home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


29. Эван в ожидании ночи

В доме Демарджонов, в кухне под раковиной, Эван нашел шесть пустых бутылок из-под кока-колы. Взяв две из них, он спустился в подвал и начал шарить в ящиках в поисках подходящих тряпок не слишком грязных и достаточно тонких, чтобы запихнуть их в горлышки бутылок. Наполнив бутылки примерно на три четверти бензином, запихнул в них кончики тряпок, свернутых в качестве запалов для своих самодельных бомб.

Потом он вернулся наверх и повесил телефонную трубку на рычаг, опасаясь, что продолжительный сигнал «занято» привлечет к себе внимание.

Он собирался устроить диверсию, чтобы выиграть время и добраться до клиники Мабри и забрать Кэй. Подпалив дом Демарджонов, с этими двумя зажигательными бомбами он мог подобрать себе парочку других мишеней и устроить достаточную суматоху, чтобы прикрыть свои действия. Но оставалась другая проблема: где Лори? В доме Драго? В «Солнечной школе»? Да. Вероятно, там, под внимательным взглядом той ужасной сущности, которая скрывалась в теле миссис Омариан. Выжидая время, которое перевалило за полдень, Эван внимательно наблюдал из гостиной за улицей. Чуть отодвинув в сторону оконные занавески, он разглядывал одним глазом Мак-Клейн-террас. Сначала она казалась пустынной, но затем Эван увидел призрачные очертания фигуры, сидящей перед окном в доме, расположенном на другой стороне улицы по диагонали. Еще одну фигуру он разглядел в доме, находящемся рядом с тем, где был убит Китинг. Это были часовые, наблюдающие за улицей. Возможно, миссис Демарджон тоже отвели роль наблюдателя. — Провались они все к дьяволу, выдохнул он.

Наступали сумерки. Вечер потихоньку наползал на Вифаниин Грех. Эван наблюдал, как по Мак-Клейн-террас в сторону Круга проехало несколько машин. В домах напротив не зажигались огни, но он знал, что они все здесь, наблюдают за ним и ждут. На полу валялась пластмассовая зажигалка, сброшенная с перевернутого столика во время схватки. Эван подобрал ее, уселся на диван и несколько раз зажег и потушил пламя. Огонь тускло отражался от глаз трупа, лежащего у его ног.

Наступила ночь.

Деревня Вифаниин Грех была безмолвной; но где-то в глубине дома все тикали, тикали, тикали часы. Эван вытер лицо тыльной стороной ладони, моргая, когда капельки пота касались свежих царапин и порезов. Он был один, совсем один, и все события сегодняшней ночи зависели только от его интуиции, от его способностей тихо скользить от тени к тени, от его воли к жизни. Сегодня ночью он должен лицом к лицу встретиться с Рукой Зла, и больше он не убежит от нее. Его сердце билось в такт тиканью часов.

Двадцать минут девятого зазвонил телефон. Эван напряженно уставился на него. Звонок повторился. Еще раз. Еще раз. И еще.

Пусть они знают. Да. Пусть знают, что я готов сражаться с ними. Телефон продолжал звонить.

Эван встал, подошел к нему и с силой вырвал шнур из стены.

Теперь пора было уходить.

Он забрал зажигалку с собой в подвал, остатками бензина намочил журналы, газеты и изношенную одежду в коробках. Затем оттащил ящики под лестницу, разломал сломанный стул на куски и бросил их в блестящую от бензина кучу. Во второй канистре оставалось достаточно бензина, чтобы полить лестницу. После этого он щелкнул зажигалкой и поднес огонь к краешку рваного платья; ткань задымилась, затлела, загорелась. Газеты и журналы быстро занялись пламенем, их страницы скручивались и чернели; щупальца дыма змейками поднимались вверх по направлению к лестнице, и синеватая змейка побежала по древесине. Эван выждал, пока куча ящиков полностью загорится. Огонь был слишком ярким и заставил его отступить на несколько шагов назад. Он наблюдал, как начинают чернеть ступеньки и перила. Подвал наполнился сероватым и кислым запахом дыма. Эван положил зажигалку в задний карман, подобрал свои зажигательные бомбы и выскользнул через дверь подвала на задний двор. Он перелез через забор, бережно держа на изгибе руки бутылки с плескавшейся жидкостью. Затем оглянулся назад, увидел через дверные панели подвала красный свет и бросился в темноту. Он бежал вдоль канавы, планируя обогнуть деревню по кругу и таким образом добраться до клиники. Над головой висел почти идеально круглый глаз луны, освещая его жарким безумным светом. Он продолжал бежать, низко пригибаясь к земле, озираясь по сторонам, в поисках самого малейшего движения; справа от него темнели задние стены домов, а слева лес.

