home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 6

Горе – неведомая буря. Оно превратило очаровательное и решительное лицо Норы Гардино в застывшую маску. Ее горе качалось в своих собственных приливах и отливах и поддерживало себя всем, что попадалось под руку. Мы с Шаджей Добрак совместными усилиями старались вернуть ей спокойствие.

Утром я должен был улетать в Нью-Йорк. Нора отвезла меня в майамский международный аэропорт на маленьком черном «санбиме». У нас было время, и мы зашли в ресторан на последнем этаже аэропортовского отеля.

– Я обязана быть более терпеливой, – начала Нора, – но просто...

– Торопиться некуда. Нора. Все делю в том, какая у тебя цель: избавиться от переживаний или на самом деле чего-то достичь.

– Я хочу...

– О'кей. Тогда будем действовать по-моему. Я долго и трудно учился быть терпеливым и расчетливым.

Объявили мой рейс. Нора спустилась со мной. У стойки она поцеловала меня, как сестра. На узком излученном горем лице темнели огромные глаза.

– Если ты не обманываешь меня, если мы действительно что-то предпримем, тогда о'кей, Трев. Будем действовать по-твоему.

В первый день марта Нью-Йорк встретил меня отвратительной погодой, смесью дождя, снега, сажи, грязи и ветра.

В 2.45 я подошел к узкой двери в галерею Борлика. Входя внутрь, спросил себя, похож ли я на человека, который часто посещает подобные места?

Когда я открыл дверь, раздался звон колокольчиков. Навстречу вышел бледный молодой человек в похоронном костюме. Он и разговаривал подобающе своему заду.

– Чем могу быть полезен? – тихо поинтересовался молодой человек. С первого взгляда он мгновенно оценил меня, и в тоне его голоса чувствовалось легкое превосходство и нетерпение.

– Не знаю. Кажется, вы торгуете старьем?

– Мы много чем торгуем, сэр. – Он назвал меня «сэром» с большим трудом. – Мы специализируемся на предметах, которые имеют антропологическую и археологическую ценность.

– А как насчет старинного золота?

Он нахмурился и спросил с таким видом, будто у него что-то болит.

– Вы говорите о старинных монетах, сэр?

– Нет. Я говорю о фигурках, сделанных из золота. Очень старинных. Вот такого размера. Ну знаете, разные боги, дьяволы и все такое.

Продавец надолго замолчал, потом слегка пожал плечами. Судя по всему, сегодня для меня выдался долгий и тягучий день.

– Сюда, пожалуйста.

Он оставил меня ждать у витрины, а сам скрылся в служебном помещении. Отсутствовал парень минут пять. Наверное, открывал сейф, или кто-то его ему открывал. Вернувшись, включил две яркие лампы, положил на витрину предмет, завернутый в голубой бархат, и осторожно развернул его. На бархате лежала отвратительная золотая жаба размером с мой кулак. У нее были рубиновые глаза, из головы торчал рог, а все туловище в чешуйках, как у рыбы.

– Сейчас у нас есть только это, сэр. Все документы в порядке. Явайская империя, возраст – почти две тысячи лет.

У жабы была мудрая сардоническая усмешка. Она как бы говорила, что люди умирают, а золото продолжает жить, и в конце концов рептилии унаследуют землю.

– Сколько вы за нее просите?

Продавец вновь завернул жабу в бархат и ответил:

– Девять тысяч долларов, сэр.

– Разве я сказал, что не покупаю, Чарли?

Парень злобно уставился на меня, пробурчал извинение и опять развернул жабу.

– Великолепная работа, – похвалил он. – Просто потрясающая!

– Как она к вам попала?

– Точно не знаю, сэр. К нам попадают предметы антиквариата из разнообразнейших источников. В глазах рубины, хотя и плохо обработанные, конечно.

– Сколько вы заплатили за эту лягушку?

– Это не имеет никакого отношения к ее стоимости, сэр.

– Ладно, сформулируем иначе, Чарли. Допустим, я бы принес вам такую же лягушку. Я бы тоже стал одним из ваших разнообразнейших источников?

– Я вас не понимаю, сэр, – ответил продавец, но в глазах мелькнул интерес.

– Ладно, объяснюсь. Это золото. Верно? Предположим, кто-то не хочет чеков и всего такого. Самый простой способ получить наличные – переплавить эту старинную лягушку.

