home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


9. Визит

— ...И в каждый День Труда на Круге проводится деревенский праздник, говорила миссис Демарджон. — Торговцы закрывают свои магазины, и все улицы, кроме некоторых, перегораживают, устраивают столы для пикника, место для оркестра и учреждаются призы за лучший торт, печенье и приправы. Два года назад мои помидоры завоевали первый приз по этой категории, а в прошлый День Труда Дэрси Маккаллаф завоевала синюю ленточку. О, да, я думаю, что нам всем нужно участвовать в каких-нибудь конкурсах. Это заставляет нас держать форму. Осень прекрасное время года в Вифаниином Грехе: к середине сентября начинает дуть прохладный ветер, а к первому ноября устанавливается морозная погода.

Деревья желтеют, становятся золотыми и темно-красными. Это действительно прекрасно! Вы увидите. — Она отпила глоточек из своей кофейной чашечки с монограммой «Дж. Д.» и затем взглянула на Эвана, чтобы убедится, что он ее внимательно слушает. Он слушал. — И потом есть еще зима. Небо почти весь день серое, и где-то к Рождеству выпадает снег. Но это рассыпчатый снег белый, как сахар, а не сырая тяжелая масса, которая выпадает в Новой Англии. Весь Вифаниин Грех выходит на улицы отпраздновать Рождество. Клубы соревнуются друг с другом: кто сделает большие пожертвования детским домам в Джонстауне. И еще есть конкурс на лучший газон перед домом и украшение дома с призом в пятьдесят долларов. Мы выиграли его, она бросила быстрый взгляд на человека, сидящего слева от нее, ага, четыре года назад. Да, верно, четыре года назад. Мы повесили маленькие мерцающие белые фонарики на деревьях, и это было и вправду очень красиво.

— Это звучит здорово, сказала Кэй.

— О, да, кивнула миссис Демарджон. — Рождество всегда хорошее время. Но зима здесь продолжается долго, и снег на земле обычно держится вплоть до первого марта. А ранней весной будьте готовы к тому, что вновь появятся цветочные бутоны. Эван, вы мне позволите предложить вам еще чего-нибудь выпить?

Он вертел за ручку свою пустую чашку. — Нет, спасибо, ответил он. — Я уже достаточно выпил.

— Этот кофе безкофеинового сорта, поэтому можете не беспокоится, что будете бодрствовать всю ночь, объяснила миссис Демарджон. Она быстро улыбнулась Кэй. — Я знаю, что такое бессонница из-за слишком большой дозы кофе. — Она обернулась, посмотрев на мужа:

— Ты будешь еще что-нибудь, Гаррис?

Человек в кресле на колесиках тяжело проехал мимо нее. — Только немного фруктов, сказал он. Он добрался до небольшого столика, где стояла зеленая вазочка с яблоками и виноградом, взял яблоко, надкусил его и затем снова подъехал к остальным.

— Я все недоумеваю по поводу одной вещи, сказал Эван, и миссис Демарджон посмотрела на него и выжидающе улыбнулась. — Какую церковь посещает здесь большинство жителей? Я заметил к югу отсюда пресвитерианскую церковь, как раз за пределами Вифаниина Греха, а другую чуть в стороне от 219 магистрали, примерно в четверти мили к северу. Я не обратил внимания, какой она конфессии.

— Методистской, ответила миссис Демарджон. — Методистская церковь. Мы с Гаррисом ходим как раз туда. По-моему, методисты и пресвитериане разделились здесь почти точно пополам. А какую церковь посещаете вы?

— Собственно говоря, отозвался Эван, мы не.

— Епископальную, сказала Кэй.

— Ага. Ну что ж, подумаем. В Спэнглере есть неплохая епископальная церковь, как мне кажется. Всего несколько минут езды.

— Я удивлялся, сказал Эван, что не видел никаких церквей внутри самой деревни, и подумал, что это немного странно.

— Странно? миссис Демарджон коротко засмеялась. — Нет, нет. Церкви ведь рядом. Большинство здешних жителей глубоко религиозны.

