home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


21

Все шло, как Всеслав и предполагал. Противник и не пытался атаковать изготовившиеся к бою эскадры Кромлева. Случайное столкновение в секторе прохождения конвоя вписывалось в общую картину. Легкая маневренная группа противника, дивизион эсминцев с лидером, встретилась с тяжелыми руссколанскими крейсерами, понесла потери в скоротечном бою и отступила, не добившись никакого результата. Повторной атаки не последовало, хотя любой адмирал на месте догонов постарался бы подтянуть ударную эскадру и уничтожить отделившиеся от главных сил руссколанские крейсера.

К настоящему времени Всеславу все было ясно – у противника просто нет сил для полноценной наступательной операции. Набеги, демонстрационные действия, рейды на линиях коммуникации – тактика слабой стороны. В отличие от полноценных операций по вытеснению противника с театра военных действий.

Когда Всеслав изучал отчет о стычке крейсеров с догонскими эсминцами, пришел приказ Великого Князя. Всего несколько строчек, не содержавших ничего нового: удерживать систему, продолжать подавление сопротивления противника на планете, в самом конце обещание прислать подкрепления в случае осложнений. Всеслав подозревал, что в генштабе под словом «осложнения» понимают разгром противником четвертого флота, не меньше. Но это маловероятно, противник оказался слабее руссколанских соединений.

В назначенное время на связь вышел Ворон.

– Ничего не меняется, Всеслав Бравлинович?

– Если имеете в виду космос, все по-прежнему, – не удержался от колкости Всеслав, – а если дело касается поверхности, жду новостей от вас.

– Войска готовы к отражению десанта. Группировка переведена в режим получасовой готовности. Авиация рассредоточена на полевых аэродромах. Эскадрильи орбитального базирования переброшены на поверхность, – доложил главком. Быстро отреагировали, Всеслав про себя полагал, что на перевод группировки в оборону надо не менее 5–8 часов. Ворон уложился за час.

– Что с полуостровом? Справитесь?

– Мы готовы. Если с неба не помешают, – при этих словах Владимир Добрыневич поднял глаза вверх.

– С неба вам не помешают, – успокоил его Сибирцев, – действуйте.

– Тогда мы разнесем эту крепость, разделаем, как Перун черепаху.

– Ни пуха ни пера!

– К навьям! – суеверно сплюнув через левое плечо, главком отключился.

Всеслав тут же, не теряя ни минуты, вошел в оперативный виртуал штаба «Самума». Он знал Ворона как порой увлекающегося показухой и склонного к авантюрам генерала. Хотя почти все его авантюры были заранее хорошо просчитаны и в подавляющем большинстве оказались удачными. Но и на старуху бывает проруха. Быстро ознакомившись со штабными отчетами и текущими делами, Всеслав успокоился. Все было так, как Ворон и говорил: армейская авиация на аэродромах, истребители оснащены по варианту перехватчиков и готовы к немедленному взлету, сухопутные войска приведены в повышенную готовность. В районе перешейка предназначенные для штурма части развернуты на передовых позициях. На трех временных аэродромах замерли в готовности шесть авиаполков и специальное десантно-транспортное соединение «Медуз» с танками на борту. До начала операции остается девять минут.

Подключившись к оперативно-тактической карте штаба, Всеслав с искренним интересом следил за разворачиванием сил перед атакой. Первым делом в воздух поднялись десантные боты. Тяжелогруженые машины под прикрытием истребителей направились к западному побережью полуострова. Большую часть маршрута боты шли на высоте 300 метров, над морем снизились до 100 метров, стараясь не быть обнаруженными противником раньше времени. За пять минут до часа «Х» на каналах управления возникло оживление: десятки и сотни рапортов, приказов и информационных пакетов передавались из частей в штабы и обратно. Этот информационный шквал, за десяток секунд достигнув пика, начал медленно снижаться, через две минуты он вернулся к обычному уровню оживленного обмена информацией.

