home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 16

На следующее утро Лорен вошла в мраморный вестибюль, осторожно неся коробку с пирогом и аккуратный сверток с серым свитером. На сердце у нее было спокойно и легко, и она весело улыбнулась пожилому мужчине в коричневом костюме, который подвинулся, освобождая ей место в лифте.

Двери открылись на тридцатом этаже. Лорен увидела табличку; «Отдел безопасности» Глобал индастриз'«.

— Извините, — сказал мужчина, — это мой этаж.

Лорен сделала шаг в сторону, выпуская его из кабины. Он устремился через холл к своему кабинету.

Основная функция отдела безопасности состояла в том, чтобы защищать промышленные проекты» Глобал индастриз «, связанные с исследованиями или правительственными контрактами, особенно в дальних районах страны. Однако здесь, в центральном офисе, в основном занимались бумажной работой. Возглавляя отдел в Детройте, Джек Коллинз скучал, но его ухудшающееся здоровье и преклонный возраст не позволяли ему разъезжать, как прежде, по всей стране.

Когда Джек вошел в офис, его помощник, очень честолюбивый молодой человек по имени Руди, сидел в кресле, положив ноги на стол.

— Что случилось? — спросил он, быстро меняя позу.

— Возможно, ничего.

Джек положил свой портфель на стол и вынул папку, на которой было написано:» Информация отдела безопасности о сотруднике Лорен Деннер ј 98753 «. Джеку не очень нравился Руди, но в его обязанности входила подготовка своего преемника к тому времени, когда сам он уйдет в отставку. Он неохотно объяснил:

— Я только что получил информацию об одной из секретарш, работающих в нашем здании.

— Секретарша? — разочарованно протянул Руди. — Не думал, что мы должны проверять секретарш.

— Обычно мы этого не делаем. Но в данном случае она принимает участие в работе над очень важным секретным проектом, поэтому подняли ее личное дело.

— И что обнаружилось?

— Наши сотрудники в Миссури связались с ее прежним шефом, и он сказал, что она работала у него неполный рабочий день в течение пяти лет, пока училась в колледже. Не целый день, как предполагал Ветерби.

— То есть она не указала этого в заявлении? — заинтересованно спросил Руди.

— Да, но дело не в этом. Она не писала, сколько часов длился ее рабочий день. Но она скрыла то, что училась в колледже, хотя и не получила степень магистра. Почему? Это меня и настораживает. Я бы мог понять, если бы она завысила свое образование, надеясь, что университетский диплом поможет ей устроиться на работу.

— А что еще вас волнует? Джек с сомнением взглянул в алчные глазки Руди.

— Ничего, — протянул он. — Я просто хочу для собственного спокойствия проверить всю информацию. В конце недели мне придется лечь в больницу, чтобы сделать анализы, но сейчас я займусь этим.

— Может быть, я перехвачу у вас дела, пока вы будете в больнице?

— Если меня там задержат, то я позвоню тебе и скажу, что надо сделать.


— Сегодня у меня день рождения, — заявил Джим, когда Лорен вошла в его кабинет. — Обычно секретарша приносит шефу пирог, но я думаю, ты этого не знала, поскольку недолго здесь работаешь. — Его голос был немного грустным.

Лорен рассмеялась. Она и не подозревала, как до сегодняшнего дня на нее давило обещание, данное Филипу Витворту. Сейчас она вдруг почувствовала облегчение.

— Я не только испекла пирог, но и приготовила для вас подарок, — сказала она весело. — Связано моими руками.

Джим развернул сверток, который она протянула ему, и глаза его по-мальчишески загорелись.

— Тебе не следовало тратить столько сил, — улыбнулся он, рассматривая свитер, — но я очень рад этому подарку.

— Я хотела поздравить вас и поблагодарить за помощь и в работе и… в остальном, — закончила она неуверенно.

— Кстати, Мэри сказала мне, что Ник сейчас как бочонок с порохом, готовый взорваться от любой искры, а ты держишься в этой ситуации прекрасно. Ты, между прочим, завоевала ее расположение, — добавил он спокойно.

— Она мне тоже нравится, — сказала Лорен, погрустнев при упоминании имени Ника.

Джим подождал, пока она ушла наверх, взял трубку и набрал четырехзначный номер.

— Мэри, как сегодня атмосфера?

— Взрывоопасная, — ответила она с усмешкой.

— Ник будет у себя днем?

— Да, а что?

— Я решил» чиркнуть спичкой»и посмотреть, что произойдет.

— Джим, не делай этого! — попросила Мэри.

— Увидимся около пяти, — сказал он беспечно и рассмеялся.

Когда Лорен вернулась после ленча, у нее на столе стоял огромный букет роз. Она вынула карточку из конверта и уставилась на нее, ничего не понимая. На ней было написано: «Спасибо, любимая». И подпись — «Дж.».

Подняв голову, Лорен увидела Ника. Зубы его были сжаты, а в серых глазах блестели льдинки.

— От тайного обожателя? — спросил он с сарказмом.

За последние четыре дня это было первое его обращение к Лорен.

— Не совсем тайного, — уклонилась она от ответа.

— Кто он?

Лорен колебалась. Ник казался таким рассерженным, что она побоялась назвать имя Джима.

— Я точно не знаю.

— Не знаешь? — усмехнулся он. — Со сколькими «Дж.» ты встречаешься? Сколько из них покупают тебе розы за сотню долларов?

— Сотню долларов? — испуганно повторила Лорен.

Мысли ее были заняты внушительностью суммы, и она не сообразила, что Ник, очевидно, взял конверт и прочитал карточку.

— Ты, должно быть, набираешься опыта, — сказал он грубо.