В следующий момент до него донесся ужасный высокий пронзительный вопль, и три амазонки верхом на лошадях набросились на него из этой темноты, размахивая топорами. На этот раз он знал, что они убьют его, потому что разглядел выражение смерти в их глазах.

Эван щелкнул зажигалкой и притронулся желтым язычком пламени к одному из запалов, вымоченных в бензине. Он не тратил время на то, чтобы прицелиться, а просто бросил бутылку в середину. Когда бутылка ударилась о землю, из нее вырвался ослепительный огненный шар, и лошади испуганно заржали, отступая. Две из них столкнулись и упали, а третья от испуга стала выписывать круги, пока пламя пожирало высохший кустарник и перепутанные заросли. Эван промчался мимо, не чуя под собою ног. На мгновение обернувшись, он увидел участок леса, покрытый дрожащими языками пламени, и темные силуэты лошадей, оказавшихся в его центре. После этого он больше не оглядывался, а продолжал бежать по окраине Вифанииного Греха, не зная, сколько еще осталось до клиники. Из бездны леса послышались новые выкрики, приближающиеся к нему, и он крепко сжал рукою оставшуюся бомбу. Тени метнулись к нему; ночь превратилась в сумасшедший дом лунного света и темноты, борющихся между собой и с человеком, продирающимся сквозь них. Он споткнулся, чуть не упал, но продолжал бежать; если эта бутылка разобьется, его последнее оружие исчезнет.

Тяжело дыша, Эван резко остановился, его легкие горели от кислорода. Он всмотрелся в темноту. Прислушался. Что это за звук? Что это за ужасный адский звук?

Удары копыт. Четыре или пять лошадей, скачущих вдоль канавы по направлению к нему.

Еще до того как Эван успел отпрыгнуть к забору, они настигли его: четыре амазонки с лицами, перекошенными от ненависти. Топоры мерцали в лунном свете, подпитываемые светящейся мрачной пульсирующей энергией сжимающих их рук. Ржание лошадей с красными глазами напоминало звук землетрясения, от которого трескается и раскалывается земля. Выкрики, раздававшиеся из беснующихся глоток, чуть не оглушили его. Отступая, он подносил пламя к своему последнему запалу; запал начал тлеть, огонь разгорелся. Он отступил назад и бросил бутылку в их середину; пламя высвечивало отдельные части тела: локоть, плечо. и наконец взорвалось, как ручная граната. Огонь и осколки стекла пронизали воздух, попадая в волосы и глаза женщин-тварей. Одна из них дико вскрикнула и начала беспорядочно рубить воздух, пока ее глаза горели; другая рвала на себе горящее платье; третья приникла к отступающей лошади с горящей гривой. Эван отвернулся, прыгнул к забору, уцепился за него пальцами, подтянулся. Топор ударил по сетке рядом с ним. Эван оттолкнулся, спрыгнул в траву и побежал через задний двор к улице. Его нервы натянулись как струны.

Достигнув улицы, он увидел, что это Фредония; он полностью обошел Вифаниин Грех по кругу и прошел мимо клиники. До него доносилось жалобное ржание лошадей, а небо по направлению к Мак-Клейн-террас начало слабо краснеть. Он понял, что они обнаружили пожар и пытаются погасить его. Эван постоял несколько секунд, пытаясь сориентироваться; ему придется пройти через деревню, чтобы добраться до клиники, и они будут ждать его там. Он огляделся: рядом находились станция техобслуживания и несколько безмолвных домов. Еще была дорога, ведущая из Вифанииного Греха по направлению к безопасности и.

. поперек этой дороги что-то лежало.

Вспыхнули огни. Эван оказался пойманным, как мотылек, завороженный двумя огоньками. Он прищурился и постарался рассмотреть, что за ним. Он понял, что это фары. Поперек дороги стояла машина.

— Мистер Рейд, сказал чей-то мужской голос. — Мистер Рейд, думаю, что вам лучше подойти сюда. Подходите. И двигайтесь спокойно.

Из машины выбралась какая-то фигура, прошла вперед и встала между фар. Шериф Вайсингер нацелил на него пистолет. — Теперь идите сюда, — сказал он, словно уговаривал маленького мальчика выбраться из своего укрытия. — Бежать бесполезно. Вам следует знать это, мистер Рейд.

Эван не шевельнулся.

— Я хочу найти свою жену и ребенка, сказал Эван, во рту его было горько и сухо.

— О, нет, вы этого не сделаете. Они не позволят. Ваша жена сейчас такая же, как они, мистер Рейд, или скоро станет такой. Вы не сможете бороться с ними. Никто не сможет.