Части выдвигались к рубежу атаки, тылы и резервы подтягивались следом. Танкисты, бронепехота, саперы и полковая артиллерия стремились подобраться к противнику как можно ближе перед решительным броском. Кое-где происходили короткие стычки с рекогносцировочными и передовыми группами догонов. При этом внешне хаотичное выдвижение шло по жесткой схеме. На перешейке шириной всего 38 километров группа прорыва подтягивалась к восточному берегу, части на правом фланге должны были только занять первую линию вражеской обороны и оттягивать на себя силы противника, здесь было больше пехоты. Артиллерия располагалась равномерно, благо при такой ширине фронта стандартные самоходки огневой поддержки «Бамбук» могли держать под огнем весь передний край обороны противника и при необходимости перекидывать огонь с фланга на фланг. А что говорить о тяжелых 406-миллиметровых «Лесоповалах», способных в условиях Тионы бить на 94 километра?

Фронтовая авиация уже поднялась в воздух и сейчас подтягивалась к переднему краю. В первые же дни наземной операции неприятным сюрпризом оказалась догонская ПВО. Практически противник обеспечивал непробиваемый зонтик над своими опорными узлами. Даже массированный ракетный удар, впервые примененный на второй день операции, отражался на 97 процентов. Неволей русичам пришлось переходить на новую тактику. Сначала рвать оборону противника артиллерией, танками и бронепехотой, а уже затем, после того как наземные части уничтожат часть вражеских зениток, вводить в дело авиацию и применять ее для подавления последних очагов сопротивления. Только так, иначе противник сбивал все летающее в радиусе 50–70 километров от своих позиций.

Хронометр отсчитывал последние минуты перед штурмом. Всеслав наугад подключился к видеокамере, установленной на башне одного из «Мангустов» первой линии. Несколько десятков таких камер стояли на изготовленных к атаке боевых машинах, это позволяло командирам полков и дивизий получать информацию прямо из пекла боя «глазами очевидца». Танк стоял в неглубокой ложбинке с пологими склонами. Рядом в линию выстроились еще несколько таких машин. Режим невидимости уже был включен, и «Мангусты» казались мерцающими в воздухе призраками, темными сгустками дыма, лежащего на земле. Здесь пока не было ничего интересного, только каменистый склон ложбины и виднеющиеся впереди скальные обломки. Множество таких валунов было разбросано по перешейку перед позициями противника. Атакующим придется маневрировать в настоящем лабиринте валунов и скальных обломков. Но зато это палка о двух концах, скалы будут укрывать их от огня противника.

Всеслав переключился на сигнал с беспилотного разведчика, висевшего в паре метров над головами солдат. Обзор сразу стал лучше, шире. Перед глазами предстала во всей красе панорама переднего края. Впереди за низиной перешейка поднималась пологая гряда холмов, оседланная противником. Разрешение оптики позволяло разглядеть ровные цепочки окопов, несколько вкопанных в грунт огневых точек, противотанковые надолбы, перегородившие низины между холмами. То тут, то там из-за холмов выглядывали серые бронированные колпаки орудийных и лучеметных башен, там, где линия холмов плавно переходила в берег, был заметен противотанковый ров. На нейтральной полосе изредка мелькали небольшие, шустрые руссколанские киберы-саперы, деловито обследующие местность. Противник вел ленивый огонь по нейтралке, пытаясь помешать саперам, наши пока не отвечали, несколько киберов были подбиты, но этих недорогих машин на армейских складах было много, и их, как правило, не жалели. Впрочем, по докладам операторов киберов, мин на нейтральной полосе не было. Противник, видимо, полагался на противотанковые свойства покрытой россыпью глыб и камней местности. Но он ошибался.

Сибирцев вернулся к видеосигналу с танка, до времени «Х» оставалось 30 секунд. Самые тяжелые и долгие секунды – это время перед атакой. Всеслав представил себе ребят, сидящих за рычагами управления и в башнях танков, бронепехотинцев, залегших в естественных укрытиях и на площадках пехотных краулеров. Сколько их сегодня погибнет в бою, сколько попадет в госпитали. Сколько станет инвалидами с механическими манипуляторами вместо рук и ног и будет дожидаться очереди на пересадку искусственно выращенных органов. Разумеется, армия оплачивает полный комплекс лечения и реабилитации, но все равно скверно терять часть организма. Недаром отец перед отлетом говорил: «Береги людей, береги!»