— О, да, я вижу.

— Десять лет назад эта деревня ничего собой не представляла, — сказала миссис Демарджон, обернувшись к Кэй. — Просто пятнышко на карте, где жили только четыре или пять семей и были один-два магазинчика. Сейчас посмотрите на нее! И население удваивается каждый год. Подумайте, во что она превратится лет через пять или даже через три года. Конечно, мне ужасно не нравится основное направление изменений в деревне. Мне кажется, если нам удастся удержать в узде так называемый прогресс, хотя мы не так уж торопимся вводить здесь какие-нибудь старые порядки, мы лучше выдержим долгую гонку. Как вы думаете?

Пока они разговаривали, Эван обнаружил, что наблюдает за Гаррисом Демарджоном.

Он сидел напротив него в ярко украшенной гостиной, слева от кресла, обитого набивной тканью в цветочек, которое занимала его жена, и, казалось, во время их разговора его внимание все время куда-то уплывало. Он мог быть вежливым и казаться заинтересованным в течение нескольких минут, затем Эван замечал, как взгляд его светло-серых глаз скользил по направлению к окну, и его взор значительно омрачался, как будто он видел за закрытыми шторами что-то, что никто другой не мог различить. Мистер Демарджон некогда был человеком крупного телосложения, но в последние несколько лет, как показалось Эвану, он словно бы истощился. Его скулы выступали вперед, и довольно глубоко посаженные глаза окружала паутинка морщинок. Его все еще темные волосы были сильно прорежены и на темени светилась округлая лысина. Он был хорошо одет: в черные брюки, белую рубашку с коротким рукавом и галстук в полоску. Завязанный кривой узел галстука и не застегнутая кнопка на рубашке создали у Эвана впечатление, что этого человека одевали словно какой-нибудь манекен из магазина галантерейных товаров; мысленно Эван представил картину, как миссис Демарджон одевает своего мужа. Она вспыхнула в его сознании, словно вспышка метеора. Еще он подумал как она мучается с его брюками, натягивая их на парализованные ноги и застегивая на парализованной талии. Боже, как это ужасно. На короткое мгновение он вообразил себя на месте Гарриса Демарджона и представил, как Кэй одевает его. Неспособного ни ходить, ни бежать, ни сделать множество вещей, которые Эван считал само собой разумеющимися. Неспособным даже заниматься любовью. Получеловек.

Мистер Демарджон посмотрел на него, как будто заглянул сквозь череп прямо в мозг Эвана. Задержав на секунду глаза, он отвел их в сторону.

Эван не знал, что ему сказать. Мистер Демарджон был очень тихой и замкнутой личностью по сравнению со своей женой. Однако в своей сдержанной манере он был дружелюбен и с готовностью отвечал на вопросы Эвана о других жителях улицы, но Эван почувствовал в нем что-то, что не мог бы обозначить конкретно. Сомнение? Настороженность? Этот человек редко улыбался, но когда он это делал, вокруг его рта появлялись отчетливо различимые мимические черточки следы более ранних и счастливых лет. Почему-то именно это больше всего беспокоило Эвана.

Они пообедали вместе с Демарджонами. Кэй приготовила вазочку с картофельным салатом и великолепный десерт из вишневого желе с застывшими кусочками яблок и долек апельсина. Миссис Демарджон была очаровательной и хорошей собеседницей. Она открыто восхищалась местом Кэй в колледже Джорджа Росса и тем фактом, что Эван опубликовал несколько рассказов. Она просто обожала Лори, и девочка блаженствовала некоторое время, находясь в центре внимания. Затем она отправилась в личный кабинет Демарджонов смотреть телевизор. Несколько минут назад Кэй заглянула к ней и, обнаружив, что девочка мирно заснула на диване, не стала ее беспокоить. Кэй заметила, что миссис Демарджон была аккуратной домохозяйкой: все в доме выглядело чистым и свежим; серебряная посуда, стаканы и блюдца сияли; дорогая мебель была подобрана со вкусом и содержалась в хорошем состоянии. Этот дом давал Кэй ощущение уюта и вызвал острое желание привести свой собственный дом в порядок.