Внутренне Лорен содрогнулась, но, ничем не выдав себя, надменно сказала:

— У меня теперь лучшие учителя.

Окинув ее с головы до ног ледяным взглядом, Ник повернулся и широкими шагами направился к себе в кабинет. Оставшуюся часть дня он не вызывал ее.

Без пяти пять Джим, в сером свитере Лорен, вошел в кабинет Мэри. На двух тарелках он нес четыре куска праздничного пирога. Поставив тарелки на стол Мэри, он взглянул на дверь, ведущую в кабинет босса.

— А где Мэри?

— Она ушла почти час назад, — ответила Лорен. — Она просила передать вам, что ближайший огнетушитель находится рядом с лифтом. Я, правда, не знаю, зачем вам эта информация. Я вернусь через несколько минут — мне нужно отнести Нику письма.

Когда она встала из-за стола, держа в руке папку с письмами, произошло нечто, приведшее ее в оцепенение.

— Я так скучал без тебя, дорогая, — воскликнул Джим, быстро заключая ее в объятия.

Через секунду он так неожиданно отпустил ее, что Лорен чуть не упала.

— Ник! — сказал он. — Посмотри на свитер, который Лорен подарила мне на день рождения. Она связала его сама. А я принес тебе кусок праздничного пирога, который она тоже сама испекла. — Не обращая внимания на застывшее лицо Ника, он усмехнулся и добавил:

— Я должен вернуться вниз. — И, повернувшись к Лорен, сказал:

— Увидимся позже, дорогая.

Затем он вышел. Лорен растерянно смотрела в спину уходящего Джима. Вдруг Ник схватил ее за плечи и затряс.

— Ты, маленькая мстительная сучка, ты подарила ему мой свитер. Что еще он получил из того, что принадлежит мне?

— Что еще? — громко повторила Лорен. — О чем ты говоришь?

Он крепко сжал ей руки:

— Твое восхитительное тело, моя дорогая! Вот о чем я говорю.

Осознав, что он имеет в виду, Лорен рассвирепела:

— Как ты смеешь оскорблять меня, ничтожный лицемер! — Она вырвала руки. — С тех пор как мы знакомы, ты все время повторяешь мне, что совершенно нормально, если женщина удовлетворяет свои сексуальные потребности с любым мужчиной, который ей нравится. И ты, — она буквально выплескивала на него свою ярость, — ты смеешь оскорблять меня! Ты, претендент на звание американского Казановы!

Ник отшатнулся от нее. Тихим, угрожающим голосом он сказал:

— Убирайся, Лорен.

Она выбежала из кабинета, а он подошел к бару и налил себе виски. Ярость и боль душили его.

У Лорен есть любовник. Возможно, несколько любовников. Она уже больше не та маленькая глупышка с сияющими глазами, которая наивно думала, что люди должны быть влюблены друг в друга, чтобы заниматься любовью. Ее прекрасное тело теперь обнимают другие. Он представил себе обнаженную Лорен в объятиях Джима.

Он залпом выпил виски и налил еще, чтобы заглушить боль и остановить разыгравшееся воображение. Взяв бокал, он сел на диван и закинул ноги на стол.

Спиртное медленно начало действовать, и ярость утихла. На ее месте осталась лишь щемящая пустота.

— Что с вами случилось? — требовательно спросила Лорен у Джима на следующее утро. Он ухмыльнулся:

— Считай это дружеским розыгрышем.

— Хорош розыгрыш! — взорвалась она. — Вы не представляете, как он рассвирепел. Он оскорблял меня. Я думала, он сошел с ума.

— Да, — удовлетворенно подтвердил Джим, — он сходит с ума по тебе. Мэри тоже так считает.

У Лорен от удивления округлились глаза.

— Вы все сумасшедшие. Я же вынуждена работать с ним. И как мне это теперь делать?

— Очень осторожно, — посоветовал Джим.

Через час Лорен поняла, что Джим имел в виду. Все последующие дни она чувствовала себя так, как будто ходила по тонкой проволоке. Ник начал работать в бешеном темпе, который держал всех, от его заместителей до курьеров, в диком напряжении. Все старались угодить ему и избежать вспышек гнева.

Если он был доволен чьей-нибудь работой, то вел себя с холодной вежливостью, но если ему что-либо не нравилось, а обычно так оно и было, он обрушивался на человека с таким гневом, что у Лорен застывала кровь в жилах. От его едкого сарказма вице-президентов бросало в жар, а у операторов на глазах появлялись слезы. Руководители дочерних фирм уверенно входили в его кабинет, но через несколько минут вылетали вон и обменивались предостерегающими взглядами с другими сотрудниками.

К середине следующей недели атмосфера на восьмидесятом этаже накалилась до предела. Паника охватила все отделы и распространилась по этажам. Никто уже не смеялся в лифтах и не сплетничал у копировальных машин. Только Мэри Калахен оставалась спокойна. Лорен даже казалось, что настроение у нее с каждым часом улучшается. На нее единственную не распространялись едкие замечания Ника.

С Вики Стюарт, которая звонила по крайней мере три раза в день, Ник был чрезвычайно мил. Как бы он ни был занят, у него всегда находилось время для Вики. Разговаривая с ней, он с улыбкой откидывался в кресле. Из кабинета Мэри Лорен слышала его соблазнительный, немного хрипловатый голос, который менялся, когда он говорил с этой женщиной, и сердце у нее начинало бешено колотиться.

В среду Ник собирался в Чикаго, и Лорен с нетерпением ждала этого момента. Ей нужно было отдохнуть от выражения подчеркнутого отвращения, которое появлялось у него на лице при виде Лорен. Она чувствовала, что теряет контроль над собой, и лишь усилием воли сдерживала подступавшие слезы.

