home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


10

– Заходи, присаживайся, – Владимир Рюрикович оторвался от заваленного бумагами и информ-кристаллами стола и приветливо кивнул посетителю. – Как дела?

– Дела, как сажа бела, – отшутился визитер – высокий, жилистый, бритый налысо мужчина, занимая кресло напротив Крамолина.

– Плохо. А что так?

– Биржевые котировки снижаются, – человек наклонился вперед и бросил на Крамолина пристальный взгляд исподлобья, – сегодня акции «ТрансГалактики» упали на восемь пунктов.

– А остальные? Вчера рынок вроде стабилизировался. – Директор СГБ прекрасно понимал, что ситуация тревожная. Последние две недели акции руссколанских компаний падали. Особенно плохо дело обстояло с активами перевозчиков и экспортеров бытовых товаров.

– Ерунда, это временное фиксирование курсов акций промышленных компаний, «ГолуньВоенМаш» даже поднялся на три пункта, но наши грузоперевозчики котируются все хуже и хуже, – констатировал посетитель.

– Что же, мало приятного. Будем надеяться на лучшее, – успокоил Крамолин, – я вчера прикупил акций «ТрансГалактики» на 170 тысяч.

– У тебя есть прогнозы? – встрепенулся посетитель.

– Естественно, Горыня Турович, поднимутся. Куда им деваться? Верно говорю?

– Какого черта вы ввязались в эту войну! Все из-за проклятых догонов! – Горыня Анютин раздраженно хлопнул ладонью по столу. – Меня жена уже третий день пилит: «Продавай, продавай. Без штанов останемся».

– А ты послушался? – не скрывая иронии, поинтересовался Владимир Рюрикович.

– Ясный день, послушался. Я еще не совсем сумасшедший, – невесело усмехнулся Анютин, – купил акции «Русского космоса».

– А жена?

– Еще не знает. – Горыня постучал по столу. – Узнает, убьет.

– Ладно, это все жутко благородно, но прибыль принесет не раньше, чем через месяц. – Лицо Крамолина приняло серьезное выражение. – Приступим к делу. Когда выйдешь в рейс?

– Через день. Да, погрузка почти закончена, послезавтра после обеда снимаемся с орбиты.

– Так, еще семнадцать дней дорога туда, два-три дня погрузка-разгрузка, и еще шесть суток до границы. Всего двадцать семь суток с запасом. Устраивает, должны успеть.

– А к чему такая спешка? – поинтересовался гость, буквально сверля Крамолина взглядом.

– Не знаю, пока не знаю, – медленно проговорил директор СГБ. – Но послушай меня, Горыня. Ни на секунду не задерживайся в коатлианском секторе. Сделай дело и на форсаже уходи к ближайшему пограничному посту.

– Хорошо, Владимир Рюрикович, постараюсь, – озабоченно ответил Горыня. – Ожидаются проблемы с коатлианцами?

– У нас нет, – успокоил его Крамолин, – но догоны могут напасть на наших друзей. Информация неточная. Самое главное, постарайся уложиться в 27 суток. При пересечении границы даешь обычный сигнал.

– Так, передаю гномам груз и закупаю металлы. Заказ обычный?

– Да, лантаноиды, кобальт, вольфрам. Постарайся привезти висмут и осмий. Но не привередничай, если нет в наличии, набивай трюмы тем, что дают, и сматывайся.

– Владимир Рюрикович, я одного не пойму: почему вы торгуете с коатлианцами через мою компанию? – Анютин испытывающее посмотрел на директора СГБ. – Неужели это проще, чем официальные каналы?

– Не все так просто, мой друг, все очень непросто, – покачал головой директор Крамолин. – Мы не можем официально продавать инопланетянам оружие. Ты же знаешь, что везешь танки, а не вездеходы, как написано в грузовой декларации. Именно за это ты и получаешь свой дивиденд.

– Ясно, везде свои маленькие закорючки, – процедил Горыня Анютин с мрачным видом. Он и раньше догадывался, что его наняли для не совсем законной деятельности. Радовало только то, что заказчиком выступали спецслужбы. Эти ребята своих не бросают и расплачиваются честно. В отличие от контрабандистов, с которыми он плотно работал по молодости, пока не попался контрразведке.

