home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


17

Над головой, как и вчера, и позавчера, как каждый день, нависала плотная облачная пелена. Тяжелые непроницаемые облака стремительно плыли на запад, подчиняясь местному атмосферному течению. Кругом царил вечный сумрак. Славомир привычным движением переключил аккумуляторы на поясе бронескафандра, вытащил из разъема подсевший и вставил на его место новый. На все ушло несколько секунд, еще десять секунд на проверку работы скафандра и уровня заряда нового аккумулятора. На Тионе и подобных безжизненных планетах все это быстро въедается в кровь, на уровне рефлексов. Если хочешь жить, надо следить за состоянием своего бронескафандра и никогда не оставаться с разряженными батареями или пустыми кислородными балонами.

На улице 80 градусов по Цельсию, в воздухе углекислый газ, азот, немного паров воды, легкие углеводороды и ни капли кислорода. Бронескафандр защищает своего владельца от перепадов температуры, давления до 60 атмосфер, регенерирует воздух, очищает и возвращает в питьевой баллончик всю выделившуюся из тела жидкость, даже защищает от пуль и осколков. Обеспечивает устойчивую радиосвязь в радиусе 500 километров и дает разговаривать с окружающими по звуковому каналу, при наличии атмосферы естественно. Кроме того, встроенный комп-модуль координирует работу сервоприводов, что позволяет тратить минимум усилий на управление скафандром, выполняет функции карты, блока памяти и персонального узла связи. Практически бронескафандр – это вторая биосфера на одного человека. А сервомоторы экзомускулатуры позволяют не чувствовать вес 300 килограммов брони и дают немыслимую силу и выносливость. Маленькое компактное чудо технической мысли. Универсальный и очень подвижный планетоход на одного человека, то, без чего нельзя нормально существовать и работать на мертвых чужих планетах.

Славомир еще раз придирчиво осмотрел свое снаряжение, забросил отработанный аккумулятор в контейнер и направился к люку. Кроме него в пассажирском отсеке «Медузы» никого не было, все были заняты делом на улице. Спрыгнув на землю, Прилуков направился к беседовавшим прямо посреди древней каменной площадки Сибирцеву и Генералову.

– Вот и Славомир! Что-нибудь нашел? – раздался в динамиках бодрый голос Всеслава Бравлиновича.

– Нет. Ходил батарею сменить, – отозвался Прилуков, приближаясь к СГБшникам.

– А жаль, – вздохнул Бравлин, – похоже, предшественники ничего нам интересного здесь не оставили. Только голый камень. – После этих слов он всем корпусом повернулся в сторону песчаной дюны, закрывавшей своим телом половину площадки. Дюжина солдат и инженеров геослужбы с помощью землеройной техники яростно вгрызались в здоровенный холм, очищая артефакт от песка. Размеры площадки уже были определены приборами: 490 метров в ширину и почти два километра в длину. Сложена площадка была из монолитных плит в полтора-два метра толщиной, склеенных между собой похожим на полимербиоцемент веществом. Поверхность не была ровной, края плавно загибались вниз, образуя подобие панциря черепахи.

Естественно, весть о находке уже облетела всю планету. Ученые были в восторге – все предварительные расчеты давали артефакту не менее пяти столетий возраста. Получалось, что его оставила неизвестная космическая раса. Прилетевший одним из первых астроархеолог профессор Тихомиров, совершенно случайно попавший в научную группу, чуть ли не голыми руками ощупывал древние камни. Планетологи подтверждали – для образования слоя песка более тридцати метров толщиной над половиной площадки требовалось несколько столетий. Исследователи привезли с собой целых три бота оборудования. Все надеялись найти на самой площадке или рядом материальные следы предшественников, но пока ничего стоящего не обнаружилось.

Несмотря на всеобщий ажиотаж, царивший среди научников, Славомир был недоволен. Он чувствовал, что это не то. Сибирцев и Генералов разделяли это мнение.

– Что там внизу? – при этих словах Всеслав топнул ногой.