А с другой стороны, по-другому нельзя. Не мы начали эту войну, но мы обязаны ее закончить. Если тебя ударили рукой по правой щеке, ответь ломом в ухо. Другого обычно не понимают. Скорее всего, потом люди наладят хорошие отношения с догонами. Всеслав не зря всю жизнь проработал в СГБ, он предполагал, что князь планирует сыграть на противоречиях между Родом и Содружеством, а затем установить дипломатические и торговые отношения с этой расой. Четкий трезвый расчет, Всеслав это понимал. Раз провалились в дерьмо, влезли в войну, надо выбираться с максимальной выгодой. Это нормальная рациональная трезвая политика. Но это потом, а сейчас приходится воевать.

Наконец по всем каналам прошло короткое сообщение: «Время пошло». Все, началось.

Первые две-три секунды ничего не происходило, затем над вражескими позициями вспухли черные дымные столбы разрывов. На головы противника посыпался целый град снарядов и ракет. Взрывы вставали стеной, не успевал опасть столб дыма от одного разрыва, как рядом с ним вставала еще дюжина. Буквально в считанные секунды передний край вражеской обороны был перепахан вдоль и поперек. Казалось, там не может выжить ни одно существо. Артиллерия русичей била не только по переднему краю, но и забрасывала снарядами ближайшие тылы противника. Огонь велся по всем засеченным приборной разведкой искусственным сооружениям и складкам рельефа, пригодным для оборонительных сооружений. Над частым лесом взрывов от 152 мм снарядов «Бамбуков» периодически гигантскими секвойями поднимались величественные дымные грибы от фугасов и термобарических снарядов «Лесоповалов». Тяжелые 406мм электромагнитные установки «Лесоповал» – это не игрушка. Каждый такой монстр на восьмиосном транспортере выбрасывает снаряд в тонну весом с начальной скоростью 1700 метров в секунду. Снаряды начинены сверхмощной взрывчаткой и способны пробивать слой гранита до пяти метров толщиной. Страшная вещь, в воронке от снаряда «Лесоповала» свободно могут спрятаться три тяжелых танка.

После того как первые снаряды посыпались на укрепрайон, догоны попытались ответить. Их артиллерия и тактические ракеты начали работать по вышедшим на рубеж атаки штурмовым подразделениям и частям огневой поддержки. На батареях «Бамбуков» моментально отреагировали на опасность. В состав каждой батареи входили полевые локаторные станции «Боровик», засекавшие вражеские снаряды и ракеты в воздухе и по траекториям рассчитывавшие координаты орудий и пусковых установок. Ответные залпы осколочно-фугасных снарядов посыпались на вражеские огневые позиции. Противник, видимо, имел на вооружении системы, подобные «Боровику», его огонь велся точно по позициям руссколанских батарей. Первыми же залпами были выведены из строя две дюжины самоходок и повреждена еще дюжина. Но это был запланированный минимум потерь.

Всеслав переключился на беспилотник, пролетавший над подвергшимся огневому воздействию дивизионом «Бамбуков». Летающий видеоглаз бесстрастно зафиксировал лежащую на боку самоходку, свисающий с нелепо задранных в небо катков обрывок гусеницы, воткнувшийся в грунт узловатый ствол электромагнитного орудия. Затем на экране появился и ушел в сторону разбитый прямым попаданием вездеход. Мелькнули застывшие в нелепых позах между камнями тела в бронескафандрах.

Следом в кадр попала еще одна самоходная установка со смятой разорвавшимся в воздухе фугасом рубкой. Взрывной волной швырнуло тяжелую машину на скалу. В рубке, естественно, от такого удара, смявшего броневые листы, как картон, никто не выжил, но зато люк механика водителя был открыт. Скорее всего, человек выбрался из машины. Есть такая надежда – в отличие от танкистов, надеявшихся только на броню своих машин, экипажи самоходок шли в бой в нормальных пехотных бронескафандрах. Рядом с самоходкой никого не было, только судорожно дергал манипуляторами придавленный обломком скалы кибер.