При малоприятном разговоре с сотрудниками СГБ пришлось выбирать: либо десять лет в исправительной колонии на забытой богами планетке, либо сотрудничество со спецслужбами. Естественно, Горыня Турович выбрал последнее. А после того как задания ему стал давать сам всесильный Крамолин, Анютин совсем успокоился. Если уж работаешь с таким человеком, проблем быть не должно. Он с самим князем дружит.

– Между прочем, Горыня Турович, ты тесно общаешься с коатлианцами, ведешь с ними бизнес. Что ты можешь о них рассказать? Как они думают? Как и чем живут? Чем отличаются от нас? – Крамолин незаметно включил диктофон.

– Трудный вопрос, – Горыня потянулся в кресле и вытянул ноги под столом, приготовившись к долгому и интересному разговору. – У них огромное значение имеет семья. Точнее говоря, семья это все, индивида вне семьи не существует. Как вам известно, у коатлианцев нет личных имен, только имя семьи. К примеру, я сотрудничаю с семьями Гудениркс и Тречболент. При разговоре сразу с несколькими коатлианцами я ко всем обращаюсь по их групповому имени, и они ведут себя как одно существо в нескольких телах.

– Интересно. А как они общаются внутри семьи?

– При мне они разговаривали друг с другом на каком-то неизвестном языке. Транслятор его не берет. По-моему, каждый семейный клан имеет свой внутренний язык.

– А дипломаты мне этого не докладывали. – Владимир Рюрикович внимательно слушал собеседника, стараясь не пропустить ни слова.

– Похоже, все члены семьи имеют одну профессию. Нет, не похоже, а точно. – Космонавт рассеянно теребил лацкан пиджака. – Коатлианца вне клана не существует. Для них это хуже чем смерть. О правительстве, администрации мне ничего не интересно. Вы тут сами должны лучше меня разбираться. По косвенным данным, у них что-то похожее на парламентскую республику. Хотя нам они сообщают о своего рода президентском правлении. Все семьи достаточно суверенны, независимы друг от друга, но несколько десятков кланов имеют значительный авторитет, похоже, они и есть правительство.

– А психология? А личность? – Крамолин знал, что у коатлианцев на самом деле не республика, а нечто похожее на олигархию. Правит группа наиболее влиятельных кланов. Но ему было интересно ознакомиться с личными впечатлениями человека, контактирующего с этой расой.

– У них нет понятия личности как такового. Я это уже говорил. Они с трудом поняли, что каждый человек индивидуален. Похоже, считают нас цивилизацией суперэгоистов. У них даже члены одного клана похожи друг на друга. Хотя на самом деле гораздо эгоистичнее нас. У них отношения между семьями строятся исключительно на деловой основе, только финансовые отношения и ничего другого.

– Я вообще не отличаю одного коатлианца от другого.

– Нет, они отличаются, совершенно разные лица. Просто надо с ними общаться, внешне они все отличаются.

– Понятно, – сухо ответил директор СГБ.

– А больше, – Горыня пожал плечами – больше ничего не могу сказать.

– Спасибо, Горыня Турович, вы мне сильно помогли. В этом рейсе постарайтесь больше наблюдать за своими партнерами. – Затем, выдержав паузу, Крамолин тихо добавил: – И постарайся быстрее вернуться. Если чувствуешь, что начинается волокита, рви канаты и беги полным ходом.

– Постараюсь, – Горыня поднялся с кресла. – Всего доброго, Владимир Рюрикович, с вами приятно поговорить, но, извините, дела.

– Чистого пространства, Горыня Турович.

– К навьям! – прозвучал ответ, и космонавт закрыл за собой дверь.

Крамолин не мигая смотрел прямо перед собой. Его ничего не выражающий взгляд уперся в дверь кабинета. Анютин волновался не зря, война с догонами неожиданно вызвала биржевой спад. Это был первый военный конфликт с внеземной цивилизацией, и люди отреагировали самым привычным образом. Ничего нового в реакции биржевых брокеров. До паники было еще далеко, но акции неуклонно падали. Специалисты считали, что спад продлится до первых успехов флота, а затем котировки резко пойдут вверх, разумеется, если война будет успешной и без значительных потерь. Через минуту Крамолин сбросил с себя оцепенение и набрал номер Демьянова.

– Добрый день, Игорь Ярославович, у меня к тебе маленький вопрос. Надеюсь, не потревожил.

– Здорово, Владимир Рюрикович, – пророкотал в ответ главком армии, приветственно махнув рукой перед видеокамерой компа, – ты вовремя, ровно минуту назад закончилось совещание. Так что время есть, говори: в чем дело?