— Я могу бороться с ними! закричал Эван, весь дрожа, его голос эхом разносился по улице. — Ради Бога, помогите мне!

— Бог здесь не поможет, тихо сказал Вайсингер. — По крайней мере, тот Бог, которому молимся вы и я. — Он улыбнулся улыбкой ящерицы. — Даже Бог держится подальше от Вифанииного Греха.

— Мы можем бороться с ними вместе! в отчаянии воскликнул Эван.

Вайсингер покачал головой, поднял пистолет и направил его на Эвана.

— Я слишком стар и слаб. Вы просто глупец. Мое уютненькое местечко в Аду уже приготовлено, выдолблено и поджидает меня, и я совсем не тороплюсь туда угодить.

— Что с вами? разъяренно спросил его Эван. — Вы же здесь шериф и сидите в самом гнезде женщин-убийц!

— Я жив, потому что я им нужен, сказал Вайсингер, блеснув глазами над стволом пистолета. — Если бы я им не был нужен, то не был бы сейчас здесь, а мои кости гнили бы вместе со всеми остальными; это вопрос выживания, мистер Рейд; вы либо делаете это, либо нет. Теперь подходите-ка поближе и поторопитесь. — Он сделал легкое движение пистолетом.

Эван в полном смятении медленно пошел в его сторону.

Вайсингер неожиданно наклонил голову набок; Эван ощутил запах дыма в слабом удушливом ветерке и понял, что шериф тоже почувствовал его. Глаза Вайсингера расширились, он различил слабое красное пятнышко на Мак-Клейн и более яркий столб дыма в горящем лесу.

— Ты. устроил. поджог. недоверчиво прошептал Вайсингер. Его лицо покраснело от гнева. — Ты ублюдок! Ты свихнулся, сукин сын! — Он протянул руку, схватил Эвана за остатки рубашки и дернул вперед, держа пистолет на весу прямо у его шеи. — Мне следует разнести твою сраную голову прямо здесь и сейчас же! Этот лес сгорит дотла как сухая головешка! — Он бессмысленно тряс Эвана. — Ты знаешь, что ты наделал? Ты знаешь?..

— Да, сказал Эван. — Я знаю. — Он встретился взглядом с Вайсингером. — У вас нет снаряжения, чтобы бороться с таким пожаром. Нили Эймс говорил мне об этом. Когда жители Спэнглера или Бэрнсборо увидят огонь, они пошлют сюда свои грузовики, чтобы помочь. И они найдут вас и меня, и. этих женщин.

— Провались ты к дьяволу! выдохнул Вайсингер сквозь стиснутые зубы. Его взгляд скользнул по направлению к лесу. Искры кружили и взлетали в небо, проносясь над иссушенным на солнце лесом и рождая новое пламя. Он подтолкнул Эвана к полицейской машине. — Залезай! проревел он прерывающимся от страха голосом. — Быстрее!

Эван скользнул на сидение. Вайсингер с сосредоточенным лицом, на котором выступили капельки пота, сел за руль, продолжая держать пистолет нацеленным Эвану в бок, и завел двигатель.

— Я убью тебя, если ты шевельнешься, свирепо сказал он. — Клянусь, я убью тебя.

— Куда вы меня везете?

— К ним. В тот. храм. — Свободной рукой он вел машину. — Они найдут, что сделать с этим проклятым огнем. — Он заскрипел зубами. — И они найдут, что сделать с тобой! — Он опустил ногу на пол, и машина рванулась с места.

Эван развернулся, схватил Вайсингера за его медвежье запястье и рванул его вверх; пистолет выстрелил один раз, потом второй, стекло задребезжало. Вайсингер выпустил руль и потянулся к горлу Эвана, а тот, вцепившись в рукоятку пистолета, навалился своим весом на скользящий руль. Шины завизжали в ночи криком баньши, и машина ракетой понеслась по улице по направлению к бензозаправочной станции. Слишком поздно Вайсингер понял, что должно произойти; он выругался, снова попытался обрести контроль над машиной, но Эван мгновенно прижал ногу Вайсингера, надавливая на акселератор.

Полицейский автомобиль с пронзительным скрежетом врезался в насосы подачи бензина; кожуха насосов разлетелись в стороны. Машина продолжала двигаться вперед, разбив на своем пути стеклянный фасад здания конторы, где Эван разговаривал с Джессом, управляющим. Эвана дернуло сначала вперед, назад, потом снова вперед; он разбил лоб о приборную панель и плечо, ударившись о дверь. Краем глаза он увидел мокрое от пота лицо Вайсингера с вопящим разинутым ртом. Машина пронеслась над морем стекла и тяжело ударилась о деревянный прилавок, расколов его на две части; кассовый аппарат закружился, ударился о стену и взорвался. После этого машина остановилась, заскрежетав двигателем.

