home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 15

Нора хотела переодеться, но я попросил ее опять надеть белое платье. Я сказал, что хочу подняться к дому Ментереса и попробовать переговорить с Альмой. Я решил задать девчонке несколько вопросов о Томберлине.

У ворот я оглянулся. Вдали стройная фигура в белом спускалась по ступенькам к бассейну. Я неплохо размялся и шел довольно быстро. Примерно на полпути послышался громкий топот бегущих ног. Через несколько секунд из-за поворота выскочил молодой адвокат в розовых трусах, вязаной рубашке, белых хлопчатобумажных носках и теннисных туфлях. Его мускулистые волосатые ноги не были приспособлены для бега. Гейб сильно напрягался, но бежал медленно и натужно с широко открытым ртом.

– Эй! Эй! – громко выкрикивал парень. Он пытался бежать и одновременно показывал рукой назад. Остановившись передо мной и тяжело дыша, воскликнул: – О Господи! Он... о Боже, кровь! Альма! Боже мой... ножом!

Из-за поворота с ревом вылетел «датсун» и устремился прямо на нас. Я схватил адвоката за его жирную талию и изо всей силы толкнул на противоположную сторону дороги. Но «датсун» занесло в канаву, и одно колесо задело лодыжку адвоката, сломав ее, как глиняную игрушку. Гейб истошно вскрикнул и потерял сознание. Я оставил его в канаве и бросился за автомобилем. Домчавшись до поворота, увидел, как «датсун» резко затормозил и свернул на крутую дорогу, ведущую к гавани.

Я помчался по тропинке, скользя по камням и спотыкаясь. Упав, влетел в кусты. Потом встал и побежал уже чуть медленнее, слегка прихрамывая. Когда я добежал до лестницы, машина стояла прямо подо мной, а Мигуэль мчался к яхте. Он сорвал все канаты и забросил их на «Искру». Мне показалось, что я успею спуститься и запрыгнуть на борт, прежде чем яхта отчалит. Но Мигуэль с невероятной быстротой подбежал к рулевой рубке и скрылся внутри. Справа, прямо под надписью, разрешающей вход только владельцам, я увидел Нору. Она стояла, сцепив руки, в широко раскрытых глазах светилась тревога.

Трудно сказать, насколько хороша была идея спрыгнуть на борт к этому опасному коротышке, но, если бы под рукой оказался, скажем, отпорный крюк, я бы с этим ублюдком справился.

Все мои тревоги оказались напрасными. На яхте внезапно что-то блеснуло, и меня швырнуло на «датсун». Отлетев от машины, я упал в пыль слишком оглушенный, чтоб понять, что произошло. Однажды в Майами я очутился в сотне ярдов от одного дурака, который, не проверив трюм, включил двигатель своей маленькой яхты. Пары скопившегося в трюме газа произвели оглушительный хлопок, и с толстой жены этого идиота, которая стояла на причале, взрывной волной сорвало купальник, но не оставило ни единой царапины на теле. Сам владелец яхты приземлился в воду футах в двадцати с ожогами второй степени и сломанными ногами. Искореженный до неузнаваемости холодильник для пива упал на крышу машины, стоящей на соседней парковочной стоянке, а остатки яхты в считанные секунды пошли на дно.

Сейчас не было никакого хлопка. Вместо него прозвучал какой-то резкий звук, от которого поднялись в воздух тысячи птиц. Я встал с земли, но тут же вновь упал. Нора в пятидесяти футах от меня попыталась сесть. Я пополз к ней, Потом встал, сделал несколько неуверенных шагов и опять упал. Последние футы я полз. Нора так и не смогла сесть. Белое платье осталось абсолютно чистым, волосы даже не были взлохмачены. Единственное, что отличало ее от прежней Норы, так это острый кусок красного дерева дюймов двадцать в длину, застрявший в ее загорелом горле. Закругленная часть деревяшки была покрыта лаком. В середине щепка оказалась потолще, а к концам сужалась. Нора облокотилась на локоть и трогала пальцами другой руки горло, куда вошла деревяшка.