– Игорь Ярославович, ты уверен, что «Мамонты» не представляют абсолютно никакого военного значения?

– Будь спокоен, это просто большие самоходные мишени. Когда я пешком ходил под стол, они считались танками.

– Спасибо, ты меня успокоил. Я только что продал коатлианцам триста «Мамонтов» с твоих складов.

– Молодец, избавил меня от этого металлолома. Ты хороший коммерсант. Случайно никому не нужны кремневые ружья? Я мог бы найти на каком-нибудь забытом складе пару тысяч. – Демьянов расхохотался во все горло над своей шуткой.

– Нет, таких придурков еще нет, – смеясь, ответил Крамолин. – Еще раз спасибо, до встречи в Детинце.

А потом придется еще перед князем отчитываться. Бравлин Яросветович в последнее время запретил все полуподпольные торговые контакты с Чужими. С большим трудом удалось его убедить провести эту последнюю сделку. Кажется, князь знал больше, чем говорил. Это немного тревожило Крамолина, за годы руководства СГБ он привык быть в курсе абсолютно всех вопросов.


Славомир закончил комплекс силовых упражнений и отдыхал. Тело было расслаблено, в усталых натруженных мышцах чувствовалась приятная боль. В просторном, хорошо оснащенном спортзале «Муромца» сейчас находились два десятка космофлотцев и десантников. Кто-то занимался на тренажерах, кто-то работал со штангой. Двое десантников на татами проводили учебный спарринг. Открылась дверь, и в зал вошел Сибирцев. СГБшник упругой пружинистой походкой прошел на свободное татами и, не разминаясь, включил кибернетического спарринг-партнера. Робот, подчиняясь своей программе, выпрыгнул из стенной ниши и без предупреждения ринулся в атаку. Всеслав Бравлинович с кажущейся ленцой ушел в сторону и обрушил на затылок робота молодецкий удар кулаком. Машина пролетела пару метров вперед, но быстро развернулась и снова атаковала человека. Шаг назад. Блок, уход в сторону, удар. Серия ударов, и опять уход от контратаки.

Прилуков с нескрываемым интересом наблюдал за схваткой. Полковник СГБ дрался профессионально, в полную силу, в его скупых отточенных движениях чувствовался опыт многолетних тренировок и реальных схваток не на жизнь, а на смерть. Ни одного лишнего движения, ни одного красивого, но неэффективного удара ногами в голову. Со стороны казалось, что Сибирцев просто топчется на месте, иногда награждая робота легкими тычками. Вот Всеслав плавно ушел с линии удара и, подскочив к роботу сбоку, нанес ему тупой удар локтем в голову. Спарринг-партнер рухнул на татами, но через секунду вскочил на ноги и замер. Самые сильные удары не причиняли роботу никакого ущерба, однако будь на его месте человек, он давно уже был бы убит или жестоко покалечен.

Схватка привлекла к себе внимание всего зала, люди оторвались от своих тренажеров и живым кольцом окружили татами. Двое десантников оживленно обсуждали каждое движение полковника, было видно, что даже старых звездных волков впечатлила манера боя Сибирцева. Славомир сам был в молодости чемпионом по русбою и прекрасно знал, что нанести включенному на самый жесткий режим роботу, по крайней мере, четыре смертельных удара может только настоящий мастер, профессиональный боец. И самое главное, робот не смог нанести человеку ни одного сильного удара. Размявшись, Сибирцев короткой командой отправил робота обратно в стенную нишу. Спрыгнул с татами и, пройдя мимо глазевших на него людей, направился к Славомиру.

Сегодня утром бот с флагмана привез на «Илью Муромца» еще двоих пассажиров. Сибирцев представил их как своих сотрудников. Новоприбывшие поселились по соседству с каютой Всеслава Бравлиновича. Прилуков не понимал, почему нельзя было взять их на борт еще на «Рынде», когда «Илью» назначили флагманом княжеского представителя. Вадим Явлинов в личном разговоре сказал, что у представителя князя свои причуды, видимо, он не может обходиться без свиты. А скорее всего, это просто его личный штаб. Сейчас после такой наглядной демонстрации Всеслав больше склонялся к мысли, что Сибирцеву свита не нужна, вот штаб или личная группа специалистов – это другое дело.

– Приветствую, Славомир Владимирович, – Всеслав Сибирцев присел на скамейку рядом с Прилуковым.