За два часа до отъезда Ник позвал Лорен в конференц-зал, чтобы помочь Мэри стенографировать. Совещание по финансовым вопросам было в самом разгаре, Лорен сосредоточилась на работе, и вдруг раздался резкий голос Ника.

— Андерсон! — рявкнул он. — Если вы сможете заставить себя отвести взгляд от бюста мисс Деннер, то совещание закончится быстрее.

Щеки Лорен чуть порозовели, а лицо пожилого Андерсона ярко вспыхнуло.

Как только совещание закончилось и все присутствующие ушли, Лорен, не обращая внимания на предостерегающие взгляды Мэри, резко повернулась к Нику:

— Я надеюсь, ты удовлетворен! Ты не только оскорбил меня, но чуть не довел до инфаркта этого бедного старика. Что ты еще намерен предпринять?

— Уволить первую женщину, которая раскроет рот, — ответил он холодно.

Пройдя мимо нее, он вышел из конференц-зала.

Ярость Лорен перешла все границы, и она бросилась за ним. Но Мэри остановила ее.

— Не спорьте с ним, — сказала она, улыбаясь вслед Нику. Мэри выглядела так, как будто увидела чудо. — В таком настроении он уволит вас, а потом будет жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. — Когда Лорен остановилась в нерешительности, Мэри дружелюбно добавила:

— Он не вернется из Чикаго до пятницы, и у нас будет два дня передышки. Завтра мы позавтракаем где-нибудь вместе. Скажем, у Тони. Мы заслужили это.

На следующее утро офис без Ника показался ей непривычно пустым и мрачным. Лорен пыталась убедить себя, что ей это нравится, но на самом деле это было не так.

Днем они с Мэри поехали в ресторан Тони, куда Лорен позвонила заранее. Администратор в обычном черном костюме стоял у входа в зал. Навстречу женщинам быстро шел сам Тони. Лорен удивленно наблюдала, как он крепко обнял Мэри.

— Мне больше нравилось, когда ты работала у отца и деда Ника в гараже за нами, — сказал он. — В те времена я по крайней мере мог часто видеть тебя и Ника. — С лучезарной улыбкой он повернулся к Лорен:

— Итак, маленькая Лори, теперь ты знаешь Ника, Мэри и меня. Ты становишься членом нашей семьи.

Он провел их к столику.

— Рико обслужит вас, — сказал он. — Он считает тебя очень красивой и вспыхивает каждый раз, когда упомянут твое имя.

Рико взял у них заказ и покраснел, когда ставил стакан вина перед Лорен. Глаза Мэри блеснули, но она перешла прямо к делу и сказала безо всякого вступления:

— Хочешь поговорить о Нике? Лорен чуть не захлебнулась вином.

— Не будем портить чудесный ленч. Я знаю об этом человеке больше, чем нужно.

— Что, например? — мягко настаивала Мэри.

— Я знаю, что он эгоистичный, высокомерный диктатор и тиран!

— И ты любишь его.

Это был не вопрос, а утверждение.

— Да, — сердито подтвердила Лорен. Мэри постаралась спрятать улыбку:

— Я была уверена, что ты любишь его. Я также подозреваю, что и он любит тебя.

Пытаясь подавить затаенную надежду, которая зашевелилась в сердце, Лорен отвернулась к окну:

— Почему вы так думаете?

— Начнем с того, что он ведет себя с тобой не так, как со всеми другими женщинами.

— Да, я знаю. С другими он очень любезен, — с горечью произнесла Лорен.

— Вот именно! — согласилась Мэри. — Он всегда обращался со своими женщинами с насмешливой снисходительностью, любезно и равнодушно. Пока любовная связь продолжается, он внимателен. Когда женщина наскучит ему, он вежливо, но твердо вычеркивает ее из своей жизни. Насколько я знаю, еще ни одна женщина не вызвала у него глубоких чувств. Я наблюдала, как они очень изобретательно пытались заставить его ревновать. Ника это только веселило, а иногда раздражало. С тобой все совсем не так.

Лорен покраснела оттого, что ее сравнивали с другими любовницами Ника, но она знала, что отрицать это бесполезно.

— Ты, — спокойно продолжала Мэри, — вызвала у него настоящий гнев. Он сердит на тебя и на себя. Он не только не вычеркивает тебя из своей жизни, но даже не отправляет вниз на старое место. Разве тебе не кажется странным, что он не разрешает тебе работать с Джимом? Он ведь мог бы просто вызвать тебя наверх переводить, когда позвонит Росси.

— Я думаю, что он держит меня рядом, чтобы отомстить, — мрачно сказала Лорен.

— Может быть. Он мстит тебе за то, что ты так действуешь на него. Или он пытается найти в тебе недостатки, которые помогут ему побороть свои чувства. Я не знаю точно. Ник — сложный человек. Джим, Эрика и я очень близки ему, но он держит нас всех на некотором расстоянии. До конца он не раскрывается никому, даже нам… Почему ты так странно смотришь? — прервала свою речь Мэри.

Лорен вздохнула:

— Если вы занимаетесь сватовством, то, боюсь, вы ошиблись адресом. Вам следует поговорить с Эрикой, а не со мной.

— Не глупи…

— Вы читали статью в газете о вечере в Харбо-Спринг несколько недель назад? — Лорен отвела смущенный взгляд и добавила:

— Я была гам с Ником, и он отправил меня домой, потому что должна была приехать Эрика. Он назвал ее своим деловым партнером.