Она смотрела на меня с выражением робкой и печальной вины, будто просила прощения за то, что она такая дура. Ее губы шевельнулись, потом она закашлялась, прижала ко рту ладонь, на которой была кровь, и откинулась на спину. Я стоял над ней на коленях и смотрел ей в глаза. Нора нахмурилась, словно разозлившись на себя за свою же глупость, и опять закашлялась. Ее темные глаза смотрели на меня. Потом мне вдруг показалось, что они смотрят сквозь меня, в вечность. Ее лицо исказила гримаса, ноги судорожно дернулись и выпрямились. Она лежала в белом платье, неожиданно ставшим ей слишком большим. У меня даже мелькнула мысль, что это не женщина, а девочка в белом платье.

Потом рассказывали, что маленькие обломки еще долго падали в воду, а кусок бронзового крюйсова даже долетел до бассейна. В конторе Хейнтза повылетали стекла. Говорили, что даже с ожогами, сломанными ребрами и вывихнутой кистью я так отбивался, что от тела Норы меня оттаскивали четверо. Нашли куски от тела Мигуэля, по крайней мере, их хватило для похорон.

Прилетевший из Мацатлана доктор обработал мои ожоги, вправил кисть и забинтовал ребра. Потом он занялся женщиной, которая от испуга упала с каменной лестницы. После нее он сделал, что мог, с лодыжкой Гэбриеля Дея. Я лежал в постели и старался не поддаться воздействию укола, который сделал доктор. Чуть позже из города приехали полицейские. После первых же нескольких вопросов я перестал бороться с действием укола и отдался в его власть. Так было лучше.

В «Каса Энкантада» приехала уголовная полиция штата Синалоа, федеральная полиция и много молодых мексиканцев в отутюженных черных костюмах с чемоданчиками. Эти парни бегло разговаривали по-английски.

Сначала я подумал, что лучше притвориться спящим, но потом понял, что им не нужны ответы на все вопросы. Им просто требовалось что-нибудь более или менее правдоподобное, чтобы можно было сообщить репортерам.

Я помогал создавать официальную версию, и парни в костюмах, похоже, были довольны. Мы с Норой Гардино – обычные туристы из Форт-Лодердейла. Я дал им понять, что отношения между нами были обычной дружбой. Вечером я решил прогуляться на холм и встретился с бегущим человеком, за которым гналась машина. Конечно, я сделал все, что мог, чтобы спасти его. От кого он убегал?

Ребята в черных костюмах неловко переглянулись и выдали мне официальную версию. Мистер Дей и мисс Хичин гостили у Карлоса Гарсия, который уже давно сильно болел. Из чувства дружбы мисс Хичин ухаживала за ним. С разрешения Гарсия она попросила Дея приехать. Сейчас власти, к своему ужасу, обнаружили, что Карлос Гарсия на самом деле Карлос Ментерес, живший в Мексике по фальшивым документам. Он приехал с Кубы. Очевидно, об этом не знали ни мисс Хичин, ни мистер Дей. Судя по всему, эмоционально неуравновешенный слуга Ментереса, некий Мигуэль Альконедо, тоже кубинец, влюбился в мисс Хичин. Вероятно, он стал приставать к девушке и получил отпор. Бедный мистер Дей отправился к бассейну узнать у мисс Хичин, не принести ли ей чего-нибудь выпить. Он увидел, как Мигуэль Альконедо зашел за шезлонг мисс Хичин, схватил ее за волосы, резко дернул голову назад и с такой силой полоснул по горлу ножом, что чуть было не отделил голову от туловища. Мистер Дей спрятался в кустах. Он видел, как Мигуэль Альконедо подбежал к охраннику и что-то ему сказал. Охранник открыл ворота. Мистер Дей в ужасе выскочил из ворот и побежал вниз по дороге. Убийца попытался задавить его, но лишь нанес сильное увечье. Потом Альконедо попытался спрятаться на уже подготовленной к бегству яхте. В трюме, наверное, скопились пары бензина, представляющие собой взрывчатую смесь. Произошел взрыв. По трагическому стечению обстоятельств мисс Гардино была убита осколком дерева. К счастью, больше никто не пострадал. Полиция намерена заявить, что убийца очаровательной актрисы тоже жил в Мексике по фальшивым документам. Власти, конечно, решат, что делать с инвалидом, сеньором Ментересом, оставшимися слугами и домом.