– Слежавшийся песок, – отозвался Бравлин, – и каменные сваи до скального основания. Вибродетекторы не обнаружили ничего интересного, ни уплотнений, ни пустот.

– А ниже?

– Думаешь разобрать эту мостовую?

– Пока не знаю. Каменная площадка, неизвестно зачем и кем положенная. Может, это просто крыша бункера?

– Это космодром, – вмешался в разговор Славомир Прилуков.

– Космодром?! – повернулись к нему оба собеседника.

– Да, космодром, – повторил Славомир. – Видите, вытянутая ровная площадка, прочный настил. Даже в двух местах следы оплавлений. Видимо, стартовали на ионной тяге, либо у них что-то взорвалось.

– Я думал, это с тяжелыми плазмоганами шалили, – хмыкнул Генералов.

– Зачем тогда космодрому такие толстые плиты? – недоверчиво поинтересовался Сибирцев. – На глазок, до тысячи тонн выдержат.

– С запасом делали, на века. А может, у них тяжелые грузовые боты были. Гораздо больше наших. Надо сказать научникам, чтоб внимательно окрестности просветили приборами. Может, что интересное выкопают.

– Я уже распорядился, – отозвался Бравлин, – пока ничего не нашли. Тихомиров собирается весь песок в округе перекопать. Через десять часов привезут нейтринные зонды и еще два экскаватора, тогда дело быстрее пойдет.

– Хорошо бы найти древний корабль, – протянул Сибирцев, – но такого везения не бывает. Я знаю. – В действительности он просто отчаянно боялся сглазить, упустить удачу.

– А кто его знает? Может, и найдут огромный грузовой неф, набитый древними артефактами и целой библиотекой научных откровений, – шутливо ответил Славомир.

Всеслав только негромко рассмеялся на это. Он понимал, что это просто невозможно. Будь здесь корабль, его бы давно уже нашли догоны. Такую сильную аномалию невозможно не заметить.

– Тихомирову тут работы на два месяца, даже с командой помощников, – вернулся к насущным вопросам Славомир.

– Пусть копает, профессора сейчас ничем от находки не оторвешь.

– Сколько таких артефактов уже нашли? – перебил Бравлина Сибирцев.

– Не много, заброшенный город на Ксении в 34-м году, там еще Кромлев в молодости на «Светозаре» штурманом ходил. У китайцев заброшенная выработка на Цигиле, и пара искусственных каньонов на Новой Гаскони.

– Получается, не много. А это все от одной расы осталось? Или от разных?

– А кто его знает, Всеслав Бравлинович, надо у Тихомирова спросить или в библиотеке покопаться.

– У нас, кажется, гости, – Всеслав, повернувшись вправо, показал рукой на приближающийся небольшой грузопассажирский бот «Пони». Разговор смолк. Машина тем временем описала широкий круг над районом раскопок и опустилась на землю рядом с лагерем исследователей. На боку бота открылся люк, на песок спрыгнул человек в темно-зеленом бронескафандре и быстрым шагом направился к СГБшникам. За ним последовали еще двое с «Турами» наперевес. Видимо, охрана.

– Приветствую. Ну и что вы тут накопали? – раздался в динамиках шлемов характерный баритон генерала Ворона.

– Ты лучше сам взгляни, Владимир Добрынич, – поприветствовал его Всеслав.

– Ого! Это не догоны строили? – Генерал остановился у края площадки и присел, внимательно разглядывая стык между плитами.

– Нет, не догоны. Видишь, уже все песком занесло. – Сибирцев двинулся навстречу Ворону. Тот, вовремя вспомнив о субординации, выпрямился и, чеканя шаг, направился к начальнику.

– Космодром? – догадался генерал.

– Каперанг Славомир Прилуков то же самое говорит: космодром.

– Если космонавт так говорит, значит, на самом деле космодром. Повезло нам с этой планеткой! И кто знал, что такое найдем?!

– А никто не знал, – прервал генерала Сибирцев, – никто и не догадывался, что из-за ничейной планеты получится черт знает что.