— Это действительно так, — сказала Мэри, успокаивающе пожав руку Лорен. — Они — хорошие друзья и деловые партнеры, но это все. Ник входит в совет директоров корпорации ее отца, а ее отец — в совет директоров «Глобал». Эрика покупала у Ника дом в Кове. Возможно, она приехала туда, чтобы закончить это дело.

Лорен почувствовала облегчение и радость, хотя разум подсказывал ей, что их отношения с Ником безнадежны. По крайней мере Ник не укладывал ее в постель своей любовницы. Она подождала, пока Рико менял тарелки, а затем спросила:

— Давно вы знаете Ника?

— Давным-давно, — сказала Мэри. — Я начала работать бухгалтером у его отца и деда, когда мне было двадцать четыре года, а Нику — четыре. Его отец умер через шесть месяцев после этого.

— А каким он был в детстве?

Лорен почувствовала непреодолимое желание узнать все, что можно, об этом властном, загадочном человеке, который завладел ее сердцем, хотя оно ему, казалось, было совсем не нужно.

Мэри задумчиво улыбнулась.

— Мы называли его тогда Ники. Он был самым очаровательным темноволосым чертенком, какого я когда-либо видела. Гордым, как его отец, иногда очень упрямым. Он был сообразительным и жизнерадостным, таким ребенком гордилась бы любая мать. Любая, кроме его собственной, — погрустнев, добавила она.

— Расскажите про его мать, — настойчиво попросила Лорен, вспомнив, как неохотно Ник коснулся этой темы в Харбо-Спринг. — Он мало говорил о ней.

— Странно, что вообще говорил. Обычно он никогда этого не делает. — Взгляд Мэри стал задумчивым, когда она погрузилась в воспоминания. — Она была удивительно красивой женщиной, очень богатой, избалованной, вздорной и неуравновешенной. Она напоминала елочную игрушку — красивую на вид, но пустую внутри. Ник обожал ее. Сразу же после смерти его отца она ушла, оставив сына бабушке и дедушке. Долгое время после ее отъезда Ник все смотрел в окно, ожидая, что она приедет. Он смирился с тем, что его отец умер и никогда не вернется, но отказывался поверить, что мать не вернется тоже. Он никогда не спрашивал о ней, а просто ждал. И ошибочно думал, что дед с бабушкой не разрешали ей приезжать, и, честно говоря, даже обвинял их в этом, необоснованно, как потом оказалось. И вдруг однажды, за два месяца до Рождества, когда Ник, как всегда, стоял у окна и ждал, в нем вспыхнула какая-то бешеная энергия. К тому времени прошло больше года со смерти отца. Его мать вышла замуж второй раз, и у нее уже родился другой ребенок, о чем мы еще не знали. Итак, Ник стал необычайно энергичным. Он зарабатывал деньги всеми доступными ребенку способами. За две недели до праздников уговорил меня взять его с собой за покупками, чтобы он смог купить «очень важный подарок». Я думала, что он ищет подарок для своей бабушки, потому что он таскал меня по многим магазинам, выискивая что-нибудь для «настоящей леди». Только к вечеру я поняла, что он имел в виду свою мать. В отделе товаров по сниженным ценам в большом магазине Ник наконец нашел то, что ему подошло, — чудесную маленькую расписную коробочку для лекарств, которая продавалась дешевле, чем стоила. Ник был в восторге, его настроение было заразительным. За пять минут он очаровал продавца, который красиво упаковал коробочку. Ник уговорил меня отвезти его в дом матери, чтобы он мог вручить ей свой подарок.

Мэри взглянула на Лорен, в глазах у нее блестели слезы.

— Он… он пытался подкупить свою мать, чтобы она вернулась к нему, но только я этого не поняла. — Она проглотила слезы и продолжала:

— Мы с Ником сели на автобус до Гросс-Пойнт. Он очень нервничал и ежеминутно просил меня посмотреть, все ли у него в порядке: одежда, волосы. «Я хорошо выгляжу, Мэри?»— спрашивал он то и дело: Мы легко нашли ее дом — богатый особняк, украшенный к празднику. Я хотела позвонить в дверь, но Ник остановил меня. На его лице боролись храбрость и отчаяние. Я никогда не видела такого выражения у ребенка. «Мэри, — сказал он, — ты уверена, что я достаточно хорошо выгляжу, чтобы встретиться с ней?»

Мэри отвернулась к окну, голос ее дрожал.

— Он был такой ранимый, такой красивый малыш. Я искренне верила, что если мать увидит его, то поймет, как нужна ему, и по крайней мере будет навещать его время от времени. Итак, дворецкий впустил нас и провел в гостиную, где сияла огромная елка, наряженная как в витрине магазина. Но Ник не заметил ее. Когда его мать наконец спустилась, ее первые слова были: «Что тебе нужно, Николае?» Ники протянул ей сверточек и объяснил, что выбрал его сам. Когда она хотела положить его под елку, он попросил открыть сразу же…

Мэри пришлось вытереть слезы. — Его мать развернула бумагу, взглянула на крошечную шкатулку и сказала: «Я не употребляю таблетки, Николае, ты же знаешь». Она протянула коробочку служанке, которая убирала комнату, и сказала: «Миссис Эдварде принимает таблетки. Я уверена, что ей это пригодится». Ники посмотрел, как служанка положила коробочку в карман, и затем вежливо сказал: «Счастливого Рождества, миссис Эдварде». Затем он взглянул на мать и добавил:

«Нам пора идти». Он не проронил ни слова, пока мы шли к автобусной остановке. Я всю дорогу боролась со слезами, но лицо Ники не выражало никаких чувств. На автобусной остановке он вырвал у меня свою руку и тихим голосом серьезно сказал: «Она мне больше не нужна, Мэри. Я уже взрослый. Теперь мне никто не нужен». — Голос Мэри задрожал. — Больше он не разрешал мне брать его за руку. — После минутного молчания Мэри продолжила:

— С этого дня Ник, насколько я знаю, никогда не покупал подарки никаким женщинам, кроме бабушки и меня. Эрика слышала от женщин Ника, что он всегда очень щедр, но никогда ничего не дарит. Вместо этого он дает деньги и просит их купить то, что нравится; его не интересует, будут ли это меха, драгоценности или что-нибудь, еще. Но он ничего не выбирает сам.