И я и они прекрасно знали, что Ментерес подмазал нескольких чиновников. Вероятно, они договорились, что власти не тронут его до тех пор, пока Ментерес будет вести себя тихо. И еще все мы прекрасно понимали, что во взрыве виноваты отнюдь не бензиновые пары, скопившиеся в трюме, но туристы наверняка не захотят отдыхать в отеле – в стоящие на причале яхты закладывают бомбы.

Скорее всего ее подложили люди с «Колумбины». Наверное, они приплыли ночью на лодке. Такой взрыв могли причинить штук шесть динамитных шашек плюс бензин. Если вспомнить, что Ментерес частенько плавал на яхте, вероятность того, что он подорвется на бомбе, была высока. Ненависть тех кубинцев оказалась такой сильной, что им уже было все равно, пострадает один Ментерес или же с ним погибнут невинные жертвы.

Наверное, они успокаивали себя тем, что это будут слуги или друзья Ментереса, так что пусть катятся ко всем чертям!

Естественно, никто из прислуги ничего не знал.

Можно было не опасаться, что смерть Норы получит большую огласку, поскольку в центре внимания прессы находились молодая очаровательная актриса и красивый адвокат. Отель, конечно, ни при чем. В конце концов леди погибла не в нем, а в гавани.

Растяжение оказалось ерундовым, и кисть болела только в висячем положении. Я даже забывал о ней, когда ходил, засунув большой палец за пояс. Я лишился ресниц, волосы и брови были опалены, а побелевшие от солнца волосы на кистях и ногах исчезли. Мне очень хотелось поговорить с Деем. Его лодыжка напоминала мешок с осколками мрамора, и его собирались очень осторожно переправить в ближайший госпиталь с современным оборудованием, в Торреон. Парень лежал в двадцатой комнате, и в десять утра на следующий день я нанес ему визит. У Дея сидели двое ребят в черных костюмах.

– Вот человек, который спас мне жизнь, – сказал он мягким от транквилизаторов голосом, когда я вошел.

Я попросил их оставить нас ненадолго одних, сказав, что хочу поговорить с ним наедине. Мексиканцы поклонились, как восточные дипломаты, и, улыбаясь, вышли. По-моему, мы им очень нравились. Мы были хорошими ребятами и приняли официальную версию без вопросов.

Я сел на стул у койки.

– Я совсем растерялся, – признался Дей, глядя на меня голубыми глазами. – Кажется, я бежал посреди дороги. Мне сказали, что вас зовут Макги. – Адвокат протянул руку. – Я вам очень благодарен. – От крепкого рукопожатия кровать затряслась, и он вздрогнул от боли.

– Чем вы занимаетесь конкретно, Гейб? – поинтересовался я.

– Чаще всего театральным правом. Контракты для независимых продюсеров и тому подобное.

– Вы – честный адвокат?

– Конечно!

– Тогда каким образом вы спутались с Альмой Хичин, приятель?

Болеутоляющие лекарства замедлили работу его мозга, и он непонимающе уставился на меня.

– О чем вы говорите?

– Я говорю о плане Альмы вскрыть сейф Ментереса в Мехико, приятель.

– Чей сейф?

– Бросьте притворяться!

– Кто вы?

– Турист. Разве они вам не сказали?

– Господи, у меня голова совсем не соображает, – пожаловался он, закрывая глаза ладонью. – Вы... вы даже представить себе не можете, как страшно видеть такое зрелище! Как он отпрыгнул назад, и вся кровь...

– Неужели деньги для вас так много значат, Гейб? Шестьсот тысяч американских долларов. К тому же Ментерес не мог на вас пожаловаться. Вы уже подготовили необходимые документы?

– Доверенность, – кивнул он. – Медицинское свидетельство.

– Из-за денег?

Дей убрал руку с лица, но его глаза все еще оставались закрытыми.