– О Господи! – ужаснулся продавец.

– Естественно, так он кое-что потеряет...

– Он потеряет очень много, сэр. Это предмет, имеющий историческую ценность, предмет искусства.

– Но, предположим человеку не нужна вся эта волокита с чеками, Чарли?

– Ну... – Его глаза испуганно забегали. – Это все очень абстрактно, вы же понимаете... если кто-то захочет тихо продать за наличные не очень известных предмет... из музейной коллекции, например, что-нибудь всегда можно придумать. Но я...

– Но ты здесь просто работаешь, Чарли. Правильно?

– Вы будете ее покупать? – спросил продавец, дотрагиваясь до жабы.

– Только не сегодня.

– Подождите, пожалуйста.

Он завернул жабу и скрылся на очередные пять минут. Интересно, что они делали для своих клиентов? Наконец ко мне, шаркая ногами, вышел маленький старичок с седыми волосами, пожелтевшими от никотина усами и довольно суровым лицом. Думаю, он не весил и ста фунтов. Старик представился густым басом. Оказалось, это и есть сам Берлика.

Наклонив голову набок, он пристально посмотрел на меня и заметил:

– Мы не берем краденое, мистер.

– В том случае если можно проследить, откуда его украли, старина.

– Убирайтесь отсюда! – закричал Борлика, показывая на входную дверь.

Но мы оба знали, что это игра.

– Старина, я большой поклонник искусства, – признался я, положив руку на сердце. – Мне будет так обидно переплавлять это прекрасное старье!

Борлика жестом велел мне подойти поближе, облокотился на стойку и спросил:

– Все?

– Двадцать восемь предметов, старина.

Он положил на стойку вторую руку и надолго закрыл глаза. Я даже подумал, что он уснул. Наконец он открыл их и подмигнул мне, как, наверное, подмигнула бы та жаба.

– Сегодня моя внучка оценивает одну коллекцию в Филадельфии. О таких вещах нужно говорить с ней. Она сможет их увидеть?

– Это можно будет устроить после нашей договоренности.

– Вы могли бы описать хотя бы один предмет?

Я дал ему грубоватое, но точное описание того очаровательного малыша, и его глаза блеснули, как у жабы.

– Где она сможет найти вас сегодня вечером, мистер?

– Я сам позвоню ей и договорюсь о встрече.

– Вы очень осторожный человек, – заметил Борлика.

– Есть ради чего осторожничать.

Он написал на клочке бумаги номер телефона и попросил позвонить после восьми. Зовут ее миссис Антон Борлика.

Вернувшись в отель, я полистал телефонный справочник. Она жила на Восточной 68 улице, то есть недалеко от Третьей авеню. У меня было свободное время, поэтому я поймал такси и отправился на разведку. Миссис Борлика жила в районе, в котором гуляют с пуделями. К пяти я подыскал в двух кварталах от ее дома подходящее место для встречи.

Спокойный голос с бостонским акцентом, которым миссис Борлика ответила по телефону, не говорил мне ровным счетом ничего. Ей было около тридцати, брюнетка с голубыми глазами и молочно белой кожей, слегка полновата. Одета в строгий деловой костюм и длинный серый вельветовый плащ. В черных с синеватым отливом волосах блестели капельки дождя. Когда она подошла к кабине, я встал и поинтересовался:

– Миссис Борлика?

– Да. – Она сняла плащ, и я повесил его на спинку стула. – Я вас легко нашла, мистер...

– Таггарт. Сэм Таггарт. – Я пристально посмотрел на нее, но она никак не отреагировала.

– Бетти Борлика, – представилась девушка. – Вы ужинали? Я лишь съела в поезде ужасный сэндвич.

– Может, сначала чего-нибудь выпьем?

– Конечно.

Появившийся официант взял заказ на коктейли и ушел. Несмотря на дружеский тон, я догадался, что подвергаюсь тщательнейшему изучению. И занялся тем же самым. Обручального кольца нет, полноватые руки, обгрызенные ногти, наметившийся двойной подбородок, небольшие капризные губы.

– Ваш муж тоже занимается антиквариатом? – полюбопытствовал я.

– Занимался. Он умер.

– Давно?

– Три года назад. Его отец и дядя большие специалисты по антиквариату. И дедушка, конечно. Отец с дядей продолжают работать и поныне.