Вражеский огневой налет длился всего две минуты. Сначала интенсивность огня противника постепенно пошла на убыль, а затем огонь почти полностью прекратился. Дружный контрбатарейный огонь руссколанских дивизионов привел вражеские батареи к молчанию. Это и не удивительно, на этом участке генерал Ворон сконцентрировал почти всю осадную артиллерию «Самума» и подтянул две особые артиллерийские бригады. И это кроме штатных дивизионных полков. На каждый догонский снаряд русичи отвечали двумя-тремя десятками и при этом не забывали методично перепахивать полевые укрепления и ближний тыл противника.

Совсем некстати прозвучала мелодичная трель вызова. Это был майор Вячеслав Антонов, звонивший из полевого лагеря в Песчаном Океане.

– Всеслав, мы полностью расчистили площадку и просканировали ближайшие окрестности. Ничего не нашли.

– Понятно. – Вопрос касался того самого артефакта, древнего космодрома, оставленного в песках Тионы неизвестно кем. – Что говорят ученые?

– Все так же, артефакт построен в промежутке от 500 до 100 лет назад. Затем был заброшен. Происхождение и уровень развития его строителей неизвестны. Мы уже просветили сканерами грунт до самой скалы, ни одной пустоты, ни одного уплотнения, ни одной аномалии.

– Хорошо, оставь в лагере минимально необходимый контингент и перебирайся на Хребет Гарпий. – Всеслав ткнул пальцем в карту. – Там мы еще не работали.

– Ясно. Выполняю. Мне необходимы два часа на сборы. Беру с собой группу из армейской разведки, взвод охраны и вылетаю на новое место.

– Удачи! – искренне пожелал майору Сибирцев. Ничего страшного, на планете еще достаточно необследованных районов, если не сегодня, то послезавтра они найдут свой Великий Инопланетный Секрет. Надо просто искать. С этими мыслями Всеслав вернулся к наблюдению за начинающимся штурмом.

Артиллерийская подготовка длилась всего пятнадцать минут, но и этого времени хватило разворотить к навьям видимые укрепления и сооружения противника. Пройтись огненной метлой по окопам и прочистить ближний тыл. За прошедшие века артиллерия стала бить гораздо точнее и обеспечивать значительно большую плотность и эффективность огня. Полевые системы приборной разведки и управления огнем, компы на артиллерийских установках, автоматическое заряжание, все это сделало артиллерию поистине страшным оружием. А было время, Всеслав это знал еще по школьным учебникам истории, когда орудия заряжались и наводились вручную. Естественно, для подготовки прорыва на укрепленном участке приходилось вести массированный огонь несколько часов подряд. И то после этого оставались не подавленные очаги сопротивления, которые потом приходилось дожигать кровью пехоты и танкистов.

Сейчас на комп Всеслава шло изображение с камеры на танковой башне. За то время, пока Сибирцев отвлекался на разговор, на склоне ложбины, прямо в десятке метров перед носом танка, возникла воронка. Видимо, от вражеского снаряда. Ранее неподвижная картинка сначала пошла вправо, потом влево, склон приблизился и шел вниз под видеокамеру, а точнее говоря, под корпус танка. Начался рок-н-ролл. Изображение скакало из стороны в сторону, на экране мелькали скалы, снарядные воронки, изрытая снарядами гряда холмов, к которой стремился танк, изредка попадались другие рвущиеся вперед машины.

Танк мчался вперед, как пьяный бегемот. Механик-водитель специально бросал машину из стороны в сторону, так, чтобы было невозможно предугадать его дальнейшие действия. От столкновений с каменными глыбами, усеявшими долину, машину спасал бортовой комп, вовремя подправлявший курс. «Мангуст» в считанные минуты преодолел два километра расстояния до вражеских окопов.