– Ничего страшного. Не так догоны оказались сильны. Разок получили по панцирю и больше не лезут. Вы обратили внимание: противник ни разу не попытался ударить по нашим мирам и даже не стал отбивать Тиону?

– Все не так просто, – после этих слов Всеслав переключил передатчик своего скафандра на закрытый канал и неторопливо двинулся к краю площадки. Ворон последовал за ним. О чем они разговаривали, так и осталось тайной. Охрана генерала осталась рядом с ботом. Бравлин и Славомир, переглянувшись, направились к полевому лагерю. Работа работой, а перекусить не мешает. На одних пищевых таблетках и безвкусной отфильтрованной из пота, мочи и дерьма воде в скафандрах долго не протянешь. Человеку надо иногда есть нормальную пищу. Правда, еда в стандартных армейских пайках была искусственного происхождения – типичный сублимированный обезвоженный продукт, но люди старались об этом не думать.

Сибирцев и Ворон больше часа гуляли по раскопу, затем генерал улетел. У него впереди было еще много работы. Сейчас идет штурм очередного догонского укрепрайона. Через два часа начнется прочесывание изрезанного каньонами и оврагами плато Строгова. Там неоднократно наблюдались маневренные группы догонов, значит, есть и тайные базы, бункеры, схроны. Пока Ворон осматривал находку, ему дважды звонили из штаба группировки «Самум».

Вскоре корпус «Гамаюн» и три армейские дивизии с поддержкой почти всей тяжелой артиллерии начнут операцию против последнего укрепрайона противника на этой планете. Расположенная на гористом полуострове в Южном море база была хорошо укреплена. И гарнизон там был многочисленным. Ворон рассказал Всеславу, что у восточного берега полуострова дно пологое, без уступов и обрывов. Горячие головы в штабе предложили применить десантирование танков прямо на воду, вне зоны досягаемости вражеской ПВО. После короткого бурного обсуждения Ворон поддержал эту идею. Сумасшедшей она казалась только на первый взгляд.

«Мангусты» были способны нормально действовать под водой на глубинах до 400 метров. Естественно, скорость танков на дне резко падала и затруднялась радиосвязь, но зато можно будет выйти прямо в тыл противника. Штаб в результате утвердил план, предусматривающий два одновременных удара: по перешейку и по морскому дну. Главным были внезапность и необычность идеи. Никто раньше не додумывался до такого маневра, хотя машины это позволяли, сказывалась косность сухопутного мышления.

После отлета Ворона Всеслав нашел своих людей в столовой и предложил слетать на север, в район Озерной Пади. Яромир Старинов уже развернул там лагерь. Прилуков и Генералов восприняли идею с энтузиазмом, сегодняшний день был богат на находки, может, и на севере что обнаружится? Сборы много времени не заняли. Через полчаса две десантные «Медузы» со свистом и гулом оторвались от грунта, унося в своих просторных отсеках троих СГБшников и взвод охраны. В небе к ним присоединилась четверка истребителей. Всеслав, после того как его бот сбили в первый же день на Тионе, серьезно относился к воздушному сопровождению. На планете еще оставались силы догонов, а Озерная Падь не подвергалась зачистке, значит, есть шанс нарваться на засаду.


Вокруг, насколько хватало взгляда, расстилалась бескрайняя степь. Тихий ветерок легонько шевелил травы, колыхал верхушки стеблей и соцветья. Казалось, что вокруг раскинулось настоящее море. Безграничное, зеленое море степного раздолья. Конь под Славомиром неторопливой рысью шагал по степи, раздвигая грудью траву. Вокруг не было ни одного приметного ориентира, ни холма, ни дороги, ни овражка, ни деревца. Только ровная как скатерть степь от горизонта до горизонта. На небе прямо над головой висело яркое летнее солнце, чистую синеву небосклона не пятнало ни одно облачко.