– Вы хорошо деретесь, Всеслав Бравлинович, – отозвался Славомир, отвечая на рукопожатие.

– Можно просто Всеслав. – На раскрасневшемся лице Сибирцева мелькнула тень недовольства, но мгновенно сменилась привычной доброжелательной улыбкой. – Мы же договорились быть на ты.

– Ладно, Всеслав, ты первый начал. – Несмотря на первое негативное впечатление, возникшее еще на «Рынде», Прилуков незаметно проникся симпатией к Всеславу. Всегда вежливый, общительный, слегка ироничный полковник легко находил контакт с людьми. На языке Славомира с самого утра вертелся один вопрос, но только он открыл рот, как в зал ворвался новоприбывший СГБшник.

– Всеслав, извини. Бравлин нашел смысл бытия, – выпалил он, подскочив к Сибирцеву.

– Хорошо, идем, Стас. – Всеслав резко вскочил на ноги и, обернувшись к Прилукову, добавил: – Извини, Славомир, дела.

Оба почти бегом выскочили из зала. Славомир Прилуков озадаченно смотрел им вслед. На крейсере определенно творилось что-то неладное. Но, в конце концов, это были не его проблемы. Пусть госбезопасность занимается своими делами, главное, чтобы экипаж не трогали. Немного отдохнув, старпом направился к турнику, следовало выполнить еще два подхода, а затем можно переходить на штангу.

Бравлин Генералов буквально прилип к монитору компа. Пальцы программиста бегали по клавиатуре, на голове красовался шлем виртуального киберконтакта. Рядом с Генераловым прямо на полу валялся карманный комп-коммуникатор, на столе были раскиданы инфокристаллы.

– Шеф, смотри, – Бравлин, не отвлекаясь, бросил короткую фразу вошедшему в каюту Всеславу, – я ее поймал.

Хитрая программка оказалась встроенной в один из сервисных пакетов.

– Нормально, и как эта штука работает?

По экрану скакали символы и векторы многомерного языка программирования. Бравлин Владимирович, не отрывая глаз от монитора, рассказывал Сибирцеву и Станиславу Левашову, как он нашел и взломал программный пакет шпиона, позволявший тому чистить бортовой журнал крейсера и беспрепятственно пользоваться корабельным передатчиком. Оба слушателя сидели молча, пытаясь понять пересыпанную специальными терминами и жаргонизмами речь Бравлина.

– Ты можешь сказать, кто это? – Всеслав бесцеремонно прервал словоизвержение и вернул хакера на землю или скорее на корабельную палубу.

– Пока нет, этот гад слишком умен, он стирает все следы. Надо ждать следующего сеанса связи. Только тогда я его ухвачу.

– Бравлин, ты можешь сделать так, чтобы клиент был уверен, что все работает как часы, но передача бы не ушла в пространство?

– Обижаешь, начальник, – Бравлин оторвался от компа и осуждающе посмотрел на Всеслава, – над этим и работаю. Комар носа не подточит. Как только наш приятель попытается связаться со своим заказчиком, мы сразу вычислим модуль, с которого он работает. А заодно я сейчас добавил пару примочек на пакет работы с передатчиком.

– Молодец, Бравлин Владимирович, ты самый лучший программист в мире.

– Ну, положим, не самый лучший, но стараемся. – Хакер смущенно улыбнулся и повернулся к своему компу. Оставалось только дожидаться очередного сеанса связи. Всеслав, подумав, решил пока не докладывать об успехах Генералова. О проблеме в полном объеме знают только в СГБ и Кромлев. Пока шпион не вычислен, нет смысла кричать об успехе.


Вчера полиция арестовала троих наших. Паршивое дело. Бывает и хуже, но редко. Настроение у Антуана было похоронным. Вопрос даже не в аресте соратников, максимум, что им грозит, так это обвинение в нарушении правил хранения и ношения оружия. В Евразии за это не сажают, максимум продержат неделю под арестом и присудят штраф. Хуже то, что ребята сейчас засвечены и их нельзя больше привлекать к серьезной работе. Полицейский надзор дело серьезное. Или как там в Евразии копов называют? Милиция, кажется. Но как бы ни называли, все одно – на ближайшие три года парням придется только в легальных мероприятиях участвовать. А с другой стороны, чего он расстраивается? Сейчас проблемы организации его уже не касаются.