Миссис Демарджон кратко рассказала историю своей жизни с мужем: они встретились и поженились в Филадельфии, где она была секретарем, а он консультантом финансовой фирмы под названием «Меррил-О'Дей». У нее это был первый брак, а у него второй. Через несколько лет, после того, как они поженились, он отделился и начал свое дело. Это принесло кое-какие деньги, но вести большое дело для него было трудно, поэтому он захотел отступить и сыграть на бирже. Они решили уехать из города и увидели объявление об их теперешнем доме в путеводителе по недвижимости. После двух поездок в Вифаниин Грех они решили купить его: Гаррис подумал, что это будет неплохое вложение средств, а миссис Демарджон признала это просто будет чудесным местом для жилья.

— А теперь, спросила она, как встретились вы друг с другом?

— Мы познакомились в Центральном университете Огайо, объяснила Кэй. — Эван получал там творческую стипендию, как писатель, а я училась на степень магистра по математике. У нас был любовный роман на манер книжных, как мне кажется. Нам пришлось сесть за один столик в переполненном кафе, и когда мы разговорились, то обнаружили, что оба ходим на один факультатив по ранним цивилизациям. И мы оба по происхождению из Нью-Конкорда. После этого мы стали встречаться. На самом деле, удивляюсь, что он тогда во мне нашел; я была очень похожа на книжного червя и отличалась застенчивостью. Но, так или иначе, нас влекло друг к другу. После того как Эван закончил свое обучение, здесь ее лицо слегка помрачнело, но только Эван это заметил, он. он должен был на пару лет уехать за океан. Чтобы воевать. Мы поженились, когда он вернулся. И Лори родилась около четырех лет спустя. — Она дотронулась до руки Эвана и сжала ее. — Думаю, можно сказать, что мы через многое прошли вместе.

Миссис Демарджон улыбнулась.

— Кто не может этого сказать? В наше время это чудо, что молодые пары, подобно вам, вообще остаются вместе. Так много, много волнений. Деньги и все такое прочее.

— Недостаток денег, добродушно ввернул Эван. Все засмеялись.

По мере наблюдения за мистером Демарджоном на Эвана вновь начало наползать это странное, холодное и неуютное чувство. Что-то таилось в лице этого человека. В этих глазах. В этом уме.

Прозвучала какая-то фраза. Миссис Демарджон и Кэй смотрели на него.

— Извините, сказал Эван. — Что вы сказали?

— Каковы ваши планы? спросила миссис Демарджон. — Здесь, в Вифаниином Грехе?

— Я хочу оборудовать себе в полуподвале рабочий кабинет, объяснил он ей. — И начать писать. Кроме того, я собираюсь поискать какую-нибудь работу вне дома. Может быть, в газете в Джонстауне. Правда, не знаю; я еще так далеко не заглядывал.

— В Спэнглере есть общинная газета, предложила она. — А также в Бэрнсборо.

Эван улыбнулся.

— Может быть, я начну издавать здесь такую же газету.

— Ну и амбиции, сказала миссис Демарджон, взглянув на Кэй, а потом обратно на него. — Такого раньше никогда не делалось.

— Это то, о чем я думал. На самом деле. — Он слегка наклонился к ней, ощущая на себе взгляд мистера Демарджона. — Мне бы хотелось узнать побольше о самом Вифаниином Грехе и о том, кто здесь живет.

— Да? А почему?

Эван объяснил ей свою идею написать статью по истории деревни для «Пенсильвания Прогресс». Она слушала его, словно заинтригованная, кивая головой в нужных местах. — Интересно, сказала она, когда он закончил. — А вы уже начали ваши исследования?

— Нет. Я подумал, что сначала я поговорю о них с вами.