– С ними мне тоже придется разговаривать?

– Возможно.

– Предпочел бы иметь дело с вами.

– Я буду так же скупа, как и они.

– При условии, если дело дойдет до сделки, – заметил я.

– А вы в этом сомневаетесь, Сэм?

– Существует множество проблем, Бетти. Сейчас есть два крупных рынка золота – Аргентина и Индия. И для меня так... безопаснее.

– О чем вы?

– Я хочу сказать, что для меня безопаснее переплавить золото, чем... заключать с вами сделку.

– Господи, даже не упоминайте слова «переплавить», – нахмурилась Бетти Борлика.

– Мой товар не краденый в обычном смысле этого слова, но могут возникнуть кое-какие проблемы. Правда, не со стороны властей. Понимаете?

– Возможно.

– Еще коктейль? – спросил я.

– С удовольствием.

Когда официант ушел, она сказала:

– Пожалуйста, поверьте мне. Мы привыкли вести переговоры в обстановке абсолютной секретности. Иногда, в случае необходимости, мы можем придумать довольно правдоподобный вариант для покупки. – Бетти Борлика широко и доверчиво улыбнулась, но в улыбке было что-то недоброе. – В конце концов, Сэм, я не собираюсь заставлять вас признаваться, где вы их храните.

– Только не рассчитывайте купить товар дешево, Бетти.

– Естественно, я отдаю себе отчет, что придется заплатить сверх стоимости золота, но вы тоже обязаны кое-что понять. Мы – одна из немногих компаний, которая имеет возможность купить у вас всю коллекцию целиком. Это значительно упростит вашу задачу.

– Всю?..

– Всю... коллекцию предметов искусства. Вы сказали, что их двадцать восемь?

– Сказал. Помножьте двадцать восемь на цену той лягушки. Это будет...

– Чепуха.

– Вовсе не чепуха, когда вы их продадите.

– Только после того, как вы продадите их нам, Сэм. Несмотря на свои женские чары, она оказалась очень сообразительной особой.

– Если я продам их вам.

– Если мы захотим купить у вас то, что у вас есть, дорогой мой, – рассмеялась Бетти. – Мы не купим товар, если не будем уверены в том, что нам удастся его продать.

– По-моему, с ними все в порядке.

– А вы, естественно, большой специалист по антиквариату. – Она достала из большой сумки толстый коричневый конверт и положила на колени, где я не мог его видеть. С серьезным видом рассортировала его содержимое. Наконец Бетти Борлика улыбнулась и сказала:

– Сейчас мы с вами, Сэм, сыграем в маленькую игру. Мы снимаем все наши дорогие товары. Это фотографии из нашего архива. Их пятьдесят одна штука. Я хочу, чтобы вы внимательно их просмотрели и отобрали те, которые есть в вашей коллекции. Тогда мы будем знать, о чем идет речь.

– Я изучал их не очень внимательно, Бетти.

– Ну постарайтесь.

Она передала толстую пачку черно-белых фотографий размером пять на семь дюймов, полу глянцевых, отличной резкости и чистоты. На каждом рядом с предметом лежала линейка, позволяющая определить размеры, и маленькая карточка с каталожным номером и ценой. Я напустил на себя абсолютно невозмутимый вид, зная, что Бетти не сводит с меня глаз, и начал по очереди рассматривать их. Это была ловушка. Необходима хоть какая-то зацепка. Где-то в середине попался знакомый малыш, сидящий на корточках и смотрящий в даль пустыми глазницами, но я не остановился на нем. Я теперь все меньше и меньше уделял внимания фигуркам и карточкам. На большинстве регистрационных карточек в правом углу были проставлены чьи-то инициалы. Я вернулся к своему малышу. На нем стояли буквы «КМК». Я продолжил перебирать фотографии в поисках тех же инициалов и увидел их еще на пяти снимках. Фигурки были необычные – красивые, агрессивные, грубые, наивные, шокирующе натуралистичные.

Наконец я поднял голову и неуверенно заметил:

– Даже не знаю, что сказать. Абсолютно не уверен.

– Ну еще раз попробуйте, пожалуйста.

Я взял пачку и начал откладывать некоторые фотографии на стол лицом вниз. Пришлось рискнуть. Отобрав девять снимков, отодвинул в сторону остальные. Потом еще раз просмотрел отобранные девять, вздохнул и сунул одну обратно в пачку. И протянул Бетти восемь фотографий.