– Нет. Я бы бросился в огонь, если бы она попросила. Она знала, что я давно люблю ее. Альма думала, что я смогу помочь, и вызвала меня.

– Странно, – удивился я. – Вы красивый парень, занимаетесь шоу-бизнесом. По-моему, вам за месяц может встретиться несколько дюжин девчонок покрасивей ее.

Он повернул голову и посмотрел на меня.

– Не требуйте от меня объяснений, Макги. Любовь, секс... Можете называть это, как хотите. Она была жестокой и жадной эгоисткой. Я все это знал, но Альма вставила мне в нос железное кольцо, и я превратился в ее раба. Даже когда... Знаете, у меня такое ощущение, что это произошло не со мной, а с кем-то другим. Самое смешное и странное, мы никогда не были так близки, как позавчера. Она куда-то ездила после обеда. Альма после обеда обычно сидит дома. Я не слышал, когда она вернулась. Увидел ее, когда она выходила из душа в белом халате. Она пришла ко мне и попросила обнять ее. Вот и все! Просто крепко обнять. Долго плакала, но не сказала, что случилось. Это был единственный раз... когда она была нежной. Господи Иисусе... он сделал все так быстро. Дернул голову назад и... Я никогда не забуду этого. Как может мужчина убить такую красоту?

– Как вы с ней познакомились?

– Здесь же, год назад. Я гостил в доме Клода и Элли Буди, и мы объединили две вечеринки.

«Интересно, – подумал я, – стоит ли ему рассказывать, что его маленькая красавица сыграла немаловажную роль в убийстве четырех человек и что Мигуэль именно поэтому прикончил ее перед тем, как бежать? Так сказать, выполнил поручение в самую последнюю минуту».

Я решил промолчать и оставить Альме хотя бы одного оплакивающего.

– Никакого заговора, никакой грязной игры не было, мистер Макги. Альма собиралась взять эти деньги и привезти их мистеру Гарсия. Я согласился помочь только при этом условии.

– Конечно, Гейб. Они получат разрешение суда и вскроют сейф. Там будут лежать тысяч десять долларов, как раз столько, сколько нужно для оплаты больничных счетов Ментереса до его смерти. Но вы, конечно, не знали, что его настоящая фамилия Ментерес и что он жил здесь незаконно?

– Я думал, что его зовут Карлос Гарсия.

Но глаза Дея предательски блеснули.

– Нам с вами необходимо договориться говорить одно и то же, чтобы следствие не затянулось навечно.

– Мне... мне очень жаль, что ваша знакомая погибла.

В холле мне сообщили, что наконец-то дозвонились до Калифорнии. Я почти не слышал голоса Шаджи, зато она меня слышала, похоже, хорошо. По роковому стечению обстоятельств Нора погибла при взрыве яхты. Родственники, наверное, захотят, чтобы тело доставили в Нью-Джерси... Очень много бюрократических препон... Нет, ей сюда приезжать не надо... Со мной все в порядке... Попробую все сделать сам... Голос Шаджи дрогнул. Я попросил обо всем сообщить адвокату Норы и положил трубку.

С помощью официальных лиц я все устроил.

Для репортеров я не представлял особого интереса, потому что отвечал на каждый вопрос получасовой лекцией о правилах безопасности при плавании на яхте.

После репортеров на меня набросился лысый смуглый мужчина небольшого роста с лицом, какие часто можно встретить на масках ацтеков. Один глаз закрывала повязка. Он был в форме и звали его Маркес. Я понимал, что он держится в тени и не выставляет себя напоказ. Он подошел ко мне в баре и предложил присесть за столик. Маркес все время улыбался. На лацкане пиджака он носил крошечный золотисто-голубой значок. Он представился полковником из особого отдела расследований.

– Эта яхта чертовски громко бабахнула, – начал полковник.

Я выдал ему свою лекцию о правилах безопасности. Маркес очень внимательно выслушал меня и, когда я закончил, повторил:

– Эта яхта чертовски громко бабахнула, да?

– Да, полковник.

– Вас знают в деревне все, Макги.