Рядом с ним шли его бронированные собратья. Приземистые, на широких гусеницах, со сплюснутыми, как блин, башнями, танки стальной грохочущей лавиной катились вперед. Примерно у половины из них из башен торчали короткие рыла плазмаганов, это были «Мангуст-Б», остальные были вооружены электромагнитными противотанковыми пушками калибра 56 мм, это «Мангуст-Д». Кроме главного орудия все эти мощные, хорошо бронированные и маневренные машины несли по паре скорострельных автоматов в башне, тяжелые пулеметы и зенитные ракетные комплексы в задней части башен. По периметру башен и в носовой части корпуса были смонтированы мортирки систем самообороны «Колос» и «Перепляс». Эти системы сбивали вражеские снаряды и ракеты точными выстрелами картечи, иногда оно спасало, иногда нет. Танкисты больше надеялись на комплекс «Навь», поляризующий и отклоняющий световые лучи. Во время работы «Нави» танк казался расплывающимся в воздухе темным сгустком тумана. Словно настоящий выходец из потустороннего мира.

Первую линию прошли без потерь. Видимо, после работы артиллерии в догонских окопах не осталось никого живого. Танк, перепрыгнув через раскуроченную стрелковую ячейку, лихо крутанулся на месте и, грохоча гусеницами по камням, направился к проходу между холмами. Видеокамера выхватила серый пористый туфовый склон, полосу сланцев, наискосок пересекавшую обрывчик, затем на экране мелькнула разбитая снарядом догонская бронемашина. Танк быстро проскочил узость, впереди открылось чистое пространство.

Впереди полыхнуло огнем, это сработал пиропатрон «Перепляса», пучок картечи сбил с курса летящий прямо в лоб снаряд. Водитель мгновенно бросил танк в сторону, уходя с линии огня, одновременно башня повернулась в сторону противника. На экране мелькнула серая крыша ДОТа, брустверы стрелковых ячеек, тусклые огоньки в амбразурах. По броне танка скользнул лазерный луч, выбили короткую дробь пули и мелкокалиберные снаряды, но все это было как бегемоту дробина. Через секунду все впереди залило яркое ослепительное клокочущее пламя. Разогретая до звездной температуры плазма ударила по вражеской позиции, сжигая и плавя камень, металл и термопласт.

Танк прыгнул вперед. Тяжелая машина вихрем пронеслась по склону холма, давя противника гусеницами, поливая пространство пулеметным огнем и плазмой. Рядом шли его бронированные собратья. Впереди все горело и взрывалось. А позади катились цепи спешившейся бронепехоты.

Противник устроил на этом участке классическую позицию с перевернутым фронтом. Пехотные укрытия и огневые точки были расположены на обратной, скрытой от наступающих стороне холмов. Старая известная всем ловушка, но иная простота хуже воровства. Защищенная, закрытая холмами вражеская позиция не подверглась прицельному огню осадной артиллерии и сохранила свой огневой потенциал.

Идущий немного левее и впереди танк вдруг дернулся и застыл на месте. Система невидимости отключилась, на башне и в лобовой части корпуса открылись люки. Экипаж спешил покинуть подбитую машину. Три пушечных «Мангуста» открыли огонь по заявившей о себе таким образом противотанковой установке догонов. Все произошло очень быстро, несколько прицельных выстрелов по укрытию в двух с половиной километрах от танков, взметнувшиеся к небу обломки, и все.

Танковая лава повернула влево, оставив пехоту добивать противника и собирать пленных. Рывок. Резкий маневр, сбивающий прицелы вражеских орудий. Огонь на ходу. Перечеркиваемые пулеметными очередями крабоподобные фигурки догонов. Летящие вперед сгустки плазмы. Иногда мелькающие на экране подбитые танки и самоходки противника. И несущаяся вперед бронированная танковая лава.

Обходя очередное препятствие, широкий каменный уступ, танк буквально наткнулся на догонскую самоходную установку. Этот тип машин за особенности силуэта солдаты называли «Долгоносик». Темно-коричневый, покрытый ромбами динамической защиты корпус, широкие крылья антенн на крыше, медленно поворачивающаяся широкая угловатая башня с длинным узловатым стволом электромагнитной пушки. Противник был всего в пятидесяти метрах прямо по курсу. Еще 2–3 секунды, и ствол орудия «Долгоносика» нацелится прямо на танк.