– В кое-каких из этих более-менее уверен.

Я попытался прочитать что-то на ее лице, пока она разглядывала фотографии. Маленький рот Бетти Борлика кривился в загадочной улыбке. Она тоже понимала, что нельзя выдавать себя. Через несколько секунд она вернула мне три снимка и спросила:

– В этих вы уверены, Сэм?

– Да, – с притворным изумлением ответил я. – Как вы догадались?

– Неважно. – Она сложила фотографии в конверт и спрятала его в сумочку. – Давайте выпьем еще по коктейлю и закажем ужин.

– Хорошая идея.

– Мистер Таггарт, ваши вверительные грамоты в полном порядке. Но я не знала, что у него их было так много.

– У кого?

– А, бросьте! Может, хватит играть в игры? Он купил их у нас. Естественно, у него имелись и другие источники.

– Верно, Бетти. Но в деле замешана еще одна сторона.

– Так вы действуете, не как его агент?

– Почему вы меня об этом спросили, Бетти?

– Не думаю, что вы такой чурбан, каким притворяетесь, Сэм. Сейчас я могу понять, почему он захотел их продать через толкового агента. Если вы докажете, что действуете от его имени, это поможет облегчить много формальностей. В конце концов когда-то давно он был нашим хорошим покупателем.

– Если бы я знал его имя, я бы попытался убедить вас, что работаю на него.

– Политика все сильно запутывает нас, не так ли?

– Даже не знаю, что вы хотите этим сказать.

– Тогда вы слишком наивны, чтоб заниматься такими делами. Ладно, не буду больше вас смущать, Сэм. Я только хочу сказать, что мы убеждены в том, что эти двадцать восемь предметов не украдены и хотим их приобрести.

– За сколько?

– За сто тысяч долларов, Сэм.

– Ну что же, придется их расплавить, Бетти. За одно золото я могу получить столько, а то и больше. Не забывайте, разговор идет о ста сорока фунтах золота.

– Представьте, сколько сил у вас уйдет на то, чтобы найти безопасное место для переплавки, вывезти контрабандным путем золото, найти покупателя и при этом все время думать о том, как бы вас не пристукнули.

– Я уже сталкивался с подобными проблемами.

– Мы платим наличными, Сэм. Если захотите, мелкими купюрами. При этом не останется никаких записей, никаких документов. Мы спишем эту сделку в наших бухгалтерских книгах на фамилию какого-нибудь несуществующего иностранца. Вам придется всего лишь встретиться с нами где-нибудь на нейтральной территории и забрать деньги для Менте... за коллекцию.

– Что вы хотели только что сказать?

– Ничего важного. А вы довольно наблюдательны.

– Мою наблюдательность обостряют деньги, Бетти.

– У меня к ним тоже теплое чувство. Поэтому я всегда и расстаюсь с ними без особой радости.

– Вам не придется расстаться ни с одним центом из этих ста тысяч.

– Ас чем мне придется расстаться?

– Ну скажем, с суммой в два раза больше.

– О Господи, да вы мечтатель!

– Вы тоже, леди.

– Знаете, что я вам скажу? Если остальные предметы так же хороши, как те пять, которые нам известны, я подниму цену до ста двадцати пяти тысяч, но это предел.

– Остальные еще лучше, и сто семьдесят пять тысяч – абсолютный минимум. Или да, или нет.

Мы заказали ужин, во время которого продолжали торговаться. Бетти Борлика превосходно играла свою роль. На десерт мне принесли черный кофе, а Бетти – кофе с пирожным. За десертом мы довели разницу в нашей цене до пяти тысяч, поделили ее пополам, остановились на окончательной цифре в 137500 долларов и пожали друг другу руки.

– Даже если бы вы были его агентом, я не дала бы вам ни цента больше.

– Вы на них заработаете четверть миллиона, – возразил я.

– Возможно, но через много лет. Антиквариат подобного рода не пользуется особым спросом, Сэм. Вы видели жабу с драгоценными камнями? Она у нас больше четырех месяцев. Мы уже понесли убытки, они выражаются в ренте помещения, жалований служащим и не вложенных в оборот денег.

– Я сейчас расплачусь.