– Каждый турист является послом доброй воли своей страны.

– Дом у этого Гарсия, как крепость, да?

– Вероятно, в округе много воров.

– Человек ловко справляется со всеми проблемами и прячет револьвер в бачок.

– Полковник, вы так круто меняете тему разговора, что мне за вами не угнаться.

– «Колумбину» в последний раз видели в Пуэрто-Альтамуре.

– Ну и что?

– Сколько женщин вам требуется, чтобы хорошо отдохнуть?

– Послушайте, полковник...

– Вы притворитесь, что негодуете, потом притворюсь я, потом мы оба успокоимся и продолжим игру в загадки, да? – На его лице появилось довольное выражение.

– Можно и мне поиграть? – поинтересовался я.

– Валяйте, но будьте осторожны. Вы полупрофессионал, а это лига профессионалов. Даже если вы у себя в стране профессионал, здесь вы полупрофессионал. Мы играем в жесткий бейсбол.

– Давайте допустим, что один богатый человек прячется здесь, потому что в Пуэрто-Альтамуре до него трудно добраться. Он, скажем, ждет снайперов. Он вынужден ждать их, потому что его сильно ненавидят и потому что кое-кто думает, что в данной ситуации его можно подоить. По-моему, они здорово его подоили. Думаю, у него не осталось ничего, кроме сейфа в Мехико с шестьюстами тысячами долларов.

Улыбка с лица полковника Маркеса не сошла, но губы стали похожи на узкий шов. Он встал, похлопал меня по плечу и сказал:

– Подождите меня здесь, пожалуйста.

Ждать пришлось двадцать минут. Он вернулся, дал сигнал бармену принести нам выпить и объяснил:

– Я неожиданно вспомнил о телефонном звонке, который может предотвратить маленькую ошибку в бухгалтерских расчетах. Мне очень нравится ваша игра.

– Благодарю. Предположим, после неприятностей откуда-то издалека отсюда в Пуэрто-Альтамуру приезжает человек, который старается выяснить, кто, кому и что пытается сделать. Пыль уже осела, и он не хочет поднимать ее в воздух снова. К какой категории следует отнести маленькую леди с перерезанным горлом? Она привезла сюда адвоката. Поэтому можно сказать, что ей нужна добыча. Может, тогда она помогла с «Колумбиной», потому что боялась, как бы кое-что не произошло раньше времени.

– А вы здесь зачем? – полюбопытствовал полковник Маркес.

– Хотел немного повеселиться и позагорать, полковник.

– Повеселиться, разглядывая фотографии на стенах конторы Хейнтза? Хейнтз обязан стоять на защите интересов отеля, но он тоже считает, что это был уж слишком громкий взрыв. Как по-вашему, а Таггарту не могло прийти в голову, что ему будет спаться спокойнее, если с Мигуэлем и, возможно, с мисс Хичин произойдет одно из тех несчастий, о которых вы так здорово рассказываете?

Маркес обладал весьма незаурядным гибким умом.

Я обдумывал его мысль секунд двадцать. У Сэма была возможность сделать это. Если бомбу подложил действительно он, в том, что она так долго пролежала и взорвалась, лишь когда поблизости оказалась Нора, была зловещая ирония.

– Нет. Это не в его стиле.

– Вы сделали игру неинтересной, – печально покачал головой мексиканец. – Вы мне рассказали слишком много и очень быстро, Макги. Вы поведали мне о том, что вы его очень хорошо знали и что он мертв.

– Я вам доверяю, полковник.

– Господи, все настолько необычно, что даже я теряюсь. Кстати, я сам себе редко доверяю.

Меня так очаровал этот компьютер с лицом ацтека, что я решил заложить в него очередную порцию информации.

– Мисс Гардино знала его лучше, чем я.

– Вот как! Значит, поклонение святым местам! Вы меня разочаровали, Макги. Или я поторопился? Поклонение для мисс Гардино? А для вас добыча?

– Что-то в этом роде.