— Не думаю, что в деревне на самом деле найдется так много исторического, сказала она. — Она зарегистрирована только. а, да, около десяти лет назад. Не думаю, что здесь у нас есть какие-нибудь знаменитые жители, достопримечательности пейзажа или исторические здания. Если вы ищете историю, вы могли бы съездить в Сент-Лоуренс, к руднику в Селдом-Син-Вэли. Да, это что-то.

— Вифаниин Грех, повторил Эван, пытаясь повернуть разговор в прежнее русло. — Откуда происходит это название?

Она чуть прищурила глаза и взглянула на своего мужа. — Честно говоря не знаю. Гаррис, а ты?

Он несколько секунд подумал.

— Нет. Никогда не слышал, наконец сказал он.

— Вы никогда этим не интересовались? спросил Эван.

— Да, конечно, ответил тот. — Я интересовался, когда мы впервые переехали сюда. Но, кажется, никто не знал этого. — Он пожал плечами. Думаю, что это одно из тех имен, которое ничего не означает, оно просто приклеивается, и все.

Эван пробормотал что-то под нос, испытывая разочарование. Он воображал ужасающую историю, таящуюся за названием деревни, что-то, уходящее корнями в таинственное прошлое. Теперь он подумал: может быть, в этом ничего и не было, в конце концов. Его интуиция его подвела. Не это ли всегда говорила Кэй? То что он на краю бездны своего воображения и что однажды он полностью угодит туда и утратит реальность бытия. Да. Да, вероятно, она была права.

— Если вы хотите, предложила миссис Демарджон. — Я для вас порасспрашиваю. Постараюсь, знаете ли, найти что-нибудь, что вы могли бы использовать в вашей статье. Но в целом все, что я знаю, это то, что Вифаниин Грех тихая мирная маленькая деревушка. Может быть, кроме этого ничего больше и нет. — Она улыбнулась Кэй. — Собственно говоря, я именно это и предпочитаю. Я не хочу ни истории, ни известности, ни чего-нибудь еще в этом духе. И я, вероятно, выражаю чувства большинства жителей деревни.

— Вы думаете, что другие могут быть против, если я попробую узнать что-нибудь о деревне?

— Нет, не против. Просто. некоторые могут не желать этого. Они очень ценят свое уединение, и вы должны помнить, что большинство из них переселилось сюда, подобно Гаррису и мне, в поисках места, где можно было бы скрыться от городского шума. Знаете, это место для отдыха, и, конечно же, такие места не выставляются на глаза общественности.

Эван замолчал, обдумывая то, что сказала женщина. Миссис Демарджон допила свой кофе и отставила в сторону пустую чашку. Он пожал плечами:

— Не думаю, что статья, которую я напишу, могла бы так уж сильно повредить деревне. Я даже думал, что местные жители будут рады увидеть в печати что-нибудь о Вифаниином Грехе.

— Что ж, отозвалась женщина. — Я в этом не так уверена. Но я не говорю, что это плохая идея. Напротив. Я только сказала, что вы можете встретить некоторое сопротивление.

— Думаю, что в таком случае не лучше тогда еще над этим подумать, сказал Эван.

— Пожалуйста, не слушайте меня, сказала миссис Демарджон. — Делайте то, что вам кажется наилучшим.

Эван посмотрел на свои наручные часы и увидел, что было уже больше одиннадцати.

— Кэй, сказал он, думаю, нам лучше забрать Лори и отправиться домой. Становится поздно.

— Глупости, сказала миссис Демарджон. — Еще рано.

— Нет, боюсь, что Эван прав, сказала Кэй, поднимаясь с дивана. Я чувствую себя немного усталой после сегодняшнего утра. Я никогда раньше не видела так много учащихся в одном здании.

Они разбудили Лори, которая сонно проследовала за ними к двери, после того как они распрощались с Демарджонами. Кэй взяла девочку за руку и вышла на крыльцо. Миссис Демарджон последовала за ней, говоря Кэй, что она может приходить в любое время, чтобы поговорить или взять свежих овощей с ее огорода. Эван уже собрался было переступить через порог входной двери, когда почувствовал, что Гаррис Демарджон очень близко подъехал к нему в своем кресле и следует за ним почти по пятам. Эван обернулся. Гаррис пристально смотрел на него. Его глаза два бледных озера таили внутри странные леденящие глубины. Эван почувствовал, как его притягивает этот взгляд, и внутренне содрогнулся. Рот Гарриса чуть дернулся, приоткрылся.