– Не стоит. Вы заключили очень выгодную сделку. Какими купюрами вы хотели бы получить?

– Пятидесятидолларовыми и более мелкими. И не новыми.

– Для того чтобы собрать подобную сумму, потребуется несколько дней, Сэм.

– Но и я не храню этих золотых человечков в ящике своего письменного стола.

– Естественно, вы не храните их дома. Если я в вас не ошиблась, они находятся, вероятно, в очень надежном месте. Сколько потребуется времени, чтобы привезти их в Нью-Йорк?

– Собирайте деньги и ждите меня. Как будет происходить обмен?

– Вы мне не доверяете, Сэм?

Я никак не мог привыкнуть, что меня называют Сэмом. Перед глазами по-прежнему были его окровавленные зубы.

– Я никому не доверяю, – улыбнулся я в ответ. – Это у меня что-то вроде религии.

– Значит, мы с вами принадлежим к одной и той же вере, дорогой. Поэтому у нас возникла проблема. Есть какие-нибудь идеи?

– Обмен будет происходить в людном месте, – предложил я. – Как насчет банка? Снимем отдельную комнату. У них такие имеются. Тогда само собой отпадает искушение обманывать.

– Вы очень умный человек, мистер Таггарт. Давайте забудем о деле до вашего звонка. Закажите, пожалуйста, бренди. Сделка заключена, и сейчас между нами должны установиться вполне человеческие отношения.

– Человеческие, – кивнул я.

Ее глаза подобрели, улыбка стала чуточку шире.

– Вы очень опытный и ловкий мошенник, Сэм. Знаете, мне с вами пришлось нелегко.

– Виноват.

Я почувствовал, что у меня кружится голова.

Я наблюдал подобные явления с бизнесменами. Незавершенная сделка заставляла их не ослаблять внимание, но после заключения договора они мигом превращались в добрых и податливых людей.

Я оплатил чек и помог Бетти надеть плащ. Мы оказались последними посетителями ресторана.

Мы вышли на улицу. Подморозило. На ясном небе мигали звезды. Мы направились к дому Бетти Борлика. Ее высокие каблучки уверенно стучали по тротуару, и она крепко держала меня за руку.

– Вы не сказали о себе ни слова, Сэм.

– Особенно нечего и рассказывать. Переезжал с места на место. Старался избегать сильных эмоций.

– Чем займетесь после этого дела?

– Может, съезжу на Багамы. Сниму маленькую яхту, буду удить рыбу, развлекаться, пить черный гаитянский ром, плавать с аквалангом среди кораллов в поисках красивых рыб.

– Господи, как здорово! Можно мне с вами?

– В качестве мальчика-прислуги? Конечно. Мы очутились возле ее дома. К входной двери вели три ступеньки.

– По-моему, сейчас самое время выпить коктейль на ночь, – предложила Бетти Борлика.

– Все что угодно, кроме бренди.

– К черту бренди!

У Бетти оказалась большая квартира. Бетти включила во всех комнатах свет и сбросила плащ. Потом открыла небольшой лакированный бар и подала два хайболла.

– У меня есть небольшая коллекция предметов искусства восемнадцатого века. Пойдемте.

И Бетти уверенно повела меня в спальню.

– Очень красиво, – похвалил я.

– Посмотрите на них повнимательней, дорогой, – ухмыляясь попросила она.

Я вгляделся и неожиданно понял, что это совсем не то, что кажется с первого взгляда. Это были далеко не безобидные сценки из придворной жизни. Их нельзя было назвать порнографическими в прямом смысле этого слова, но они были чрезвычайно эротическими.

– Чтоб мне провалиться! – хрипло рассмеялся я от удовольствия.

Бетти подошла ко мне и показала на одну.

– Моя самая любимая. Как вам нравится довольная физиономия этого хитрого дьявола?

– А у нее абсолютно невинный вид.

– Конечно. – Улыбка Бетти погасла, когда она взглянула на меня.

Она отвернулась и подчеркнуто аккуратно поставила свой пустой стакан на маленький резной столик со столешницей из белого мрамора. Когда она повернулась ко мне, ее глаза были почти закрыты. Она словно на ощупь бросилась в мои объятия и зашептала, будто споря сама с собой.

– Я не такая. Я вовсе не такая.


* * * | Смертельный блеск золота | * * *