Сквозь красный туман боли Эван увидел языки пламени, пробивающиеся через обшивку. Он не мог заставить себя пошевелиться. Превосходное пламя, подумал он. Превосходное красное пламя сожжет все дотла. Его плечо пульсировало от боли, и он решил, что сломал его, но когда попытался пошевелить рукой, обнаружил, что может двигать всеми ее пальцами за исключением большого. Превосходное красное пламя, подумал он, разглядывая, как оно разрастается. Сжечь. Сжечь. Сжечь. Еще через несколько секунд он смог повернуть голову.

Мертвенно-синий синяк, начинающий чернеть, закрывал одну сторону лица Вайсингера; половина рулевого колеса отвалилась и лежала у него на коленях. Он тихо простонал, но не шевельнулся.

Огонь выдавил пузыри краски на корпусе машины. Эван смотрел, как они лопаются. И потом, медленно и болезненно, попытался выбраться из машины. Толкнув дверь, он выпал наружу, прямо на свое раненное плечо. И пополз через стекло, бензин и сплющенные канистры. Он выполз наружу через разбитое окно, вытирая кровь, струившуюся из разбитого носа, пересек мостовую, оставляя за собой кровавый след. На другой стороне улицы он остановился, не в силах больше двигаться.

Раздалось тихое ПААФ!, затем последовал взрыв стекла и послышался прерывистый стон, который все продолжался и продолжался. Эван обернулся, чтобы посмотреть. Бензобак в автомобиле Вайсингера взорвался, и пламя полностью охватило машину. Клубы пламени завихрились внутри здания бензозаправочной станции и затем вытянулись длинными красными щупальцами в сторону остатков разбитых насосов и паров бензина, поднимающихся из открытых баков.

Последовавший за этим взрыв потряс барабанные перепонки Эвана. Металл, стекло и куски мостовой высоко взвились в небо, и воспламенившийся бензин повис в воздухе в виде смертельного тумана. Здание конторы станции и полицейский автомобиль исчезли в столбе белого огня, и Эван увидел, как нечто, напоминающее по форме человеческое тело, разлетелось на мельчайшие куски. Он свернулся калачиком, прячась от осколков, осыпающих пространство рядом с ним. Воспламенившийся бензин попал на деревья, газоны и крыши домов, и весь воздух наполнился его тошнотворным запахом, похожим на густой запах духов или скисшего вина.

Придя в себя, Эван понял, что его рубашка почти полностью сгорела, а лицо и брови опалил огонь. Он вытер лицо, и на руке остался след крови. Прижимаясь к горячему бетону, он слышал нарастающий рев Гадеса, накатывающийся на берег Темискрии.

Обряд Огня и Железа. Оливиадра. Храм. Вайсингер сказал, что они собрались там, в Храме, для проведения обряда.

«Мы устраиваем вечеринку. И все приглашены. Даже вы, мистер Рейд. О, да. В особенности вы. Заходите к нам. Мы ждем вас. Заходите. Вы ведь не хотите опоздать, не так ли?»

— Нет, произнес Эван потрескавшимися губами. — Нет. — Он с трудом поднялся, встал, покачиваясь. «Мы ждем. Все мы. И ваша жена тоже. Ваша жена Оливиадра та, с горящими глазами и недоброй ухмылкой». Стоя среди жары, дыма и языков пламени, Эван мог различить здание музея за дальними верхушками деревьев. Он тоже был освещен, но светился огнями единственный дом в Вифаниин Грехе, который сегодня ночью выглядел живым. Живым и ждущим его. На долю секунды ему показалось, что эти окна и на самом деле похожи на холодные слепые глаза какой-нибудь статуи или сонного паукообразного чудовища, которое засело в центре Вифанииного Греха, поджидая свою следующую жертву.

Эван собрал свои последние силы. Со мной все в порядке, сказал он себе. Я могу сделать это. Я МОГУ. Я могу сделать это, потому что если я этого не сделаю, они выиграют. Я МОГУ. Да. Они выиграют, и Рука Зла получит мою жену и ребенка. Со мной все в порядке. Я МОГУ. Я МОГУ.

Что-то внутри него вдруг захохотало, протяжно и громко, хохот становился истерическим и скаженным. «Мы ждем. Приходите. Приходите на веееееееечччччеееееерррр».

Глаза этого дома искали его, манили его к себе.

И Эван, спотыкаясь, шагнул вперед, пробираясь через освещенные пламенем улицы.


28. Решение | Грех бессмертия | 30. Огонь и железо