко к сердцу. Однако беспокойное выражение на лице последнего говорило о том, что посол был явно не в себе.

Вернувшись в кабинет, Бреннан вспомнил о пакете, лежащем на его рабочем столе. И тут в памяти всплыло одно имя. Он нажал кнопку селектора.

— Пожалуйста, отыщите Джима Грегори. Спустя минуту из селектора донесся голос пресс-секретаря. Бреннан обратился к нему:

— Джим, мы ведь получали прошение от журналистки по фамилии Кэрол Уает? Совсем недавно, мне кажется.

— Минуточку, сэр.

Последовала пауза. Джим Грегори пробежал глазами списки.

— Да, сэр, — подтвердил он. — Вообще-то весьма странное прошение. Оно было связано с какими-то кинжалами или чем-то в этом роде.

— Сообщите ей, что я готов с ней встретиться.

— Но господин посол, она ведь в самом конце списка. Мне кажется, что это не самое важное дело и что… Бреннан осек пресс-секретаря:

— Найдите ее.

— Хорошо, господин посол.

Оглянувшись на герб США, посол подмигнул орлу:

«Джим, похоже, решил, что у меня крыша поехала». — Он зашагал из угла в угол.

За окнами, на площади толпились демонстранты. Не мигая, Бреннан уставился на них. Услышав жужжание селектора, он вздрогнул.

— Простите, сэр. Это снова Грегори. Ваша журналистка, кажется, испарилась. Ее никто не видел с того самого дня, как она отправила прошение.

— О, Господи, — Бреннан повалился в кресло.

— Что-то не так, сэр?

— Нет, все в порядке.

— Оставить ее в списке? Вдруг она объявится?

— Да, но только я думаю, что она не… — голос его оборвался.

— Сэр?

— Да, да, оставьте ее в списке.

«Еще одна, — подумал посол, загибая пальцы, — Рейнолдс, Ламонт, де Карло, Дулан, а теперь вот и Кэрол Уает — все мертвы, исчезли или просто обезумели».

Священник был последним, кто еще оставался в живых. Но он был явно чокнутый. Или он, Бреннан, сам сошел с ума? Но мысль о том, что священник — вполне нормальный человек, уже сама по себе являлась безумием, потому что, если это не так, то придумать подобное нельзя, нет, подобное придумать нельзя.

Снова зажужжал селектор. На проводе был Билл Джеффрис, его закадычный друг. Когда-то они вместе учились в колледже, а теперь Билл заправлял Госдепартаментом. Джеффрис звонил по поводу совещания у министра иностранных дел.

— Будь повнимательней, — посоветовал Джеффрис.

— Но мне, кажется, за это и платят.

— Да, Филипп, тут до меня дошло, что ты в следующем месяце отбываешь в отпуск? Извини, дружище, но я вынужден сообщить, что тебе, похоже, придется повременить с отпуском. Сейчас не самое подходящее время.

— Да, конечно.

— Может, осенью.

— Конечно.

Бреннан уже собрался было опустить трубку, как вдруг в голове мелькнула мысль. Джеффрис был хорошим человеком, но главное — на него можно было положиться. И он не станет задавать лишних вопросов. — Билл, объясни, пожалуйста, как проходит эксгумация.

— Это зависит от того, кто — эксгумируемый.

— Дэмьен Торн.

— Что? С тобой все в порядке, Филипп?

— Скажи, есть какой-нибудь способ проверить, находится ли тело Торна в могиле?

— О, Господи! Филипп…

— Я знаю. Ты думаешь, что я — сумасшедший. И все-таки, можно ли это проверить?

— Ну, я не знаю.

— Ты можешь выяснить все подробности официальной эксгумации? И так, чтобы в это дело никто не совал нос.

— Думаю, что да. Но зачем тебе это?

— Послушай, если я тебе обо всем расскажу… л боюсь, что свяжу тебя по рукам и ногам.

И тут они рассмеялись, прекрасно понимая друг друга без лишних слов. А когда Бреннан опустил трубку, он почувствовал себя гораздо легче, ибо смог хоть как-то разделить с другом это тяжелое, страшное бремя.

В Вашингтоне Джеффрис звякнул своему секретарю:

— Соедините меня с «Торн Корпорейшн». Немедленно.


Глава 9 | Омен. Армагеддон 2000 | Глава 11