Неожиданно прямо перед Славомиром возник камень. Здоровенная каменюга, достигавшая всаднику до груди. На гладком тесаном боку валуна виднелась вырубленная славянскими рунами надпись: «Мир безграничен. Проложи свою дорогу сам». Вокруг все так же колыхалось разнотравье, и прямо в зените светило солнце. Славомир оглянулся по сторонам. Его конь мирно щипал сочные верхушки невесть откуда взявшегося здесь молодого рогоза. Когда Славомир опять перевел взгляд на камень, сверху спикировал огромный белоперый ворон и уселся на валун. Когти птицы противно проскрежетали по камню.

В это мгновение мир вокруг переменился. Камень стоял посреди вытоптанной сотнями ног и копыт площадки. Конь недовольно заржал, когда у него из-под носа исчезла сочная трава. Но Славомир не обратил ни малейшего внимания на конягу, вокруг от площадки разбегалось веером во все стороны бесчисленное множество путей и дорог. Прямые и извилистые, широкие гладкие, как зеркало, термопластовые шестирядные шоссе и узенькие, едва заметные тропки, ровные и изрытые ямами и ухабами. Множество дорог разбегалось в стороны, пересекалось, сходилось, и опять расходились, пока не исчезали за горизонтом.

Ворон поднял голову, раскрыл крылья, и из его клюва раздался хриплый человеческий голос.

– Теперь ты понял? – Миг и все исчезло. Вокруг древнего камня опять расстилалась бескрайняя степь, без каких-либо следов человека.

– Я понял. Но какая из них моя?

– Ты ничего не понял. Пути есть, и их нет. Ты должен выбрать свой.

Славомир дернулся, просыпаясь, в ушах звенела тихая трель будильника. Полет длился целых три часа, и Прилуков решил немного вздремнуть, будильник он поставил так, чтоб его разбудили перед посадкой. Сидевший рядом Всеслав Сибирцев легонько толкнул Славомира в плечо. Затем молча ткнул пальцем в иллюминатор. Внизу под брюхом бота тянулась целая озерная страна. Множество мелких водоемов были раскиданы по равнине, изредка пейзаж разбавляли невысокие оплывшие холмы. Все пространство покрывали россыпи камней и галечники. Единственное что осталось от древнего ледника. Скосив глаза туда, куда показывал Всеслав, Славомир увидел два идеально правильных озера, образующие прямой угол, и гряду холмов между ними. Все как на карте, оставленная кем-то стрелка почти в десять километров длиной. На водоразделе между озерами, где склоны останца плавно переходили в горизонтальную площадку, стояли два тяжелых бота.

– Садись рядом с теми двумя, – передал летчику по внутренней связи Всеслав.

«Медузы» пошли на снижение, а истребительное прикрытие разошлось в стороны. Стандартная схема прикрытия точки высадки. На такой местности трудно организовать засаду, все как на ладони видно с воздуха, но Устав есть Устав. В случае нападения истребители прикроют наземную группу, прижмут противника к земле, пока к нему не подойдут подразделения бронепехоты.

– Я вас уже час как жду. Садитесь спокойно, догонов нет, – прозвучал в динамиках голос Яромира Старинова.

– Хорошо. Садимся, – ответил Всеслав и, переключив канал передатчика, добавил для Славомира и Бравлина: – Не чувствуется особого энтузиазма в голосе. Видимо ничего не нашли.

Как только боты приземлились, из-за лежащего в полусотне метров валуна в два с половиной человеческих роста выскочили две фигурки в бронескафандрах и побежали к ботам. Комп скафандра Славомира идентифицировал одного из встречающих как Старинова. Люки ботов открылись, и люди повыпрыгивали наружу. Солдаты разбежались по сторонам, усиливая периметр охраны. Командовавший ими старший лейтенант связался с военным начальником группы и быстро включил свой взвод в единый комплекс управления наземной группой. Как выяснилось, Старинов тоже взял с собой взвод, но командовал им капитан. Так что вопросов с подчинением не возникло.