Лорен вспомнила серьги, которые он хотел подарить ей, и то, как она презрительно отказалась. У нее защемило сердце.

— Почему же его мать забыла о нем, как будто его не существует?

— Я могу только догадываться об этом. Она принадлежала к одной из самых знатных семей Гросс-Пойнт… Признанная красавица, королева на всех балах. Для таких людей родословная много значит. У них у всех есть деньги, и их социальный статус зависит от фамильных связей. Когда она вышла замуж за отца Ника, была изгнана из своего круга. Сейчас все изменилось — только деньги имеют значение. Ник вращается в тех же социальных кругах, но затмевает ее и ее мужа. Кроме того, что он очень богат, он обаятелен, красив. Раньше, должно быть, Ник был для нее живым напоминанием о ее социальном падении. Она и ее муж не хотели, чтобы он был рядом. Нужно знать эту женщину, чтобы понять такой хладнокровный эгоизм. Единственный человек, который что-то значит для нее, кроме нее самой, — это сводный брат Ника. Она просто обожает его.

— Должно быть, Нику тяжело встречаться с ним.

— Не думаю. В тот день, когда она отдала его подарок служанке, его любовь к ней умерла. Он сам убил ее. Ему было всего пять лет, но он уже обладал силой и решимостью, которые помогли ему сделать это.

У Лорен одновременно возникло два желания: задушить его мать и найти Ника, чтобы излить всю свою любовь, хотел он этого или нет.

Как раз в этот момент к столику подошел Тони и протянул Мэри какую-то бумажку:

— Тебе звонил этот человек. Он сказал, что ему необходимы какие-то документы, запертые у тебя в кабинете.

Мэри взглянула на записку:

— Я думаю, что мне придется вернуться в офис, а ты оставайся и закончи ленч.

— Почему вы ничего не ели? — нахмурился Тони. — Вам не нравится?

— Да нет, все очень вкусно, Тони, — сказала Мэри, потянувшись за сумочкой. — Просто я рассказывала Лорен о Кэрол Витворт, и это испортило нам аппетит.

Кэрол Витворт — прогремело в ушах Лорен. Крик протеста застрял у нее в горле, когда она попыталась что-то сказать.

— Лори. — Тони обеспокоенно обнял ее за плечи, в то время как она продолжала смотреть в спину уходящей Мэри, — Кто? — прошептала она. — О ком сказала Мэри?

— О Кэрол Витворт. Матери Ника. Лорен подняла на Тони искаженное ужасом лицо.

— О Боже, — тяжело вздохнула она. — О Боже, нет?

Лорен взяла такси до здания «Глобал индастриз». Шок начал проходить, уступая место холодному оцепенению. Она вошла в мраморный вестибюль и попросила разрешения позвонить.

— Мэри? — сказала она, когда ее соединили. — Я плохо себя чувствую. Я поеду домой.


Вечером, завернувшись в халат, она сидела глядя на потухший камин. Она накинула на плечи платок, пытаясь унять озноб, но это не помогало. Ее начинало лихорадить, как только она вспоминала о последнем посещении дома Витвортов: Кэрол Витворт спокойно руководила маленьким собранием, где планировался заговор против ее сына. Ее красивого, великолепного сына. О Боже, как она могла так поступить с ним!

Все в Лорен кипело от бессильной ярости, и она мяла шерстяной платок, страстно желая расцарапать царственное лицо Кэрол Витворт — это тщеславное, надменное и красивое лицо.

Если действительно и был шпионаж, то со стороны Филипа, а не Ника. — Но даже если бы Ник и платил кому-нибудь, чтобы получить информацию, Лорен бы не осудила его. Сейчас она с удовольствием развалила бы компанию Витворта.

Возможно, Ник любит ее — так думает Мэри. Но Лорен никогда не узнает этого. Как только он обнаружит, что она связана с Витвортами, он убьет в себе чувство к ней так же, как уничтожил любовь к матери. Он никогда не поверит ее рассказу, почему она все-таки устроилась на работу в «Синко».

Лорен с презрением оглядела гнездышко, где она так уютно устроилась. Она жила здесь, как избалованная любовница Витворта. Но все, хватит. Она уезжает домой. Она будет работать в двух местах, давать уроки музыки, чтобы иметь достаточно денег, но не останется в Детройте. Иначе она просто сойдет с ума, пытаясь увидеть Ника и понять, думает ли он о ней.


— Лучше себя чувствуешь? — спросил Джим на следующий день, потом сухо добавил:

— Мэри рассказала тебе о Кэрол Витворт, а ей не стоило этого делать.

Лицо Лорен было бледным, но спокойным, когда она закрыла за собой дверь и протянула ему лист бумаги, который только что вынула из пишущей машинки.

Джим развернул его и пробежал глазами.

— Ты увольняешься по личным причинам. Что это, черт возьми, значит? Какие такие личные причины?

— Филип Витворт — мой дальний родственник. И я не знала до вчерашнего дня, что Кэрол Витворт — мать Ника.

От удивления Джим выпрямился в кресле. Он сердито взглянул на нее, затем спросил:

— А почему ты мне об этом рассказываешь?