На такой дистанции никакие сенсоры не успеют сработать, и 93-мм снаряд с молибденовым колпачком и урановым сердечником проткнет руссколанскую машину насквозь, оставив в броне два аккуратных отверстия и покореженное оборудование вперемешку с кусками экипажа внутри. Люди успели раньше. Сгусток плазмы ударил прямо в основание башни «Долгоносика». Ионизированная, раскаленная до 3000 кельвинов материя, вырвавшись из магнитной ловушки, насквозь проплавила броню вражеской машины. Никто из догонского экипажа не успел даже открыть люки, как начал рваться боекомплект.

Наконец, прорвав и растоптав очередной рубеж, танковый батальон остановился. Танкисты без напоминаний рассредоточили свои машины по укрытиям и заняли оборону. «Мангуст» с видеокамерой нырнул в огромную снарядную воронку, оставленную «Лесоповалом» или тяжелой тактической ракетой, и замер на месте. Башня машины немного выглядывала из укрытия, так, чтобы держать окрестности под прицелом плазмогана. Во время сумасшедшего яростного рывка танки оторвались от сопровождающей их пехоты. Внимательно следивший за перипетиями боя командир полка отдал приказ закрепиться на удобной позиции и дожидаться бронепехоту с самоходками сопровождения. Небольшая потеря темпа, но необходимая предосторожность. Танки, пехота и артиллерия должны действовать вместе единым ударным кулаком, иначе умелый противник может их разбить по отдельности.

Пока на этом участке наступило временное затишье, Всеслав переключил внимание на тактическую карту. Сразу было видно – наступление развивается успешно. Укрепления на перешейке прорваны, и бронированные батальоны стальной мечущей огонь и снаряды рекой вырвались на полуостров. Узлы обороны противника обходились с флангов или выносились, перемешивались с грунтом огнем «Лесоповалов». Укрепленные линии рвались сосредоточенными ударами танковых частей после коротких, но энергичных артиллерийских ударов дивизионов «Бамбуков».

На двух участках противник контратаковал, пытаясь отрезать вырвавшиеся вперед танковые клинья. На одном участке в узкой долине на западном фланге догоны наткнулись на спешно организованную оборону и были остановлены сосредоточенным огнем самоходной артиллерии и бронепехотой. На втором участке 217-й гвардейский танковый полк корпуса «Гамаюн» вместе с тяжелым полком бронепехотной дивизии развернулись и сами ударили во фланг прорвавшейся в тыл группировке противника. В результате короткого яростного сражения на безымянной равнине остались 38 «Мангустов», 15 «Дикобразов», 17 «Бамбуков» и почти сотня догонских танков.

Задумка Ворона с десантированием танков и бронетранспортеров на воду удалась. Ровно через двадцать минут после начала артиллерийской подготовки десантные «Медузы» подошли на 80 километров к берегу и с бреющего полета сбросили в море десант. Дно здесь было пологим, ровным, песчаным, глубины до 30–35 метров. Саперы заранее проверили прибрежную донную полосу на предмет мин. Все было подготовлено к высадке. Тяжелые руссколанские танки рассчитывались и не на такие условия работы, марш-бросок под водой был проведен идеально. Танковый полк и приданные ему два батальона бронепехоты на тяжелых бронетранспортерах «Лось», как сказочные богатыри в пене морской, вышли на берег и с ходу атаковали тылы противника. Атака прошла успешно. Полк неукротимым огненным смерчем прошел по резервным огневым позициям противника и соединился с рвущимися через перешеек частями.

Наблюдая за перипетиями сражения, Всеслав обратил внимание на ожесточенное сопротивление противника. В крепости оказались значительные бронетанковые и бронепехотные силы догонов. Штурмовые части постоянно натыкались на укрепленные позиции и танково-артиллерийские засады противника. Все пригодные для обороны участки были фортифицированы. На поле боя много проблем создавала многочисленная, хорошо вооруженная и мобильная вражеская пехота.

Но, несмотря на временные трудности, бронированные кулаки русичей двигались вперед. Четкое взаимодействие частей, постоянная артиллерийская поддержка, катящиеся впереди танков огненные валы, прекрасная техника и хорошая подготовка бойцов помогали проламывать вражеские линии одну за другой. А на заключительном этапе штурма к работе подключилась авиация. После гибели основных узлов ПВО ничто уже не мешало штурмовикам висеть в небе над полем боя и реагировать огнем на малейшее движение в окопах противника.