Сотрудники СГБ и Представитель Великого Князя неторопливо вышли из «Медузы» следом за солдатами. Окружающая местность несла несмываемый отпечаток первозданности и нетронутости. Никаких следов разумной деятельности, только десантные боты и несколько беспилотников, круживших над головой, нарушали общее впечатление безжизненности района. Под ногами скрипела галька, невдалеке темнело озеро. Неожиданно Славомиру пришло в голову, что он уже видел подобный пейзаж. На Южном материке Винеты. Каменистая озерная равнина на месте растаявшего ледника и полярная степь. Но в отличие от Винеты мертвый пейзаж Озерной Пади не нарушала ни одна былинка, ни единой травинки кругом, даже нет водорослей в озерах. На этой планете никогда не было жизни, и еще неизвестно – будет ли.

Славомир нагнулся и поднял с земли камень. Угловатый обломок вулканического туфа, мягкий, крошащийся под усиленными экзомускулатурой пальцами в перчатке бронескафандра. Повертев камень в руках, Славомир зашвырнул его в ближайшую яму. Грустно здесь, тоскливо и грустно, как в сумрачном подземном царстве Сумерлы. Только мертвое безмолвие кругом и мягкий сумрак. В этот миг Славомир понял, что ему не хватает солнца. Хотя бы одного лучика, пробившегося через ватное одеяло облаков. Жаль, все это только пустые мечты. На Тионе вообще не бывает солнца. Облака плотно закрывают небо, ни один луч не доходит до поверхности.

На землю падали длинные, смазанные в мягком тусклом свете тени. Темнело. Скоро на планету опустится ночь. Еще час, и наступит абсолютная темень. Орбита Тионы была наклонена, как и земная. Здесь также была смена времен года. И в северном полушарии пришло время осени. На экваторе день и ночь длились почти одинаково, по половине 26-часовых суток, но в этих широтах в это время года день был всего в девять с половиной часов.

– Что нашли в пустыне? – первым делом поинтересовался подошедший Яромир и только затем представил своего спутника: – Доктор планетологических наук Букин Николай Владимирович.

– Очень рад, – шагнул навстречу Всеслав, – я читал вашу работу по газообразным планетам, интересные нетривиальные решения, давно хотел с вами поговорить, но лично встретиться до этого дня не получалось.

– Не знал, что мои работы интересуют сотрудников спецслужб, – уклончиво ответил Букин.

– Просто меня интересовал вопрос, при каких условиях газовые гиганты могут превращаться в звезды? И могут ли сохраняться свойства металлического водорода в нормальных условиях?

– Мы пока не имели возможности наблюдать процесс звездообразования, но кое-какие наметки и расчеты есть.

– Да вы скромничаете, прекрасная работа, хороший подбор материалов. А по пустыне, – перевел разговор Всеслав, – капитан первого ранга Прилуков обнаружил древнюю взлетную площадку.

– Древнюю?!

– Да, еще до догонов построена.

– Поздравляю, – оживился планетолог, – это открытие века. Наверное, Тихомиров от радости в пляс пустился.

– Наш астроархеолог уже работает с артефактом. Расчищает площадку от песка. А вы чем обрадуете?

– Пока ничем, если не считать двух необычной формы озер. Сейчас сканируем грунт в окрестностях. Утром поднимем боты и зонды, расширим зону поиска.

– А озера?

– Всеслав Бравлинович, – негромко проговорил Букин, – это явно не ледниковый рельеф. Я изучаю планетологию тридцать лет, многое видел, но такие ровные формы встречаю в первый раз.

– Они искусственные? – поинтересовался Бравлин Генералов.

– Может быть. Но у меня слишком мало данных. И я еще не успел просмотреть все результаты сегодняшней работы. Одно могу сказать, абсолютно ровная береговая линия, нехарактерный для ледниковых озер трапециевидный профиль с крутыми склонами.

– Не тяни душу, Николай Владимирович, – перебил его Старинов, – рассказывай все как есть.

– Гранитная плита, на которой мы стоим, покрыта ледниковыми отложениями от пяти до пятнадцати метров толщиной. Местами материковая порода выходит на поверхность, как этот останец. Так вот, дно этих двух озер углублено в гранит. Глубина водоема целых двенадцать метров, хотя все остальные озера в районе не глубже трех метров. Мне кажется, возможно, выемки профиля искусственного происхождения. Причем на дне слой осадочных отложений до полутора метров.