— Вы же спросили, почему я увольняюсь. Он молча смотрел на нее некоторое время, и его лицо постепенно смягчалось.

— Итак, ты родственница второго мужа его матери, — сказал он. — И что из этого?

Лорен не была готова что-либо обсуждать. Без сил она опустилась в кресло:

— Джим, вам не приходит в голову, что, будучи родственницей Филипа Витворта, я могла бы шпионить за вами для него?

Джим пронзил ее взглядом:

— А ты это делаешь?

— Нет.

— А Витворт просил тебя об этом?

— Да.

— И ты согласилась? — резко спросил он. Лорен и не подозревала, что можно чувствовать себя такой несчастной.

— Я думала об этом, но по дороге сюда решила, что не смогу этого делать. Я провалила тесты, чтобы, меня не взяли, и я бы… — Коротко она рассказала ему, как она встретила Ника в тот вечер. — И на следующий день меня приняли на работу.

Она откинулась назад и закрыла глаза.

— Мне хотелось быть рядом с Ником. Я знала, что он работает в этом здании, поэтому я устроилась сюда. Но я никогда не передавала никакой информации Филипу.

— Просто не могу поверить, — сказал Джим, потирая пальцами лоб, как будто у него сильно болела голова.

Минуты проходили в молчании. Лорен была слишком несчастна, чтобы что-то возразить. Она просто сидела и ждала, когда он вынесет ей приговор.

— Это все не имеет никакого значения, — сказал он наконец. — Ты не уйдешь. Я не отпущу тебя.

Лорен с удивлением посмотрела на него:

— О чем вы говорите? Разве вас не пугает, что я могу рассказать Филипу все, что мне известно.

— Ты не сделаешь этого.

— Вы уверены? — с вызовом спросила она.

— Вполне. Если бы ты собиралась шпионить за нами, то не пришла бы сюда и не рассказала, что ты — родственница Витворта. Кроме того, ты влюблена в Ника, и я думаю, что он влюблен в тебя.

— А я думаю, что это не так, — сказала Лорен со спокойным достоинством. — И даже если так, как только он узнает, чья я родственница, он не захочет иметь со мной ничего общего. Я пыталась устроиться на работу в «Синко»— значит, пыталась заняться шпионажем. Никаким рассказам о вспыхнувшем чувстве он не поверит.

— Лорен, женщина может признаться мужчине в чем угодно, если выберет для этого подходящее время. Подожди, когда Ник вернется и… — Когда Лорен покачала головой, он сказал с угрозой в голосе:

— Если ты уйдешь без моего согласия, я не дам тебе хорошей рекомендации.

— Не давайте.

Джим наблюдал, как она выходит из кабинета. Несколько минут он сидел без движения, нахмурив брови. Затем медленно протянул руку и взял телефонную трубку.


— Мистер Синклер… — Секретарша наклонилась к Нику и говорила шепотом, чтобы не мешать другим членам совещания — крупным промышленникам США, обсуждавшим международный торговый договор. — Извините за беспокойство, сэр, но вам звонит мистер Джеймс Вильяме…

Ник кивнул, уже слегка отодвигая стул. На его лице не отразилось ничего, но он был обеспокоен. Он не мог вообразить причины, по которой звонил Джим. Случилось что-то очень серьезное. Секретарша провела его в отдельную комнату, и Ник схватил телефонную трубку:

— Джим, что случилось?

— Ничего особенного. Мне просто надо обсудить с тобой кое-что.

— Обсудить? Ты понимаешь, что ты говоришь?! Сейчас в самом разгаре международное совещание, а…

— Я буду краток. Новый управляющий по продаже, которого я нанял, может приступить к работе через три недели, пятнадцатого ноября.

Ник раздраженно выругался.

— Ну и что? — выкрикнул он.

— Так вот я звоню тебе, чтобы узнать, согласен ли ты с тем, что он начнет работать в ноябре, или удобнее, чтобы он подождал до января, как мы первоначально договорились. Я…

— Я ушам своим не могу поверить, — перебил его разъяренный Ник. — Мне наплевать, когда он приступит к работе, и ты знаешь это. Пятнадцатого ноября подходит. Что еще?

— Вроде бы все, — невозмутимо ответил Джим. — Ну, как там, в Чикаго?

— Ветрено! — рявкнул Ник. — Черт возьми, если ты вытащил меня с совещания, чтобы говорить об этом…

— Ладно, извини. Я отпускаю тебя. Кстати, сегодня утром Лорен подала заявление об уходе.

Это сообщение подействовало на Ника как пощечина.

— Я поговорю с ней в понедельник, когда вернусь.

— Тебе не удастся это сделать — она увольняется немедленно. Я думаю, она планирует завтра уехать в Миссури.

— Ты, должно быть, не справляешься, — процедил сквозь зубы Ник, саркастически улыбаясь. — Обычно, когда секретарши влюбляются в тебя, тебе приходится переводить их в другой отдел. Лорен же сама избавляет тебя от беспокойства.

— Она не влюблена в меня.

— А это уже твои проблемы, а не мои.

— Черт побери! Тебе хотелось поиграть с ней, а когда она отказалась, ты заставил ее работать до изнеможения. Она любит тебя, а ей приходится передавать тебе приветы от твоих любовниц, ты заставляешь ее…

— Лорен до меня нет дела! — закричал Ник. — И у меня нет времени обсуждать ее с тобой.

Он бросил трубку и вернулся в конференц-зал. Семь человек взглянули на него с вежливым интересом, но осуждающе. По взаимной договоренности они подходили к телефону во время заседаний только в случаях крайней необходимости. Ник сел в кресло и сухо сказал:

— Прошу извинить меня. Моя секретарша преувеличила важность проблемы и передала звонок сюда.