— Гаррис? улыбающаяся миссис Демарджон заглянула в дверной проем. — Нам лучше их не держать, если они устали.

— Я. я очень рад, что вы пришли, сказал он Эвану. — Я получил очень большое удовольствие от нашего разговора.

— Спасибо. Я тоже, ответил Эван. — Нужно будет как-нибудь продолжить его.

Миссис Демарджон взяла Эвана за руку, ее кожа была холодной на ощупь, на ее пальцах были мозоли. Это от работы в саду, подумал Эван. Он позволил ей вывести себя на крыльцо, и именно тогда, через кратковременное усилие, которое она вложила в рукопожатие, он осознал, насколько сильной она была. Ему показалось, что он вложил руку в тиски, но боли не было, поскольку это быстро закончилось.

— Приходите еще навестить нас, сказала миссис Демарджон, стоя на ступенях крыльца. Сзади нее Гаррис был словно заключен в рамку света, струящегося сквозь дверной проем. — Правда, приходите к нам еще поскорей.

— Мы придем, сказала ей Кэй. — Мы и впрямь получили удовольствие. Доброй ночи.

— Доброй ночи, ответила женщина и скрылась в дверях. Дверь закрылась, но белый свет на крыльце остался.

Они прошли пешком к своему дому. Эван осознал, что машинально массирует свою руку.

— Хороший был вечер, сказала Кэй, когда они подошли к своей двери.

— Да, отозвался он, хороший. — Он вытащил ключи из кармана, отпер дверь, и они вступили в темноту. Кэй включила свет в прихожей и гостиной. Лори едва могла держать свои глаза открытыми, поэтому Эван взял ее на руки и понес вверх по лестнице в спальню. Кэй переодела девочку в ее ночную рубашку и подвернула ей одеяло, а Эван спустился обратно вниз, чтобы выключить там свет.

Он проверил входную дверь, чтобы убедиться, что она заперта, выключил свет в прихожей и гостиной. И после этого, стоя в тисках темноты, откинул шторы и посмотрел на Мак-Клейн-террас. Демарджоны выключили свет на своем крыльце, и теперь улица вновь окунулась в ночь и молчание, за исключением золотых квадратиков света, отбрасываемого из их собственной спальни. Он долго стоял там, ничего не видя, пока не посмотрел на темные очертания на другой стороне улицы. Кто живет там? Да. Как сказала миссис Демарджон, вдовец по имени Китинг. Сейчас он в отпуске. Интересно, куда вдовцы уезжают в отпуск, подумал Эван. Навещают места, где воспоминания о более счастливых днях поджидают их, словно незаметные ловушки. Места, куда он ездил вместе с женой. Эван заинтересовался этим человеком и хотел бы с ним встретиться. Он задал себе вопрос, когда же Китинг вернется из отпуска.

В окне за несколько домов ниже по улице виднелось белое свечение. Нет, не электрическое, а отражение серебряной лунной сферы, смотрящей благожелательным взглядом на спящую деревню. Он бессознательно провел одной рукой по суставам другой.

Вифаниин Грех: эти два слова без предупреждения пришли к нему из глубины сознания, пока он всматривался в холодное око луны.

Они должны что-то означать. Его любопытство настаивало на этом.

Но что? Что-то, случившееся десять лет назад, когда деревня была впервые зарегистрирована? Или что-то более давнее, похороненное в туманных складках времени?

Он решил, что должен будет узнать это.

Поднимаясь в спальню, где ждала его Кэй, он осознал, неожиданно и леденяще тревожно, что боится заснуть.

Потому что боится того, что могут показать ему его сны.


8. Кэй, знакомящаяся с другими | Грех бессмертия | 10. Ни один способ умереть не является хорошим