– Что значит, возможно?

– Это означает, – по слогам, как для студентов на лекции, проговорил Букин, – естественное образование таких выемок правильной формы маловероятно, но следов инструмента на камне пока не обнаружено.

– Все ясно, – подвел черту под разговором Сибирцев, – разбиваем лагерь. Мы здесь задержимся.

После чего всей группой они двинулись осматривать район. Озера не произвели на Славомира никакого впечатления. Вытянутые ровные водные дорожки с крутыми склонами. Темная вода, легкая рябь на поверхности. Бравлин Генералов спустился под воду. Ничего не нашел. Берег опускался под углом 45 градусов до глубины 12 метров, дальше было ровное дно. Вскоре пришлось возвращаться во временный лагерь. Приближалась ночь. Все работы прекращались до утра. Зато можно было спокойно обсудить ситуацию и посмотреть результаты обследования района. Систематизировать данные приборов.

Под рабочий кабинет приспособили салон одного бота. Как только помещение наполнилось земным воздухом и над дверью загорелась зеленая лампа, все с облегчением отстегнули шлемы скафандров. Хотя атмосфера в салоне не отличалась от стерильного воздуха из баллонов скафандра, Славомиру показалось, что дышать стало легче. Видимо, не мешал подсознательный страх, что кончатся кислородные баллоны и зарядка регенератора. Смешно, но сейчас космонавтам редко приходится ходить в скафандрах. Только во время обязательных тренировок и редчайших аварийных ситуаций.

Яромир Старинов включил рабочий комп, в углу салона вспыхнуло голографическое изображение местности. Вид сверху, заснятый роботами и телекамерами ботов. Затем на голограмму наложились данные приборной разведки. Пара команд электронному мозгу, и красным цветом выделились обнаруженные аномалии. Люди с интересом следили за изменениями на рельефном изображении. Николай Владимирович вежливо отодвинул Яромила от компа и завладел клавиатурой. В его глазах вспыхнул огонек, говоривший, что планетолог что-то заметил необычное. Подчиняясь его командам, изображение выросло в размерах, так что на голограмме остался только участок с водоразделом между прямыми озерами. Масштаб позволял разглядеть даже отдельные валуны. Покрутив картинку так, чтобы разглядеть ее со всех сторон, Букин скептически усмехнулся. Затем изображение на секунду подернулось рябью, и перед глазами возник следующий участок. Под голограммой в воздухе висело изображение таблиц с данными замеров и магнитометрическими характеристиками грунта.

Все молча наблюдали за работой планетолога. В салоне бота повисла тишина, прерываемая только поскрипыванием сочленений бронескафандров. Планетолог сосредоточился на работе, остальные старались ему не мешать. В этот момент Славомир совсем некстати вспомнил свой последний сон. По всему выходило, что он до сих пор не нашел свой путь. Странно, раньше и сомнений таких не было. Еще в школе Славомир знал, что пойдет служить на флот. Затем учеба в училище космофлота, первое назначение на фрегат. Служба шла легко, Прилуков быстро зарекомендовал себя прекрасным офицером. Последовал стремительный взлет, сопровождаемый орденами, медалями, и, наконец, под его начало отдали тяжелый крейсер. Командование держало молодого перспективного офицера на хорошем счету, в штабе Особой Эскадры Дальней Разведки уже прочили ему звание контр-адмирала и командование разведывательно-ударным соединением или назначение на один из линейных флотов. Такими темпами можно было уже через пять лет дослужиться до полного адмирала.

События последних месяцев не оказали никакого негативного влияния на карьеру Славомира. Потеря корабля в бою с превосходящими силами противника не является препятствием для адмиральского звания. Наоборот, в штабе флота старались продвигать вперед обстрелянных офицеров, понюхавших плазмы. С этой стороны препятствий не было. Но было одно «но»: тионская эпопея повлияла на самого Славомира Прилукова. Неужели он на самом деле шел не по своему пути? Неужели он выбрал не свое дело? Может, сотрудничество с СГБ это не временное явление, а настоящее призвание? Маловероятно. Но тогда почему ворон во сне настойчиво советовал искать свой путь? Непонятно.