Ник старался сосредоточиться на обсуждаемом вопросе, но Лорен не выходила у него из головы. В разгар бурных дискуссий о принципах маркетинга у него перед глазами возникла прелестная женщина: она смотрела на солнце и смеялась. Ее волосы рассыпались по плечам. Он вспомнил, как они плавали по озеру Мичиган, вспомнил ее удивительное лицо в тот вечер, когда они познакомились.

«Что случится со мной, если туфелька подойдет?»

«Я превращу вас в красивого лягушонка».

Вместо этого она превратила его в буйного невротика! Вот уже две недели он сходит с ума от ревности. Каждый раз когда у нее на столе звонил телефон, он мучился, что это кто-то из ее любовников. Когда какой-нибудь мужчина бросал на нее взгляд, он чувствовал дикое желание врезать ему по физиономии.

Завтра она уезжает. В понедельник он уже не увидит ее. Так будет лучше для всей этой чертовой корпорации; его собственные помощники старались свернуть в сторону, как только видели его. Вот до чего она его довела!

Совещание закончилось в семь часов, и Ник извинился и поднялся к себе в номер. Направляясь по широкому коридору дорогого отеля к лифту, он увидел застекленный прилавок с ювелирными изделиями. Его внимание привлекли великолепный рубиновый кулон и такие же серьги. Может быть, если он подарит Лорен этот кулон… Вдруг он снова почувствовал себя маленьким мальчиком, покупавшим расписную шкатулку. Он отвернулся от прилавка и пошел дальше по коридору. Подкуп, напомнил он себе, — это самый низкий способ уговорить человека сделать что-нибудь. Он не будет просить Лорен остаться, он никогда никого не будет ни о чем просить.

Около часа он говорил по телефону у себя в номере, решая деловые вопросы, которые накопились в его отсутствие. Когда он наконец повесил трубку, было около одиннадцати. Он подошел к окну и взглянул на звездное небо Чикаго.

Лорен уезжает. Джим сказал, что она бледная и измученная. А что, если она больна? Может быть, она беременна? Ну и что же, если так? Он даже не знает, его ли это ребенок.

Когда-то он мог быть уверен. Когда-то он был ее единственным мужчиной. Теперь, пожалуй, уже она сможет научить его кое-чему, с горечью подумал он.

Он вспомнил воскресное утро, когда приехал к ней, чтобы подарить серьги. Когда он попытался затащить ее в постель, она рассердилась. Большинство женщин удовлетворились бы тем, что он предлагал, но не Лорен. Она хотела, чтобы они были близки душевно, а не только физически, она хотела проявления чувств с его стороны, ждала каких-то обещаний.

Ник улегся в постель. Ну и чудесно, что она уезжает, решил он, злясь на все на свете. Пусть возвращается домой и найдет себе какого-нибудь провинциального сопляка, который будет ползать у ее ног и клясться в любви, если ей это так необходимо.


На следующее утро совещание начиналось ровно в десять. Поскольку его участники были крупными промышленниками, ценившими каждую минуту своего времени, все пришли вовремя. Председатель взглянул на шестерых мужчин, сидящих вокруг стола, и сказал:

— Ник Синклер не сможет присутствовать сегодня. Он просил меня передать, что его вызвали в Детройт по срочному делу.

—  — У нас у всех есть незаконченные срочные дела, — возмутился один из присутствующих. — Что за проблема, которая помешала ему быть здесь?

— Он сказал, что это проблема кадров.

— Это не повод, — взорвался другой, — у нас у всех есть эти проблемы.

— Я напомнил ему об этом, — ответил председатель.

— И что он сказал?

— Он сказал, что такой проблемы нет больше ни у кого.


Лорен вынесла еще один чемодан к машине и, остановившись, взглянула на затянутое облаками октябрьское небо. Наверное, скоро пойдет дождь или снег.

Она вернулась в дом за другими вещами, оставив дверь приоткрытой. Ноги у нее промокли, так как на улице было очень сыро. Надо было быстро высушить промокшие матерчатые кроссовки, которые она собиралась надеть в дорогу. Лорен отнесла их в кухню, поставила около открытой духовки и включила ее.

Поднявшись наверх, она надела туфли и закрыла последний чемодан. Единственное, что оставалось сделать до отъезда, — это написать записку Филипу Витворту. Слезы жгли ей глаза. Смахнув их дрожащими пальцами, она взяла чемодан и спустилась вниз. И тут за ее спиной послышались чьи-то шаги. Она испуганно обернулась и застыла как вкопанная: из кухни выходил Ник и направлялся к ней. В голове у нее промелькнула страшная мысль; он знает все о Филипе Витворте.

Разволновавшись, Лорен опустила чемодан и сделала шаг в сторону. Сзади стоял диван. В спешке она покачнулась и упала спиной на подушки. Невольно у Лорен мелькнула мысль, что поза у нее сейчас самая призывная и обольстительная.

— Я очень польщен, дорогая, но мне бы хотелось сначала что-нибудь перекусить. Что у тебя есть, кроме жареных кроссовок?

Лорен поспешно вскочила. Несмотря на насмешливый тон, чувствовалась мрачная напряженность в его лице и каждом мускуле его сильного тела. Она осторожно отошла от него подальше.

— Стой на месте, — спокойно приказал он. Лорен замерла, внутри у нее все похолодело.

— Почему… почему ты не на международном совещании?