Антуан раздраженно сплюнул и опустился на торчавший из песка валун. Его глаза смотрели в сторону моря. Красивое здесь место. Балтийское побережье в своем первозданном состоянии. Здесь можно забыть про мощное биение пульса жизни 25 века. Мысленно вернуться в то время, когда Земля была большая. Когда люди жили своими земными делами и даже не догадывались, какие опасности ожидают их в космосе.

Чудесное волшебное место. И не поверишь, что всего в полусотне километров раскинулся большой и шумный Таллин. Почему-то местные жители любят в приватной беседе прибавлять к названию первую букву «С». Наверное, в честь одного из самых знаменитых президентов России, именно ему, говорят, город обязан строительством порта и реставрацией исторического центра.

Прибалтика. Развитый, известный на весь мир сельскохозяйственный район, здесь половина земли занята фермами и свиноводческими комбинатами. Местный бекон повсеместно славится, его даже на дальние планеты экспортируют. Удивительно, что здесь встречаются такие нетронутые уголки. Сидишь на берегу и кажется, что кругом абсолютно дикая, первозданная земля. Никаких следов цивилизации. Словно провалился во времена русских и датских колонистов, осваивавших этот берег.

Волны с шорохом накатываются на берег. Над морем парят птицы. Дует легкий бриз. На небе светит яркое летнее солнышко. Антуан поднял лицо к небу и зажмурился. Хорошо-то как! И настроение как-то незаметно улучшилось. Это морской берег так действует, безмятежный ритмичный рокот прибоя настраивает на умиротворяющий лад, успокаивает, выгоняет из души всю заскорузлость и слизь старых дурных проблем.

За спиной над узкой полоской пляжа нависает грязно-серая стена обрыва. Выступают пласты известняка и доломита. Из-за кромки обрыва выглядывают скрюченные под пронизывающими северными ветрами березки. Иногда глаз цепляется за реденькие клочки травы, пробивающиеся между скал. Балтийский берег, суровая красота северной Европы.

Место здесь хорошее, жить можно, и климат мягкий. Говорят, зимой здесь тепло. Антуан не любил морозы и жару, а вот такой мягкий приморский климат в самый раз. Все одно, надо привыкать. Он теперь местный житель. Уже целых две недели.

По официальным документам, приехал он не из Северной Америки и не из Европы, в Квебек он только по делам ездил, прибыл он с Дальнего Востока. И зовут его не Антуан, а Арсений Сергеевич Степанов. 38 лет от роду, русский, холост, детей нет, опыт работы коммерческим агентом, организатором производства, менеджером.

Такая вот судьба у человека. Он сам ее выбрал и ни минуты об этом не жалел. Гражданство и имя Антуан, теперь уже Арсений, сменил по предложению своего координатора Хуана. Руководство «Солнечного Ветра» посчитало, что после ликвидации одного североамериканского политика исполнителю лучше всего залечь на дно. Сменить документы, гражданство и пожить в свое удовольствие в нормальной стране с достаточно либеральным законодательством. Правда, контакты с соратниками Арсений при этом не терял, был в курсе всех новостей.

Уже две недели отдыха прошло. Пора уже делами заниматься и работу найти, иначе от безделья загнуться можно. Тем более город небольшой, особых развлечений здесь нет. Жил он не в Таллине, а в небольшом приморском городке Сосновка. Всего 10тысяч жителей, два больших магазина, пара мореперерабатывающих заводов, хладокомбинат, вспомогательная площадка «АвтоВАЗа» и еще там по мелочи. Место спокойное, тихое, и люди нормальные, большинство живут в частных коттеджах. Только в центре возвышается дюжина стандартных многоквартирных «баобабов» Новосибирского проекта.

Сосед Арсения Клаус Хабибуллин вчера за кружкой пива предлагал идти к ним на хладокомбинат в отдел сбыта. Работа интересная, постоянные командировки, и платят неплохо. Наверное, стоит согласиться. Заодно это хорошая практика в русском языке, а то Арсения до сих пор выдавал легкий акцент. Приходилось объяснять это долгим общением с японцами на Хоккайдо. И словарный запас можно будет пополнить. Раз осел в Евразии, надо становиться русским.

С этими мыслями Арсений поднялся на ноги и направился к петлявшей между камней тропинке. На берегу хорошо, но пора и домой возвращаться. Флаер он сегодня не брал, придется почти час до Сосновки идти.


предыдущая глава | Ограниченный конфликт | cледующая глава