– Осталось разобраться в одной детали, но доказать это не удастся. Надеюсь, вам это тоже покажется забавным. Таггарт и Альконедо сделали для дона Карлоса очень грязную работу. Возможно, он им пообещал за нее слишком много денег. Ментерес придумывает чертовски хитрый план. Он покидает дом и отправляется с Мигуэлем и Таггартом на яхту. Карманы набиты чековыми книжками, а в «Каса Энкантаде» его ждет старый преданный друг с машиной. Раздается очень громкий взрыв, и от отеля отъезжает машина, в которой, скажем, под одеялом прячется дон Карлос. – Улыбка Маркеса стала шире. – Но все это ужасно трудно устроить – слишком много секретности, да? От напряжения сосудик в голове дона Карлоса лопается. Не может же один человек исчезать так много раз!

– Сукин сын!

– Мне это тоже кажется забавным. Таггарт уехал с добычей. Он ведь мог уплыть на этой яхте? Возможно, с мисс Хичин. Очень забавные комбинации. Ах да, вы завтра можете улететь.

– Спасибо, – поблагодарил я.

– Будьте осторожны с репортерами. Нет нужды вновь поднимать пыль. Пусть она осядет. Дона Карлоса с женой поместят в клинику. У нас маленькая проблема с кубинцами Ментереса. Земельный синдикат найдет покупателя на дом. А теперь мне захотелось предложить вам кое-что, Макги.

– Si, мой полковник.

– Господи, у вас ужасный акцент! Мне кажется, вы очень неугомонный человек. Я думаю, вы не совсем хороший человек, но у вас отличная интуиция. Вы сейчас сами себе представляетесь в черном свете, да? Я бы сказал, вы талантливый дилетант. Вы американец, но взрослый, а не ребенок. В наши дни так редко удается встретить взрослых американцев. Для вас мексиканцы из Пуэрто-Альтамуры люди, а не грязные статисты, которыми мы снабжаем американские киностудии. У меня есть кое-какие проблемы. Тампико, Акапулько, Мехико – три лика зла. Если вам скучно, я смог бы найти для вас развлечения, но обещать официальную защиту я не могу. Я буду платить вам из скудных фондов, которые мне выделяют. Сначала я устрою вам проверку.

– Я очень польщен, полковник. Спасибо, но нет.

– Не чувствуете никакого соблазна?

– По крайней мере, он не очень большой. Возможно, я занимаюсь подобными делами лишь потому, что вовлечен в них в личном и эмоциональном плане, полковник.

– Это и есть признак дилетантства. Но зачем устанавливать, что должно быть первым, а что – вторым, мой друг? А затем, что у вас душа любителя, что вы начинаете жалеть жертву и всегда сохраняете способность к ужасному праведному гневу. Мое предложение, Макги, очень необычно, но грех упускать такого способного человека.

– Можете наградить меня большой медалью за то, что я сделал здесь.

– Ну что вы так убиваетесь из-за нее? Если бы она не хотела рисковать, она бы сюда не приехала. Ваша мисс Гардино могла остаться целой, даже если бы взорвались тысячи яхт! Но эта оказалась тысяча первой.

– Вы меня переоцениваете, полковник.

– Вы что, хотите сказать, что для вас это дело еще не закончено?

– Возможно.

Маркес протянул руку.

– Когда закончите его... если останетесь живы... если у вас сохранится интерес, напишите мне по этому адресу. Напишите просто, что хотите приехать в Мексику и выпить со мной. К тому времени я буду знать о вас значительно больше, чем сейчас. Но я не переоцениваю вас, Макги. Вы очень быстро и ловко обезоружили того парня в «Трех брюхах». Когда-нибудь мне захочется узнать, как вы расправились с доберманом. Когда будете уезжать, не забудьте взять интересные фотографии в лампе.

– Полковник, сейчас вы рисуетесь.

– Это отрицательное качество моего характера, – печально признался Маркес. – Моя ахиллесова пята – тщеславие, а ваша – сентиментальность. Они обязательно когда-нибудь погубят нас обоих, но давайте наслаждаться ими, пока еще есть время. Buena suerte, amigo![20]И славной охоты! Бог даст, мы еще встретимся.


* * * | Смертельный блеск золота | Глава 16