— Дело в том, — медленно проговорил он, — что я задавал себе этот вопрос много раз. Я спрашивал себя об этом, когда оставил семь человек, которым был необходим мой голос для решения очень важных вопросов. Спрашивал по дороге сюда, когда мою соседку в самолете рвало в пакет.

Лорен нервно хихикнула. Он был взвинчен, сердит, но не взбешен. Значит, Филип тут ни при чем.

— Я задавал себе этот вопрос, — продолжил он, делая шаг вперед, — когда фактически вышвырнул из такси старика, чтобы поехать самому, потому что боялся не застать тебя.

Лорен отчаянно пыталась понять его настроение, но не могла.

— Ну а теперь, когда ты здесь, — сказала она дрожащим голосом, — чего ты хочешь?

— Тебя.

— Я уже говорила тебе…

— Помню, — нетерпеливо перебил ее Ник. — Ты говорила, что я слишком стар и циничен для тебя, так?

Она кивнула, хотя и не помнила этих слов.

— Лорен, я только на два месяца старше, чем был в Харбо-Спринг. Хотя и чувствую себя так, как будто прошли годы. Но ты не считала, что я стар для тебя, и, по правде говоря, я и сейчас так не думаю. А теперь я разгружу твою машину, и ты начнешь распаковывать вещи.

— Я уезжаю домой, Ник, — сказала Лорен спокойно.

— Никуда ты не поедешь, — твердо возразил он. — Ты принадлежишь мне, и, если ты меня вынудишь, я отнесу тебя в спальню и там заставлю признать это.

Лорен знала, что он так и сделает, и отступила еще на шаг:

— Этим ты всего лишь докажешь, что физически сильнее меня. Дело не в том, буду я сопротивляться или нет. Главное — то, что я не хочу принадлежать тебе ни в каком смысле.

Ник улыбнулся:

— А я хочу принадлежать тебе во всех смыслах.

Лорен почувствовала, как у нее бешено забилось сердце. Что стоит за этими словами — «принадлежать тебе»? Однако какое-то внутреннее чувство подсказывало ей, что он не предлагает ей брак, но по крайней мере он предлагает себя. Если сейчас рассказать ему о Филипе Витворте?

Ник заговорил снова, и его голос дрожал от нетерпения:

— Я такой аморальный, беспринципный циник; подумай, как ты можешь исправить мой характер! Это поднимет мировую нравственность.

Лорен начала терять контроль над собой. Ее одновременно душили смех и слезы. Она наклонила голову, чтобы вытереть глаза, и роскошные волосы плотной завесой закрыли ей лицо. Она уже была готова стать героиней банальной истории: влюбленная секретарша вступает в тайную любовную связь со своим боссом, Готова была поставить на карту свою гордость, чтобы еще раз ощутить его поцелуи. И даже не боялась того, что он может возненавидеть ее, когда узнает о Филипе.

— Лорен, — сказал Ник хриплым голосом, — я люблю тебя.

У нее закружилась голова. Не веря своим ушам она подняла на него глаза, полные слез.

— Не плачь, — попросил он. — Я никогда ни одной женщине не говорил таких слов, и я…

Лорен вся задрожала и внезапно бросилась в его объятия. Неуверенно он дотронулся рукой до ее подбородка и внимательно заглянул в бирюзовые глаза. Они были полны слез, а густые ресницы стали похожи на стрелочки. Лорен попыталась сказать что-то, и Ник напрягся, так как боялся услышать отказ, мысль о котором мучила его всю дорогу от Чикаго.

— Я думаю, что ты очень красивый, — прошептала она. — Я думаю, что ты самый красивый…

Тихий стон вырвался из груди Ника, и он впился в ее губы. Он прижал к себе гибкое, податливое тело, целовал ее то крепко, то нежно, но никак не мог насытиться. Наконец он оторвался от ее губ, пытаясь побороть мучившее его желание.

Когда он замер, Лорен откинулась в его объятиях и посмотрела на него. В ее глазах он увидел вопрос и согласие. Она будет с ним здесь или там, где он скажет.

— Нет, — прошептал он нежно. — Все будет не так. Я не хочу в спешке затаскивать тебя в постель. Я уже сделал что-то подобное в Харбо-Спринг.

Дерзкая красавица, которую он обнимал, подарила ему одну из своих обворожительных улыбок.

— Ты действительно голоден? Я могла бы приготовить тебе тушенные в масле чулки к жареным кроссовкам. Или ты предпочтешь более привычное блюдо, например омлет?

Ник усмехнулся и поцеловал ее в лоб.

— Я попрошу мою экономку приготовить что-нибудь, пока буду принимать ванну. Затем немного посплю. Я совсем не спал прошлой ночью. И тебе тоже стоит вздремнуть, потому что, когда мы вернемся с бала, я не дам тебе спать всю ночь.

За пятнадцать минут он внес все ее вещи в дом.

— Я заеду за тобой в девять часов, — сказал он, собираясь уходить. — У тебя есть вечернее платье?

Лорен не хотелось надевать платья, принадлежавшие любовнице Филипа Витворта, но на этот раз у нее не было выбора.

— Куда мы пойдем?

— На благотворительный бал в отеле «Вестин»в пользу детской больницы. Я один из спонсоров, поэтому получаю пригласительные билеты каждый год.

— Это не очень-то благоразумно, — озабоченно сказала Лорен. — Кто-нибудь может увидеть нас там вместе.

— Все увидят нас вместе. Этот бал — одно из важнейших событий года, поэтому я и хочу пригласить тебя. Что в этом плохого?

— Хорошо. Я с удовольствием пойду, — сказала она, поднимаясь на цыпочки, чтобы поцеловать его. — Я пойду, с тобой, куда ты захочешь.


Глава 15 | Битва желаний | Глава 17



Loading...