Славомир чувствовал, что в ближайшее время что-то должно произойти, нечто важное для него. Он только не понимал, что именно. Это и вызывало беспокойство. Неизвестность всегда хуже прямой опасности, это закон жизни. Естественно, он не собирался связывать свою жизнь со спецслужбами, это было не то. Он понимал, что поиск инопланетных артефактов – это не каждодневная работа, а редкое приключение. Обычные дни работников СГБ наполнены рутиной, бумажной волокитой и необходимостью работать с не самыми лучшими представителями человечества.

Пока Славомир сидел, погрузившись в свои мысли, доктор Букин закончил изучение итогов сегодняшней работы.

– Пока мало данных. Ничего конкретного не могу сказать, – безапелляционно заявил он, отстраняясь от компа.

– Но два озера? Вы сами сказали, что они искусственные, – не отставал Всеслав.

– Они, скорее всего, искусственные. Для окончательного вывода нужны полные данные по району, надо провести лабораторные исследования. И с чего вы решили, Всеслав Бравлинович, что это знак, указывающий направление?

– Но должна же стрелка на что-то указывать? У догонов этот символ аналогичен человеческому.

– Я не знаю, кто это строил. И строил ли. Но, скорее всего, не догоны. А кто знает, что у этих это означает? Может, это геодезическая привязка? Или символ интеграла?

– Все может быть, Николай Владимирович, – мягко улыбнулся в ответ Сибирцев и дружелюбно похлопал ученого по плечу. – Вы уж постарайтесь. Посмотрите, что тут можно найти.

– Завтра утром подниму боты и зонды, – спокойным тоном ответил Букин. – Ничего не обещаю, но сделаю все, что можно.

Затем планетолог вернулся к работе. Судя по голографическому изображению в углу салона, он составлял карту залегания пород в этом районе. Старинов присоединился к доктору, работали они слаженно. Только изредка обмениваясь короткими малопонятными окружающим репликами. Через полчаса ученых от работы отвлек пронзительный сигнал, над входным тамбуром замигала красная лампочка. Пришлось всем застегивать шлемы скафандров. Через минуту лампочка перестала мигать и загорелась ровным красным цветом. Убедившись, что все люди находятся в герметичных скафандрах, бортовой комп откачал из салона воздух и позволил открыть дверь. В салон ввалились солдаты взвода охраны. Наступила темная тионская ночь, на улице остались только часовые на охраняемом периметре и два подразделения быстрого реагирования, расположившиеся под днищами ботов. Всем остальным можно было отдыхать до рассвета.

После того как в салоне установилась пригодная для дыхания атмосфера и лампочка над тамбуром засветилась зеленым, люди отстегнули шлемы и принялись устраиваться на ночлег. Конструкция десантного бота не предусматривала шлюзовой камеры, приходилось терпеть некоторые неудобства. Всеслав тихо заметил, что завтра прибудут строители и развернут надувные жилые модули. Тоже не самое лучшее жилье, зато в них можно ходить без скафандров и не поднимать тревогу, если кому-нибудь потребуется выйти на улицу.

Но это будет только завтра, а сегодня Сибирцев, Прилуков и Генералов расположились в носовой части салона. Солдаты заняли все остальное свободное пространство, каждый старался устроиться поудобнее. В салоне прозвучало несколько острых шуток, по поводу комфорта, но вскоре все разговоры смолкли. Букин выключил комп и ушел в кабину пилотов работать дальше. Остальные улеглись. Спать в бронескафандре неудобно, несмотря на все ухищрения конструкторов, старавшихся сделать «броню» второй кожей. Но человек ко всему привыкает, а после тяжелого двадцатичасового рабочего дня можно уснуть даже на вязанке терновника вместо подушки. Но зато при опасности разгерметизации салона достаточно считанных секунд, чтобы опустить и защелкнуть шлем. В зоне боевых действий это несомненный плюс, перевешивающий все остальное.


предыдущая глава | Ограниченный конфликт | cледующая глава