Оторвавшись от тактической карты на настенном экране, Всеслав вызвал на связь Славомира Прилукова. Тот уже добрался до командного пункта генерала Ворона и сейчас собирался двигать на передовую. В штабе, ознакомившись с полномочиями каперанга Прилукова, сразу же выделили краулер и подразделение бронепехоты для охраны. Это был приятный сюрприз, если честно, Славомир надеялся только на машину и подключение к командной линии штаба.

Все штабные офицеры были заняты по горло. Буквально прилипнув к экранам компов, они следили за разворачивающейся на полуострове битвой, координируя действия боевых частей. Иногда в комнате управления, простой надувной палатке с воздушным тамбуром, набитой аппаратурой управления и связи, звучали простонародные эмоциональные выражения. Это приходилось умерять азарт вырвавшихся вперед из зоны поддержки рот и батальонов, либо, наоборот, подстегивать отстающих. Сам Ворон находился в отдельной палатке с охраной по периметру и общался с офицерами только через коммуникатор. Прапорщик у тамбура имел приказ допускать только курьеров со срочными донесениями. Так что Прилуков решил свои вопросы через пойманного на улице коменданта военного лагеря и поспешил вовремя успеть в войска.

Получив короткий рапорт Славомира, Всеслав вернулся к своим танкистам. К этому времени пехота уже подтянулась и после пятиминутного отдыха была готова к новой атаке. На горизонте пылили на полной скорости два дивизиона «Дикобразов» в сопровождении полудюжины пехотных краулеров. И снова скачущее по экрану изображение, дикая гонка по пересеченной местности. Огонь. Рвущие материю сгустки кипящей плазмы. Проносящиеся мимо вражеские укрепления. Катящаяся вперед неукротимая танковая лавина. Железной поступью шагающие по земле, заливающие вражеские укрепления огнем «Туров» и «Аргументов» цепи бронепехоты.

Обогнув разбитый снарядами ДОТ, танк на несколько секунд остановился, повел башней из стороны в сторону, выискивая цели для пулеметов. Вдруг прямо перед танком в обвалившемся окопе мелькнула фигурка догона с трубой гранатомета на спине. На секунду экран залила вспышка, и изображение погасло.

Всеслав молча смотрел на пустой экран. Наконец он поднялся из-за стола, отшвырнув ногой стул, и, заложив руки за спину, зашагал по комнате. Ну какого хрена должны гибнуть люди?! Какого хрена должны гибнуть те, с кем он только вчера перекидывался парой тяжеловатых шуток, пытаясь поудобнее устроиться на ночлег в десантном боте?! Какого хрена должны гибнуть разумные?! Из-за этой паршивой планетки? Или зачем?!

Стоп. Глубокий вдох. Пауза. Медленный, медленный выдох. Чтобы повысить уровень углекислоты в крови. Успокоиться, взять себя в руки. Все. Дыхание успокоилось, а вместе с ним и нервы. Пожалуй, постоянные стрессы дают о себе знать. Хорошо, что он был один. Нельзя показывать подчиненным свою слабость. Если командир поддается эмоциям, то что делать солдату?

Всеслав прекрасно понимал, что иначе нельзя. И еще будут войны, и будут гибнуть солдаты и седеть, подписывая похоронки, командиры. Все это будет, и не кончится до скончания веков. Главное, чтобы не пришлось воевать на своих планетах. Это самое главное. Ради этого мы живем и умираем. Пусть наши дети видят войну на экране, а не за окном. Всеслав сам был солдатом и сам не раз глядел в глаза смерти. Хорошо, Милана этого не знает. Но как все-таки паршиво посылать ребят на гибель, а самому сидеть в кабинете на хорошо укрепленной тыловой базе. Но кто-то же должен? Не найдя ответа на этот простой вопрос, Всеслав вернулся за стол. Надо работать, надо стараться сокращать потери.


предыдущая глава | Ограниченный конфликт | cледующая глава